Сказки Востока

      Энджел чувствует сладостную негу, когда с него слетают голубые одежды. В наличии был лишь небольшой медный чан, но этого было достаточно, чтобы прижать колени к груди, опускаясь с головой под тёплую желтоватую воду. Сжавшись до предела, выпустив из носа пузырьки воздуха и сцепив пальцы, Энджел мысленно читал молитвы. Черри не было уже неделю. С тех самых пор, в ночи, проведенной у костра, среди малышни и бандитов, от неё не было ни весточки.       Энджел не думает, что с ней могло приключиться что-то плохое, он лишь надеялся, что Черри отыскала оазис, о котором трепетно мечтала всю жизнь. Их будущий райский уголок.       Он выныривает из воды, когда в лёгких остаётся подозрительно мало воздуха, а в нос лезет уже сероватая вода. Энджел хватает кусок чёрного тминного мыла. Пена скользит по волосам, пока он продолжает читать полушепотом молитвы.       — Дай защиты и внемли слуге своему, Шарлотта. Даруй спасение людям Черри, отвадь их от беды и укажи путь, когда солнце скроется за горизонт. Ибо все мы дети богов.       Мыло тает от соприкосновения с руками, внутри всё трепетно звенит, когда тмин растворяется на теле. Плеск воды прерывается гулким стуком каблуков. В банное помещение резким шагом заходит Валентино.       — Ты уже помылся, ангел?       Энджел склоняет голову назад, всматриваясь в потолок. Каменная плитка с желтоватым узором солнца слегка запотела, пряча рисунок светила под конденсатом.       — Ещё нет, мой господин.       Руки Валентино сжимают плечи, оставляя неприятные ощущения грязи. Только ладони рабовладельца были чисты, от них пахло базиликом и ещё чем-то заволакивающим сознание. Энджел трепетно выдыхает, чувствуя, как Валентино склоняется над ним, наслаждаясь ароматом мыла на волосах.       — Совсем скоро султан проведёт важную делегацию для гостей другой страны. Мы налаживаем торговлю.       Энджел хмыкает, прикрывая глаза. Валентино вкрадчиво шептал в самое ухо, потирая напряжённые мыльные плечи.       — Как визирь я не могу посрамить честь дворца, поэтому ты должен быть идеален.       Энджел знал, что когда торговцы ступали на порог дворца, он становился прелестной танцовщицей на вечер, освобождаясь от обслуживания богатых клиентов с рынка. Но Энджел радовался не отсутствию лишней работы. Это будет прекрасный шанс украсть вина и что-то в разы дороже золотых монет из карманов посетителей розового шатра.       — Да, мой господин.       Его с силой вытягивают наверх. Энджел даже не успел до конца принять ванну, как горячие ладони уже обшаривали тело.       — Послушная шлюха.       Он улыбается, склоняя спину и растопыривая ноги. Это ничего, что его тела могли касаться в день сотни рук. Совершенно не страшно, что главная задача Энджела — ублажать, громко постанывая от болезненных ощущений внизу поясницы. Когда-нибудь богиня освободит его из-под гнёта чужого поводка, и Энджел станет молиться ещё усерднее. А пока остаётся только прикрыть глаза, чувствуя, как сзади заламывают руки.

***

      Энджел улыбается, прокручивая в руках украденный лоскут ткани. Воровать у Валентино было особенно приятно. А если удалось украсть что-то ценное, то, что было сложно достать обычной проститутке на душных улочках пустынного города, Энджел счастливо хохотал, снова и снова благодаря богиню Шарлотту за принесённый судьбой подарок.       Розовый шёлк скользит между пальцев, и Энджел крутится по кругу, примеряя ткань на себя. Цвет девичьего румянца, нежно сплетался с его шерстью, но всё что можно сейчас сделать — убрать ткань подальше от себя.       Ему не положено носить розовый цвет. Только голубой. В ином случае Валентино жестоко накажет, если узнает, что Энджел примерял тунику не того оттенка.       Внутри всё жалостливо ворочается, когда Энджел обменивает ткань на пять балахонов из холщовой мешковины. Паук в последний раз бросает жадный взгляд на нежный шёлк, и молча уходит, забирая тёмную одежду. Балахоны куда нужнее. Черри будет рада, когда Энджел преподнесет ей практичный подарок. Куда королеве воров нежный шёлк?       Да и ему самому разве нужна какая-то розовая тряпка? У него были сотни шелковых одеяний голубых тонов. И совершенно неважно, что не было ни одного розового. У него и так шатёр такого же нежного цвета. А Энджел и без этого оттенка прелестен в своей небесной тунике, с золотыми обручами на предплечьях и тонкой вуалью на лице.

***

      Энджел сонливо тянулся в спине, оправляя тунику. Под светом горящей лампасы он делал последние штрихи, вышивая молитву. Ещё немного работы и рисунок будет закончен.       Полог шатра приоткрывается, пуская лунный свет вовнутрь. Энджел пугливо одергивается, потирая глаза: от напряженной долгой работы всё резко мелькало.       Тёмный маленький силуэт неуверенно сжимает ткань шатра. Азис мялся, не осмеливаясь зайти.       — Что-то случилось?       Энджел гасит лампу, убирая нитки с балахоном в сторону. Мотылёк неловко машет рукой, призывая выйти.       Мальчуган пытается схватить его за руку, но Энджел отстраняется, машинально, совершенно не специально. Только детские глаза уже полны немого разочарования и читаемой обиды. Энджел следует за ним, подмечая всё те же обноски и босые ноги. В горле встаёт ком.       — Азис?       Мотылёк неловко тормозит, упираясь ногами в песок. Он оборачивается через плечо, и Энджел поджимает губы, подмечая как трепещут нежно-розовые крылья в лунном свете. У Валентино они алые с черно-белой бархатной каймой по краям.       — Азис, у тебя есть родители? Или за тобой присматривает кто-то взрослый?       Ребёнок морщится и машет рукой, надувая щёки, босые красноватые от мозолей пятки стремительно направляются в сторону закоулка. Энджел выдыхает, всматриваясь в растущую луну. Тонкое лезвие обретало силуэт, занимая всё больше места.       Возле хибары, где по всей видимости жил Азис, было странное столпотворение. Бандиты переругивались, толкая друг друга в плечо, а нерадивая малышня озиралась в дырки на стене, прячась за спинами взрослых. Из худалой лачуги раздавалось грозное рычание.       Азис топает на месте, махая руками и выжидающе оглядываясь назад. Энджел стоял за его спиной, в непонимании обводя толпу взглядом. Один из разбойников хватается за саблю.       — Давайте просто перережем ему глотку, если он никого не подпускает к себе.       Бродяга замахнулся. Кованая сталь опасно отразилась в глазах бедняков.       Энджел недовольно ступает вперёд, и взбешённая чем-то толпа тут же раступается в разные стороны, наконец-то замечая его присутствие.       — Что здесь происходит? Кому это вы собрались вспороть глотку? Неужели настолько окасели от голода, что готовы поедать мясо себе подобных, а?       Сабля опустилась с звонким стуком в ножны. Разбойник недовольно хмыкнул, кивая головой в сторону дома Азиса.       — Человек, которого вы недавно спасли, очнулся. Он никого не подпускает к себе и громко орёт. Если так продолжится и дальше, то он привлечёт внимание стражников, и кто знает, может они ворвутся сюда.       Энджел фыркает, поправляя тунику. Даже здесь, в преступных закоулках пустынного города, где воры обретали право голоса, а отпетые убийцы становились милосердными героями, не было покоя от вездесущей власти. Да, стражники старались не соваться к ним, молчаливо ожидали, когда они перебьют друг друга от голода. И когда-то они даже были близки к этому. Энджел до сих пор помнил песчаную бурю, когда двадцать человек в тесном помещении, прячась от непогоды, перерезали друг другу глотку.       — И что же, кто пытался туда зайти?       Разбойник показывает рукой на высокого серого мотылька, висевшего на плече какого-то шакала. На открытой груди цвели глубокие кровавые борозды.       Энджел мнётся, подмечая у входа флакон с водой и краюшку хлеба. Он озирается по сторонам и аккуратно ступает вперёд. Всё также вальяжно и спокойно. Подбирая продукты, паук лишь оглядывается через плечо и недовольно морщится:       — В случае чего сожгите мой труп. Вам всё ясно?       Он исчезает в сводах лачуги, слыша громкие крики снаружи. Кто-то пытается пойти за ним, но осмелившийся замирает, чувствуя пронзающий взгляд. Энджел настроен решительно.       Внутри помещения дул сильный ветер, сквозняк пробирался под жёсткую ткань туники. В темноте на него смотрели жёлтые глаза, горящие как факелы в беззвездной ночи.       Он слышит гортанное рычание. Рык зверя.       Его охватывает трепетный ужас, и Энджел сжимает голову в шею, чувствуя, как всё холодеет от диких жёлтых глаз. Он сжимает ещё мягкий хлеб, украденный сегодняшним утром.       — Здравствуй.       Собственный голос дрожит, но Энджел делает шаг вперёд. Рычание только усиливается.       — Ты умеешь говорить?       Энджел останавливается на месте, и колени подгибаются от дрожи, когда сердце бешено колотится в груди, отдаваясь болью в рёбрах.       Луна в небе игриво поблескивает, бросая свет на дикого кота. И Энджел наконец-то может разглядеть незнакомца. Мужчина. Примерно одного с ним возраста. Из-за страха он стоял на дыбах, совсем как дикое животное.       Поношенные штаны из холщовой яркой ткани висели на бедрах, оголяя кровавый мех на животе. Одно из крыльев было прижато к спине, а второе нервно трепетало от сильного ветра.       — Ты ранен. Ты не можешь летать.       Слова срываются с языка, и Энджел замирает, поднимая все шесть рук наверх. Он аккуратно садится на голый песчаный пол, преклоняя колени. Кот замирает, и Энджел выдыхает, подмечая, как крылатый медленно встаёт на ноги, опираясь о худую стену хижины.       Он слышит едва различимую хриплую речь. Дикий, незнакомый человек говорил на непонятном языке, голос звучал ожесточенно и твердо. Энджел впервые слышал этот язык.       — Я не понимаю тебя.       Жёлтые глаза всё также ярко горели в полутьме. Но больше не было никакого дикого рычания, только непонятная слуху речь.       Энджел стаскивает с себя голубую вуаль, бросая её на пол, поверх он кладёт флакон с водой и хлеб. Под едва различимое бормотание крылатого существа он встаёт на ноги и отходит назад. Кот делает шаг к нему, чуть шатаясь.       Энджел встаёт у выхода, бросая быстрый взгляд на золотые глаза. Янтарь маняще горит, будоража душу. Незнакомец всё ещё что-то хрипло шепчет.       На выходе полукругом стояли разбойники и ожидали его появление. Один из воров преклоняет спину.       — Что прикажете делать, принц?       Энджел проводит ладонью по лицу, чувствуя странный холод на коже. Дорогой шёлковый платок, что защищал его от редкого ветра, одиноко лежал на песчаном полу прохудавшей от времени хижины. Он всё ещё слышит незнакомую речь позади, чувствуя дикий взгляд в неприкрытую спину.       — Будет громко буянить — отрубите голову. Решит уйти куда-то — можете вспороть брюхо. Мы не должны привлечь внимание стражников, пока королева отсутствует.       Вор кивает, исчезая в толпе. Скоро и сама толпа рассасывается, оставляя на улице лишь Энджела и Азиса. Мотылёк мнётся, сминая ткань рваной одежды.       Паук выдыхает, чувствуя подступающую головную боль. Уже давно пора ложиться спать. Но его не отпускает одна мысль.       — Азис, посмотри на меня. — Красные глаза загадочно мелькнули в лунном свете. Розоватое лицо мальчишки было полно странного трепета и ожидания. Энджел хмыкает, всё ещё различая ненавистное лицо Валентино в детском обличье. — Из-за этого дикого кота тебе негде спать, не так ли? Ты поэтому позвал меня сюда.       Азис кивает, робко отводя глаза.       — Ступай за мной.       Энджел сбавляет ход, чтобы мальчишка поспевал за его длинным шагом. Розовый шатёр в тёмной ночи отливал красным цветом. Багряным, как кровь.       Паук приподнимает шатёр, толкая мотылька в спину. Азис пугливо сжимает голову, заходя внутрь. Из приоткрытой щели тянется серебристый свет луны.       Руки тянутся к корзине с нитками и так и незаконченной вышивкой, выуживая на свет купленные накануне балахоны. Ещё чистые и не тронутые иглой.       Одежда безжалостно падает на землю у самого порога.       — Будешь спать здесь, пока этот незнакомец не исчезнет. Но ты можешь оставаться тут только на ночь. Утром, как только я разбужу тебя, ты должен немедленно покинуть шатёр.       В глазах ребёнка читается обожание. Энджел поджимает губы, уходя в сторону тахты, уже давным-давно пора ложиться спать. Но ноги сковывает лёгкое касание в области колена. Азис просяще смотрел на него.       — Чего тебе ещё надо?       Ребёнок показывает на губы и сразу же указывает пальцем на звёздное небо, проступающее сквозь щель. Энджел усмехается, убирая ногу из чужой хватки.       — Ложись, я поведаю тебе историю.       Азис счастливо улыбается, зарываясь головой в сваленные в кучу балахоны. Отчего-то Энджелу хочется улыбнуться в ответ. Тишину ночи пронзает тихий голос. Сегодня он будет говорить сказки лишь для двух слушателей: немого мальчишки, лишившегося крыши, и вездесущей луны, подглядывающий в розовый шатёр.