Гауцикри

4) - Трок! Ты где? Трок, старый горный червь, чтоб тебя! - Врок. В чём дело, брат? Ты просто так никогда не приходишь. - Что у тебя тут делать? Стареть, как ты? - Вообще то, ты старший. - Но я куражусь, а ты сидишь, как дедок. - Что ты хотел, Врок? - Слышал, что детвора золотая пропала? А главное гауцикрица - внучка Главы. - Нет, я же не хожу в их страну. - Да они тут всё подножие перерыли, за экипировкой отправились и освещением, чтобы и ночью искать. - Ты что хочешь? - Помочь, конечно! Трок аж закашлялся: - Помочь? Ты?! - Да. Может потом вознаграждение дадут. - Разумеется, дадут. Но ты и помощь, кхе... - Перестань, ты просто не любишь меня. - Я даже вступать в перепалку не буду. - И не надо! Помоги найти детвору. - Зачем? - Я их отдам, за вознаграждение и всё, отстану от тебя, все будут довольны. - Не знаю, что ты задумал, но спасти детей надо, я поищу в своих потайнюшках. "Хе-хе-хе, - подумал Врок, - всё идёт по плану." Вдруг на имя Люнитилюня пришло письмо: "Дети у меня, завтра в полдень, на место, где нашли туфельку, принеси два мешка самоцветов, будь абсолютно один. Через два часа дети вернутся. Похититель." Главный сидел вытараща глаза, в этот момент к нему ворвался гном Гром. - Выйди, скандалист! Не хочу свои моральные ресурсы растрачивать на тебя, противный гном! - Прости, друг. - Если ещё хоть слово услышу оскорбительное от тебя, больше не пущу в свою страну! И плевать на родственные связи. Из-за вашего позорного гномьего поведения, мы потеряли уйму драгоценного времени! Смотри, что! - и он швырнул Письмо Грому. - Вообще без проблем! Ерунда! - и он убежал. А вернувшись, сказал, что отправил за самоцветами своих людей, завтра привезут два мешка. На следующий день, хоть Гром и порывался пойти с Люнитилюнем, его угомонили. Гауцикрь принёс самоцветы и ушёл ждать детей на площадку. Прошло два часа, но никто не пришёл. Главный вернулся к горе, но там никого не было. Эх, и такое началось! Тут уже Гром успокаивал гауцикря, отправившего прочесывать гору весь народ, что можно было задействовать. Он понял, что его обманули и даже надеялся на это, совершенно не собираясь верить в то, что могло что-то произойти с малышами.