Человек-температура

Трясущимися пальцами она достала из уже пустой пачки сигарету. Нервным, истерическим движением смяв картон, она бросила его на грязный, мокрый асфальт. Быстро пробежавшись расплывающимся взглядом по округе и, закономерно, ничего не увидев, она начала судорожно шарить тонкими, дрожащими пальцами по карманам старого, грязного и совершенно не ухоженного пальто. Выудив оттуда поцарапанную и потертую зажигалку, она облизнула пересохшие губы и поднесла ее к сигарете. Это было очень сложно сделать. Всё тряслось, перед глазами плыло, шёл проклятый дождь, было холодно, из-за чего пальцы не только дрожали, но и окончательно онемели, практически не шевелясь. Беззвучно что-то шепча, она-таки сумела кое-как зажечь тоненькую струйку огня на конце зажигалки. С немой надеждой поднеся ее к сигарете, у нее получилось прикурить ее и, захлебываясь от восторга, не разбирая, что делает, бросить зажигалку прямо в лужу и блаженно затянуться отравляющим дымом. Осмотревшись, она прищуривается, заметив какое-то пятно на земле рядом с собой. Наклонившись, она сделала несколько попыток подхватить вещь, что получилось лишь на шестой раз. Подержав предмет в руке и поняв, что это её зажигалка, она молча выругалась, и положила ее в карман пальто. Постояв и еще несколько раз затянувшись, она вдруг услышала сирену. Полицейскую сирену. Звук доносился как из-под слоя ваты, а потому вовремя отреагировать она не успела. Хотя шансов-то, в общем, и не было… Два молодых парня-полицейских осторожно, держа пистолеты наготове, подходили все ближе и ближе к ней, хотя и не заметили ее. Пока. Вскоре один из них заметил девушку и указал на нее товарищу. Они подошли к ней аккуратно, медленно спрятав оружие, как вдруг резко схватили за руки и заломили их за спину. Сообщив по рации, что она у них, полицейские надели на нее наручники и посадили в машину. *** Когда они через 10 минут подъехали к участку полиции, её, совершенно не сопротивляющуюся, повели в камеру, где находилось еще несколько человек, которые совершенно безразлично отнеслись к приходу «новенькой» Кинув её на пол, полицейский с презрением сплюнул: — Грёбанные попрошайки. Состроив гримасу отвращения, парень торопливо удалился, не вынося, видимо, вида грязных, неухоженных бездомных. Она молча стояла на коленях ровно до того момента, пока молодой человек не ушёл. Встав, она всё также безмолвно осмотрелась и, заприметив пустую лавочку, подошла и села на нее, с некой злобой и загнанностью осмотрев сокамерников. Опустив голову, она сидела и тонкими, длинными пальчиками перебирала края пальто. Тишина, тяжелая атмосфера давили, разбивали, не давали свету, надежде, теплу просочиться через них. Оставляя место черноте, пустоте, разврату, грязи, мерзости… Она сидела на твердой и неудобной скамейке в камере, в полицейском участке с непонятными людьми… Через какое-то время за тремя мужчинами пришла какая-то деловая и на вид стервозная дама, в платье с неприлично большим декольте, с маленькой, но сверхдорогой сумочкой, в темных очках, хотя за окном уже давно наступила ночь. Дама своей маленькой ручкой указала полицейскому на камеру, дала знак своим, по видимому, знакомым выйти, после чего протянула что-то помогающему ей молодому полицейскому. После этой сценки все действующие лица разошлись, и в камере с ней остался только какой-то худой парень, со стеклянным взглядом. Тишина. Гребанная. Давящая. Звенящая. Тишина. *** Тик. Так. Тик. Так. … Топот. Шаг. Шаг. Тишина. Шаг. Шаг. … Тик. Шаг. Так. Шаг. Тик. … И так бесконечно. Одни и те же звуки. Однообразие. Страх. Безразличие. Тишина. … В камере было маленькое окошечко под самым потолком. Видимо, чтобы совсем с ума не сойти. Хотя, смысла в нем особого не было, ведь прямо напротив камеры, через узенький коридорчик, был маленький кабинет смотрящего за предварительными заключенными. В данном кабинетике было окошко, побольше, чем в камере, и которое можно было увидеть буквально с любого ракурса. Смотритель на месте был, но он, воткнув в уши наушники, что-то смотрел в своем телефоне. Видимо, не видел необходимости в наблюдении за такими жалкими людишками. Попрошайка и наркоман. Бездомные попрошайка и наркоман. … Парень со стеклянным взглядом тихо встал со своего места и, стараясь не создавать звуков, подошел к девушке в пальто, которая даже не шелохнулась. Наркоман резко схватил попрошайку за воротник пальто и выставил ее перед собой как своеобразный «живой щит» Смотритель нахмурился и кинул взгляд на камеру. Увидев, что происходит, он резко вскочил и, сказав несколько слов в рацию, быстро нашарил ключ и побежал к заключенным. Наркоман в это время повернул лицо девушки к себе и, посмотрев на нее отчаянным взглядом, достал из кармана своих штанов шприц, наполненный какой-то жидкостью. Смотритель подбежал к камере, начал судорожно вставлять ключ в замок, крича, чтобы парень остановился. Он уже думал было дотянуться до этой парочки рукой, но, оценив, что стоят они у дальней стены, продолжил попытки вставить ключ. Парень с отчаянным, но все еще несколько стеклянным взглядом поднес шприц прямо к шее девушки и, рвано вздохнув, недрогнувшей рукой вставил иголку. Введя жидкость, он снова посмотрел девушке в глаза и, сжав губы, молча заплакал. Дорожки соленых, горячих слез стекали по его лицу прямо на пол камеры. Кап. Тик. Кап. Так. Кап. … Девушка, мазнув размытым взглядом по парню, начала медленно оседать в его руках, теряя сознание. Полицейский, который сумел, преодолев дрожь в руках, открыть дверь, крикнул, чтобы парень отпустил попрошайку. Наркоман осторожно уложил девушку на пол и поднял руки, увидев несколько парней в форме и с оружием. Направленным на него. Тик. Кап. Так. Кап. … *** Ворвавшись в камеру, один полицейский резким движением руки ударил наркомана по голове, сразу его вырубив. Его товарищ торопливо отложил пистолет на пол и присел рядом с девушкой, несколько грубыми движениями пальцев стараясь нащупать пульс. Но, не став особо заморачиваться с этим, лаконично рявкнул Смотрителю, чтобы тот вызвал Скорую. Наблюдатель, находившись в шоковом состоянии, попытался достать телефон, чуть не уронив его прямо на пол. Полицейский, понаблюдав за этим с несколько секунд, сквозь зубы прошипел несколько ругательств, одновременно с этим нашаривая свой смартфон и набирая номер «03» *** Когда приехала карета «Скорой помощи», тот, кто их вызвал, притащил санитарам на руках девушку-попрошайку. Безразлично взглянув на неё, даже не стараясь имитировать аккуратность, санитары затащили ее в машину и, ничего не сказав, тронулись по направлению к больнице. — Гребанные полицейские, — сплюнул один из медицинских сотрудников прямо на пол, — чуть что, так сразу вызывают нас и в итоге за все трупы отвечаем мы! — говоривший скривился в отвращении. — Хитрые твари. — Кивнул другой. — И не откажешь ведь в принятии «пациентов» — скажешь «нет» и эти «доблестные хранители порядка, которые даже не удосуживаются досматривать преступников, настучат на нас, только так. — Он дернул плечом и отвернулся. — Вот учился я на врача, учился, все выучивал наизусть, мечтал, как буду людей спасать… а в итоге что? Сижу в этом… корыте, всяких бомжей вожу, которые дохнут как мухи. А почему из института выперли? А денег не было. Долбанных денег, без которых все оказываются здесь, в низах. Добро пожаловать! — санитар зло сжал руки в кулаки. — Так здесь все устроено. — Другой поставил локти на колени и положил на руки голову. — Есть деньги — иди наверх, к вершине. А если нет… будь добр спуститься вниз и не мешать сливкам общества. — Он безразлично усмехнулся. — Никто же добровольно не пойдет ко дну? Вот мы все и здесь. — Облокотившись на стену машины позади себя, санитар перевел взгляд на вид из окна. Серый, безликий, тоскливый, бедный, грязный… Люди с пустыми взглядами. Одинаково безжизненные, серые и оттого совершенно безликие дома. Дома грязные, засыпанные мусором, отвращающие. Бедность, которая тронула всех, кто живет здесь. … Безнадежность. … *** Доехали до больницы они в молчании, погрузившись в свои размышления. Когда санитары почувствовали, что машина остановилась, то, шумно и тяжело вздохнув, начали выгружать девушку из кареты Скорой Помощи. Обмениваясь мрачными взглядами, они прикатили ее на кушетке в приёмную. Женщина, до этого громко разговаривающая по телефону, раздраженно попрощалась с собеседником, обещая перезвонить чуть позже, и подняла взгляд на пришедших людей. — Это еще кто? — грубо начала она. — О, а ты не догадываешься? — язвительно спросил один и санитаров. — Еще один подарок от полицейских, — поджав губы, утвердительно заметила администратор, быстро заполняя какие-то бумаги. — Ну что там у нее? — Да мы-то откуда знаем? — повернувшись к женщине спиной и, облокотившись бедрами о стойку, заметил мужчина. — А, ну да. Всё как обычно. — администратор, видимо, предвидела такой ответ, а потому просто протянула им заполненную бумагу и пробормотала: — Káмышев сейчас свободен, 9 кабинет, отведите ее туда. — Ну действительно, делать нам больше нечего, самые свободные люди в этом, — говоривший неопределенно махнул рукой, — прости господи, заведении. — Он закатил глаза, но, впрочем, покорно взял бумагу и, качнув головой на вопрос своего товарища, повез кушетку с девушкой к доктору сам. Оставшиеся мужчина и женщина, немного переговорив, разошлись по своим делам. Администратор снова позвонила своей собеседнике и продолжила разговор, а санитар ушел на перекур. *** Кабинет доктора Александра Камышева был маленьким, но места хватало, как говорил сам врач. Заходя в помещение, вид сразу открывался на окно, находившееся на противоположной от двери стене. В левом углу, рядом с окном находилось рабочее место доктора в виде стола и стула на котором и сидел сейчас Александр, а кушетка для пациентов располагалась справа. Услышав, что дверь открыли, доктор Камышев вопросительно поднял взгляд. — Андрей? — мужчина встал и подошел к своему коллеге. — Вот, пациентку привел вам… привёз. — Криво усмехнулся санитар, аккуратно ввозя девушку на кушетке. — Я уж вижу. — Задумчиво кивнул доктор Александр. — Давай, я за низ, ты за верх… поднимай… так, хорошо. — Камышев вздохнул, мазнув взглядом по девушке и повернулся к санитару, ее приведшему. — Андрей, ты заходи еще, а я работать пойду, — усмехнулся врач. Санитар коротко улыбнулся, пробормотал что-то по поводу того, что обязательно придет потом и, попрощавшись, покинул кабинет. — Так, ну и что у нас тут? — Александр прошел к тумбочке, около своего стола и, достав перчатки, надел их на себя, после чего поднял маску с подбородка на нос. Вдруг дверь снова открылась и снова вошел Андрей. — Саш, я тебе бумагу забыл отдать. — Санитар оставил бумагу на столе, быстро кивнул и торопливо вновь вышел из кабинета. Камышев прочитал бумагу и закатил глаза. — Ничего нового. Снова ничего не ясно, ничего не понятно… Александр начал осмотр пациентки. *** Заметив на шее след от укола, Камышев нахмурился и слегка покачал головой. — Ей что-то ввели… — пробормотал он, аккуратно ощупывая место инъекции. Вдруг Александр понял, что дыхание девушки начало замедляться. Быстро сориентировавшись, доктор подбежал к своему рабочему столу и, подняв трубку телефона и зажав ее плечом, он торопливо набрал номер 693. — Дефибриллятор и… хотя бы одного свободного, лучше двоих, — чётко отозвался Камышев на вопрос на другой стороне трубки. Отложив телефон, он подошел обратно к пациентке и понял, что она уже не дышит. — Ну-ну, мы еще посмотрим, кто кого, — усмехнулся врач, смотря в пустоту. А может и не в пустоту… … … *** Спустя несколько минут, после того как Камышев позвонил по номеру 693, к нему торопливо прибежал Андрей со своим товарищем Сергеем и дефибриллятором. Когда сердце девушки удалось-таки завести, Александр пробубнил: — Ну что, и сегодня не твой день, да?.. Не услышав тихое высказывание доктора, Сергей поинтересовался: — Я могу?.. — Да-да, — даже не дослушав просьбу санитара, Камышев понял, о чем он хотел спросить и незамедлительно ответил, — вы можете идти. Я думаю, мы с Андреем в случае чего справимся. — Саша мягко улыбнулся. Приподняв бровь, Сергей, тем не менее, кивнул и размашистым, широким шагом, удалился из помещения, оставив двоих мужчин наедине с пациенткой. — Саш, ты понял, что с ней? — с любопытством спросил санитар Тáрос. Доктор Камышев вздохнул. — А ты, как я погляжу, до сих пор интересуешься медициной? — Александр несколько лукаво посмотрел на своего друга и повернулся к пациентке, жестом подозвав санитара ближе к себе. — Ты ж знаешь, после института… я же так трепетно не отношусь ни к чему… — Андрей печально покачал головой. — Оставался-то один курс… немного недоучился… деньги-деньги-деньги… вот куда сейчас без них?.. — А так всегда было, — пожал плечами доктор, ненадолго прерываясь от осматривания девушки. — просто сейчас имение богатства вознесено в такой культ, что страшно становится, как посмотришь… впрочем, ладно, ты у меня спросил про пациентку… Тарос согласно кивнул. — Так вот, на шее, вот здесь, видишь? Так вот, я думаю, что ей сюда что-то ввели. Еще присутствует истощение, синяки, гематомы, царапины… я пришел к выводу, что она, скорее всего, живет на улице. — Александр исподлобья взглянул на задумчивого Андрея, который медленно кивнул. Доктор, удовлетворившись ответом Тароса, отошел от девушки и, подойдя к столу, начал снимать перчатки и маску. — По-хорошему, её бы в больницу да под наблюдение, мало ли чего ей вколоть могли. — Камышев сел на стул и подтянул к себе какие-то бумаги. — Я сейчас, конечно, позвоню еще раз, уточню, но мне уже столько раз отказывали. — Саша беспомощно развел руками. — Не думаю, что на этот раз случится какое-то чудо и для моего пациента выделят палату. — Да уж, такое точно никогда не произойдет. — сложив руки на груди, Андрей приблизился к окну и невесело усмехнулся. — Я всегда, когда отказываю, чувствую себя… ну, не знаю… каким-то… предателем что ли? Я же еще Клятву Гиппократа давал… «Получая высокое звание врача и приступая к профессиональной деятельности, я торжественно клянусь: … внимательно и заботливо относиться к пациенту, действовать исключительно в его интересах независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств»… сколько раз я уже эту Клятву нарушал?.. — Александр тяжело вздохнул. — И не счесть ведь…