Кровь героев и авантюристов

Король Гирар правил пятьдесят семь лет. Земля ещё не носила такого монарха. Молодой король шёл по жизни широкими уверенными шагами, сметая любые преграды с небывалым апломбом. Соседи его боялись, как чумы. Он появлялся в их странах неожиданно, словно падал с небес, и начинал диктовать им свою волю на правах победителя. Подданные его уважали, хотя тоже побаивались. Гирар не любил лишней помпы. Когда ему хотелось проверить дела какого-нибудь своего чиновника, он проникал ночью в окно его кабинета и взламывал шкафы. Наутро государственный муж находил короля в своем рабочем кресле и подвергался самому тщательному допросу. Нередко после этого дрожащему бедолаге грозила виселица, иногда — повышение. Когда в стране была построена первая тюрьма, по столице прокатились леденящие душу слухи о бесчинствах некоего страшного убийцы и разбойника. Не прошло недели, как лиходея поймали и бросили в темницу дожидаться суда и казни. Заключенный пытался бежать, предлагал тюремщикам деньги. Один раз он почти удрал, но меткий лучник на стене заметил его, прострелил беглецу бедро и поднял тревогу. Каково же было удивление начальника тюрьмы, когда его вместе со всеми подчинёнными повели на аудиенцию к королю и он узнал в августейшей персоне своего заключенного. Тем же вечером три стражника были казнены, а жалование остальных возросло вдвое. Лучника, уже попрощавшегося было с жизнью, Гирар принял в свою личную гвардию. Гирару нравилось бывать среди своих и чужих подданных инкогнито. Он пил с ними в тавернах, разгружал грузовые суда и покупал мясо на рынке. Иногда даже просил милостыню на улице. Дорт, которого Гирар посвятил в рыцари, умел поставить королю фингал, превращавший его лицо в самую плебейскую физиономию. К слову, именно Дорт и набил ему морду, когда Гирар притворялся разбойником. С трудом смирившись с печальным фактом существования Гирара в мире, соседи обнаружили, что он может быть им даже полезен. Король умел общаться с разного рода чудовищами. Стоило где-нибудь объявиться семиголовой гидре, вурдалаку или василиску, на Гирара сразу же обрушивались мольбы о помощи. Тогда король смачно потягивался, крякал, вскидывал на плечо меч и уезжал в компании верного Дорта навстречу приключениям. Иногда он убивал чудовище, иногда прогонял подальше от людских поселений. Нередко удавалось найти компромисс и разойтись мирно. Бывало, Гирар подолгу разговаривал с монстром, даже взял на службу приведение и подселил его во дворец своего недоброжелателя. У Гирара были метрессы, были фаворитки. Его любили многие женщины. Не одной и не двум король отвечал взаимностью. Гирар знал гордую любовь недоступных аристократок чистейшей крови и полнокровную страсть диких степных воительниц. Он упивался дешевыми ласками распутных девиц, которые продавали свои тела его солдатам после боя. Ему знаком был томный поцелуй женщины-убийцы, прячущей в рукаве отравленный стилет. Гирар носил в сердце образ заморской королевы, холодный, как острая льдинка. Чужая женщина, созданная для него и отданная другому, она являлась ему в минуту опасности, возникала перед его внутренним взором. Вероятно, Гирар не был создан для того чувства, какое питал приёмный отец к его матери. Он не мог быть долго верен одной женщине, слишком сильно его влекло к другой, после к третьей. Что же Агнесса… С ней любви не вышло. Гирар мало времени проводил с женой, занимаясь государственными делами. Король вечно был в разъездах, да и дома фактически жил в своём кабинете. И всё же он был к ней привязан. Его похищенная принцесса. Первая, по-детски сопливая влюблённость. Долгий и опасный путь по крыше дворца. Влажная дрожащая ладошка в его руке, облако золотых волос под глупой шапочкой с кисточкой, широко распахнутые голубые глаза. Выступающая косточка запястья, которую он целовал в притворном бреду. Первая женщина, с которой он познал близость. Нежные губы, с которых он один срывал поцелуи. Теплое тело, трепетавшее под его руками. Гирар порой приходил к другим женщинам грязным, небритым, пропахшим кровью и смертью. Он позволял себе скверные слова, непристойные намёки. К Агнессе — никогда. Перед супругой он появлялся всегда тщательно умытый, с чистыми руками и безукоризненно одетый. Приносил ей цветы, драгоценные безделушки. Обнимал её, зарываясь лицом в золотые волосы. Он питался её чистотой, вкушал тепло её тела и немедленно убил бы любого, кто имел бы глупость посягнуть на его законную добычу. Агнесса была для него теплой грелкой, с которой так хорошо лежать в постели, когда окном вьюга, а на душе рассасывается очередной уродливый шрам. В её присутствии он мог расслабиться. Только рядом с ней мог по-настоящему отдохнуть, не опасаясь предательства. И Гирар сдержал каждое своё обещание. Он никогда не был жесток к Агнессе. Глупышка прожила с ним до глубокой старости, но не узнала ни об одной его измене. Никто не узнал. Король тщательно заботился о сохранении своих похождений в тайне, потому что не хотел ранить чувства супруги. А ещё от неё происходили дети. Двое девочек, горячо любимых бабушкой, и двое сыновей. С последними Гирар, выросший в большой семье, умел слёту находить общий язык. На короля и королеву в окружении подрастающих деток можно было смотреть бесконечно, и бесконечно умиляться. Во время своих странствий Гирар узнал, как куются чёрные мечи и повелел изготовить два: для обоих своих сыновей. У эфеса каждого клинка были выгравированы кожистое крыло и коготь. Свой меч, украшенный полустёртым изображением богомола, король завещал положить с ним в могилу, что и было исполнено после его смерти. Предчувствуя скорую кончину, Гирар постарался оставить старшему сыну как можно более спокойное государство. Он желал передать наследнику всё то, в чём сам отчаянно нуждался, восходя на престол. И всё же, встречая последний восход солнца, Гирар отчаянно тосковал, что человеческий век так короток. Очень хотелось жить.