Желание

Я растворюсь в твоём безумии.       Ирука бесконечно смотрит в глаза Какаши, они разноцветные — один чёрный, другой красный с вращающимися томоэ, плавно переходящий в мангекьё. Они затягивают в пучину тьмы, переносят в место, где Ирука один среди пустоты, но спустя пару секунд замечает две фигуры.       Какаши режет чью-то податливую плоть кунаем, с чвоком вынимает из бездыханного тела острое лезвие. Оно окрашено красным, до носа доносится запах гниения, мочи, и Ирука прикладывает к лицу ладонь. Неприятно.       Какаши оборачивается и медленно поднимается, чтобы приблизиться. Он привычно без маски, а глаза — любимые, красивые глаза, — пусты. Ирука в них не отражается, и до него поздно доходит, что труп сзади тоже оказывается Какаши — он оголён, на теле шрамы, а из выпотрошенного желудка выходит непереваренная еда, кровь стекает по чёрному полу до его ног. Тёплая. Ирука касается её и пробует на вкус. Сладкая.       Какаши перед ним отдаёт ему кунай и жестом приглашает присоединиться.       Нет.       Что-то неправильно, и Ирука вонзает кунай в горло «пустого» Какаши перед ним. Кровь хлещет из сонной артерии, а крик не успевает вырваться из рта. Он бьётся в конвульсиях, из разноцветных глаз текут слёзы, выдёргивает кунай, но делает лишь хуже. Кровь хлещет из раны, попадает на лицо, а запах усиливается, и Ирука почти радостно смотрит, как жизнь покидает тело Какаши секундой за секундой, его глаза закрыты. Он подползает на коленях, ощущая кровь, она очень горячая, приятная на ощупь. Ирука наклоняется над Какаши, чтобы поцеловать мягкие и сухие губы.       Глаз переносит его обратно. — Мне не нужны они, Какаши, — Ирука не может пошевелиться, он связан, а Хатаке вздыхает. На нём мантия Хокаге, пришёл с какой-то важной встречи, ринулся лишь по одному вызову Ируки, когда снова начался приступ. Связал. — Дай мне себя! — Ирука… Успокойся.       Холодной тон Какаши и блеск единственного видного глаза заставляет застыть. Ируке обидно. — Ты сказал, что сделаешь всё ради того, чтобы я был спокоен, так сейчас отказываешься от своих слов. Разве так поступает любимый человек… — Ирука отводит взгляд. Краснеет. Какаши же мигом подбегает и падает на колени перед связанным по рукам и ногам Ирукой. — Нет, нет, милый мой, — он кладёт голову на колени и смотрит снизу вверх, — только не плачь. Но обещай, что будешь сдерживаться… — Обещаю, Какаши, ты же знаешь, я всегда держу слово.       Какаши подрагивающими руками то ли от волнения, то ли испуга или возбуждения, снимает ремешки и даёт Ируке свободу действий. Он мигом подхватывает Копирующего за руку, бросает на кровать и нависает сверху. Сделаю всё, лишь бы увидеть твою улыбку.       Ирука может сделать всё, что предписано рамками, он припадает губами к чужой шее перед этим оттянув ворот водолазки. Кожа солоноватая, мягкая, он кусает до крови, будто хочет сорвать, и Какаши мычит от боли, что отдаёт удовольствием в мозгу, а тело реагирует сразу — член приподнимается от грубых касаний. — Люблю, люблю.       Глаза Ируки над ним бешеные, словно у зверя, и Какаши рад, что этого зверя взрастил сам. Горд своим маленьким творением, но как и подобает зверю, Ирука иногда бывает непослушным, чем крайне злит, однако, Какаши готов мириться с этим. — Скажи, что любишь меня, — Ирука рыкает, и Какаши тихо хохочет, чтобы взять худое лицо в свои руки и притянуть для мягкого поцелуя. Нежно. Медленно. Как в их первый раз. — Люблю, дорогой.       Ирука избавляет Какаши от мешающей мантии, а затем и от одежды, чтобы мягко поцеловать покусанную в кровь, шею. Лизнуть торчащие соски, Какаши тихо стонет от невероятных ласк. Вдвойне приятнее, что это всё делает Ирука. Наигравшись с сосками и покусав Какаши, он забирается сверху, чтобы потереться анусом о стоящий колом член. — Проверим, войдёт ли сразу? — Ирука… будет больно. — А тебя когда вообще волновало это? — Ирука хмыкает и насаживается на член до упора. — А-а-а-а! Бля-я-ять!       Больно. Чертовски больно, внутренности скручивает всухую от большого члена Какаши, кровь смешивается с предэякулятом, и Ирука сдерживает рвоту. К тому же, он ничего не ел, а кроме желчи ничего не выйдет. Такое было не раз.       Какаши хватается за худые бёдра Ируки не в силах вытерпеть тесноту, стенки обхватывают плотно как никогда. — Ирука-а-а, — молит Какаши и глядит на усмехающуюся улыбку мужчины над ним. — Вошёл. Кто бы сомневался, да? Постони для меня, Хокаге-сама! — Ирука насаживается на член, что может двигаться уже свободнее глубоко в нём.       Какаши, будто в пьяном бреду, смотрит на животик Ируки, в котором виден его член. Он двигается в нём, задевает простату, срывая с любимого стоны, граничащие с криками. Хлюпанье превращается в громкие и бесстыдные шлепки, кровать под ними жалобно скулит, и Какаши громко стонет от того, как Ирука сжимается сильнее, чтобы принять сперму. Хатаке продолжает толкаться в мягкую дырку, вгоняет головку поглубже и кончить так глубоко, ведь так Ирука никогда не отмоется. Я тебя ненавижу, Хатаке Какаши. Ты не можешь умереть прямо сейчас, но давай сделаем это как-нибудь вместе.       Ирука встаёт, член с чвоком выходит из него, дрожащие ноги ведут до ванной, желчь выходит из желудка. Какаши мигом оказывается рядом, чтобы укрыть тонким пледом дрожащее тело. — Мне это не нужно! Уходи! Оставь! — несдерживаемый крик звучит громко в тесной комнатке, и Какаши злобно вонзает кулак в кафель пола, кроша её на части. — Я что говорил про крики? Ирука, тебе нужно следить за гневом.       Умино содрогается от замечания и покорно кивает. Он залезает под душ, вода, кажется обжигает, и Ирука позволяет Какаши отмыть его от крови и спермы. Низ нещадно горит, эта боль отрезвляющая, — единственное, что его держит в сознании. — Ирука! — Какаши злобно хватает запястье Ируки, чтобы одёрнуть того от нанесения себе вреда. Кожа на плече сильно расцарапана неровно стриженными, покусанными ногтями, бледная кожа кажется мертвецкой, а на спине можно увидеть каждый позвонок.       Какаши поджимает губы. Этот светлый человек не хотел признавать его, Копирующего, легендарного шиноби, и это сильно злило. В конце концов, их ждал счастливый конец. Ирука теперь может не волноваться о том, что придётся работать в Академии, потому что отправлен в долгосрочный отпуск. Не нужно волноваться от таких мелочах, как питание или деньги — Хокаге достанет всё, что понадобится, но Ирука не просит, и с каждым днём становится всё меньше и меньше. Это пугает, но Какаши — хороший человек и обязательно позаботиться о Ируке, ведь обещал Наруто. — Ешь, — Какаши терпеливо кладёт варёный рис с супом и натто.       Ирука нервно сглатывает. Какаши давит своим присутствием, он садится напротив, смотрит внимательно на каждое движение, нельзя не есть. — Или хочешь, чтобы я тебя покормил? — улыбка.       Ирука мотает головой. Никогда…       Под пристальный холодный взгляд Ирука пихает в себя еду и запивает водой. — Наруто спрашивает как у тебя дела. Этот мальчишка слишком надоедливый.       Ирука вскидывает голову, глядя в задумчивое лицо Хокаге. — Не трогай его!       Какаши хохочет. — Конечно, нет. Он же наш любимый ученик и хорошая военная мощь, но не думай, что я забыл про твою шалость. Ведь отвечать за всё тебе. Никогда-никогда не позволю сбежать.       Ирука смотрит в глаза Хатаке Какаши, шаринган с тремя томоэ превращается в мангекьё. В этой иллюзии три Какаши. И он может сделать с ними, что угодно. В этом маленьком тёмном мире Ирука видит собственных демонов и волен развлекаться с ними сколько душе угодно. Только так он успокаивает расшатанные нервы и возвращается вновь в реальность. Желание убить или любить? Пожалуй, я объединю их вместе. Вот увидишь, Какаши, однажды мы…