Дыхание

      Эндрю просыпается в холодном поту.       Весь его сон — кошмарный бред, о котором никто никогда не сможет узнать. Миньярд все ещё чувствует фантомную тяжесть воды, что потопила их дом. Её много. Над ними километры и он понимает, что не смог бы всплыть. Ни он, ни Нил. Однако Джостен все так же спит, на удивление даже не обратив внимания на подскочившего блондина.       Едва стряхнув с заторможенной головы сонный морок, Миньярд проводит рукой над медной макушкой. Сейчас, в темноте волосы Нила растрепаны и кажутся тёмными, напоминая времена, когда были скрыты под толщей всевозможной краски. Очевидно, годы терапии и полностью легальной жизни пошли бегунку на пользу — он уже не подрывался от любого шороха и мог спокойно спать, даже когда Миньярд резко вставал ночью и пускался ходить по квартире.       Вот и сейчас. Джостен спит и не знает, что над ними километры воды, и что над ними бьют хвостами киты, и кислорода не хватит на двоих. А он лежит в темноте.       И Миньярд слушает их дыхание. Тихое, размеренное, совершенно спокойное и такое важное. Непроизвольно он сдерживает себя, не позволяет воздуху наполнить легкие, чтобы хоть на минуту отдать Нилу как можно больше того газа, что они не умели ценить.       Бесспорно, каждый их них боролся за жизнь, за право существовать в этом мире без вечной боли. Они боролись за возможность жить и чувствовать, плакать и смеяться, радоваться и разбиваться, но никогда — за возможность вот так просто и легко дышать.       Эндрю ложится ближе. Сейчас их лица настолько близки, что носы едва не сталкиваются, а медные вихры все же ложатся на лоб блондина. Джостен дышит ровно и непоколебимо. Вопреки всей сущности беглеца, его дыхание остаётся настолько стабильным и настоящим, что заземляет давно ушедшего в свои мысли Миньярда.       Нил дышит шумно. Множество раз сломанный нос — случайность в бегах или же наказание от отца — тому причина. Однако это не мешает. Слушая это размеренное сопение, Эндрю не замечает как улыбается, а после ложится рядом, теперь уже намного удобнее, чем прежде, ведь не собирается уходить.       Он прекрасно знает, что не уснёт, а от того лежит и просто слушает их дыхание. А ведь раньше Эндрю и не думал, что у них на двоих одно лишь дыхание.