Кровь героев и авантюристов

— Ну как? Болит? — Уже меньше. Арман и Юта под руку поднимались по лестнице. Бывшая принцесса прижимала мокрый платочек к лицу, то и дело поводила нижней челюстью. Дракон в человеческом обличии бережно поддерживал её. Время от времени Юте требовалось посетить врача, которого за глаза называли пыточных дел мастером. Проблема, с которой к нему обращались, была достаточно деликатной, чтобы личность пациентов оставалась в секрете. И потому никто не удивлялся госпоже, инкогнито явившейся пред его немолодые, многое повидавшие очи. Арман на своей спине относил к нему Юту, когда возникала необходимость. — До утра нельзя есть? — уточнил глава семьи. Юта печально вздохнула. — Ага. — А целоваться можно? Хозяйке не удалось отвертеться от мимолётной ласки. Арман бережно взял её лицо в ладони и на минуту завладел искусанными тонкими губами. Холод его рук приятно остужал раскрасневшуюся щеку. — Это так неэстетично, — снова вздохнула Юта, потупившись. Арман только закатил глаза, потом напустил на себя нарочито оскорбленный вид. — Юта, я дарил тебе золотые подвески, браслеты, серьги и ещё горгулья знает что, и где это сейчас?! А ну отвечай, где это? — Не начинай… — простонала бывшая принцесса, легонько отталкивая его. Арман презрительно хмыкнул. Он действительно подарил любимой супруге немало золотых украшений из своей сокровищницы. Драгоценностей было в избытке, и поводы подворачивались самые замечательные: то она дарила ему очередного малыша, то сообщала об очередной беременности, то незаметно пролетал очередной год совместной жизни, а то и просто день рождения. Как и любой дракон, Арман не мог скрыть учащённого сердцебиения, когда рядом с ним оказывался кусок золота. А если этот кусок золота — изящное украшение на коже любимой женщины… — Нет, ты отвечай, где все мои подарки?! Где? Ну? — Чтобы я это носила, тебе надо устраивать балы и светские рауты, мой дорогой. — Погоди, ещё устрою. Юта не умела носить золото. У неё начисто отсутствовал этот истинно женский талант. От тяжести массивных серёг уставали уши, браслеты мешали мыть посуду, а драгоценными камнями, венчавшими изысканные кольца, заботливая мать боялась поранить своих малышей. А потому, к огромному разочарованию Армана, всё подаренные им украшения рано или поздно оказывались под крышкой запертой шкатулки на старом комоде в спальне. В ответ на язвительные вопросы на этот счёт Юта говорила, что ей некуда это всё носить. Или Арман собирается выводить её в свет? — Так вот, это украшение ты не положишь в свою шкатулку! — оптимистично заключил дракон. Юта только всплеснула руками, прыская от смеха. Наконец, супруги вышли в комнату с камином. Девять младших детей, увидев родителей, бросились к ним со всех концов просторного зала. Комната немедленно стала похожа птичье гнездо, в котором во всё горло галдят озорные птенчики. Улыбаясь, Юта опустилась на колени, обняла мальчишек. Икр-Чар, подрастающий ящер семи лет от роду, застыл перед матерью, приоткрыв рот. — Мама! Ты такая красивая! Юта мысленно сосчитала до пяти, погладила малыша до голове. Днём пожилой врач вставил ей три золотых зуба — и с точки зрения огнедышащих змеёнышей это очень её украшало. Мальчик совершенно искренне считал свою мать красавицей. Подумать только! — Красиво, — в один голос сказали близнецы. — Очень красивые зубы, мама, — произнёс очкарик Зар-Арм. — Дай! — малыш Тар-Икр, трёхлетний двенадцатый сын доблестного Арм-Анна попытался запустить руку матери в рот, но та увернулась. Маленький дракон требовательно затопал обеими ногами, сжимая под мышкой своего медведя. — Дай! Да-а-ай! — Не суй мне руку в рот, мой хороший, иначе я тебя укушу, — произнесла Юта, привычно перехватывая маленькие ладошки. — Мам, а можешь меня ещё раз поцеловать? У тебя такие зубы! — невинно попросил четырёхлетний Сам-Ирр, ныряя в тёплые объятия. Юта расхохоталась, лаская своих хищных малышей. — И меня! И меня!!! — галдели дети, заглядывая матери в смеющийся рот. — И меня, — потребовал Арман, когда счёл, что подрастающие потомки пресытились лаской. Юта проворно встала, поцеловала и его. Семья жила своей размеренной счастливой жизнью. Вскоре все расселись вокруг стола и с аппетитом принялись за ужин. Пустовали лишь три стула, обычно занятые старшими братьями. Осторожно трогая пострадавшую щеку, Юта вздыхала, размышляя, сыты ли подросшие дети и имеют ли кров над головой. Пожалуй, комплименты со стороны детей скорее покоробили её, чем обрадовали. На изготовление трёх её новых зубов ушла толстая золотая монета с полустёртым профилем какого-то надменного властителя на реверсе. В искренних словах мерещился непонятный подтекст, а взгляды казались излишне навязчивыми. Подросток Окр-Арр зыркнул на мать исподлобья, отчего-то покраснел и ниже склонился над тарелкой. Люди никогда бы не отреагировали подобным образом, но Ютины дети не были людьми. Именно за эти невинные отличия она и не могла их полюбить, как кошка любит своих котят, а самка-калидон — птенцов. Мальчики слишком сильно отличались от нее самой, и скрытое горе больно царапало горло драконьей супруги. Ночью, засыпая в Армановых объятиях, Юта долго представляла своего первенца, знакомого до последней чёрточки, истово любимого и так непоправимо похожего на своего родного отца. А что сказал бы Гир-Арр о золотых зубах? Горгулья! Уж он-то не озабочен драгоценным металлом! Неспокойный сон пришёл к ней только перед рассветом. Юта ещё не знала, что бедовый старший сын избрал для себя девушку с золотыми волосами.