Синий ирис и оранжевый георгин

— НЬЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ, СЕ ЛЯНЬ! Ши Цинсюань лежал на животе и кричал в подушку. Рядом с ним был телефон, а на проводе Се лянь. — Неужто все прошло настолько хорошо? — Да! черт возьми! — продолжал кувыркаться по кровати Цинсюань. — Он такой…. такой…. Се лянь! я влюбился! На том конце провода вздохнули: — Клянусь братом ты сейчас потираешь переносицу, — воскликнул Ши, заливаясь смехом — Вы знакомы всего… Он не успевает договорить, как его перебивают: — Да что ты! А кто это после двух часов общения сел в чужую машину? Се лянь промолчал. — Кстати о брате, Цинсюань, он не писал? — Именно в тот момент, когда я признаюсь тебе в своей любви, ты решил спросить об этом? — Цинсюа-ань! Я дома, — сказал Ши уду вглубь квартиры, было уже поздно, он наконец-то пришел с работы. Теперь его ждала кровать и, о, как же он был этому рад. Когда послышался бросок ключей на комод, что-то упало в ванной. — Брат? Там полка опять отвалилась? Обычно младший всегда выбегал его встречать, либо что-то кричал из комнаты. Тишина напрягала. Ши уду аккуратно проходит к ванне и резко открывает дверь. В душе он надеялся, что это гребаная полка, но мысли зациклились на том, что это что-то произошло с Цинсюанем и брат просто физически уже не может его позвать. Мысли не подвели, это правда был Цинсюань, и он, слава богу, стоял и был в сознании. — Мелкий? Ты чего? Парень замер, как напуганное животное, заметившее ружье охотника. — Э-э-э, ничего такого, гэ, всё хорошо! Можешь идти, полка упала, я сейчас все починю, — Цинсюань говорил неуверенно и не поворачивался лицом. — Может, хотя бы обнимешь? — предложил Ши Уду, наблюдая за реакцией младшего, что он прячет? Цинсюань не нашелся, что ответить, он точно что-то прячет в своем лице. Ши Уду резким рывком тянется до его плеча и разворачивает на себя. Он ожидал увидеть всё, но точно не потекшую черную тушь размазанные красные губы. Оленьи глазки глупо хлопали, ресничками уставившись на брата. —Это... Макияж?! — ошарашено воскликнул Ши Уду. Цинсюань неловко улыбнулся, перебирая в руках тюбики с тушью и помадой. — Девочки в моем классе, — начал Цинсюань, утыкая взгляд в пол, — так красиво красятся, уговорили и меня. А мне так понравилось! Ши Уду, до этого не знавший, что сказать, сейчас выдирает из рук брата косметику и взмахивает руками. — Цинсюань! Ты хоть слышишь, что говоришь?! Ты же мальчик! Что тебе там могло понравиться?! Улыбка с лица младшего спадает, он отходит поближе к раковине, а к горлу подкатывает комок. — Сейчас краситься хочешь! А что потом?! Платьица носить будешь и скажешь мне, что девочка теперь?! Младший ничего не ответил, только испуганно смотрел на брата, а Ши Уду с психу выкидывает в мусорный пакет оба предмета. — Чтоб я больше такого не видел, — цедит брат и удаляется в свою комнату. Цинсюань всего лишь шестнадцатилетний подросток. Цинсюань всего лишь хочет самовыражаться. Такое поведение потрясло его, заставив попытаться забыть о косметике. Те бутылечки были куплены на собственные карманные, и как же было жаль, что он не успел их закрыть, пока судорожно пытался смыть макияж перед приходом брата. Поэтому теперь они были бесполезны и пользоваться ими после мусорки было негигиенично. На следующее утро Ши Уду заметил, что Цинсюань будто душу потерял, он печальный слонялся по квартире. И тут-то дурья башка поняла, что натворила. Проводив Цинсюаня в школу, парень решился попробовать всё исправить, не хотелось своему брату причинять плохого, он вчера просто устал и перепугался так… но итог один, стыдно было ужасно. *** Школьный день прошел и единственное, что и хотелось сделать, так это упасть на кровать и не вставать, настроение ни к черту. Младший Ши заходит в дом, на кухне брат моет посуду. Нехотя, Цинсюань кричит на кухню. — Брат! я дома. И проходит в свою комнату. Он закинул рюкзак, уже успел снять верх школьной формы… как его внимание привлекает что-то на столе. «Извини меня, я был не прав». Почерк Ши Уду, но что же там в коробке… — БРАТЕЦ! — Взвизгивает Цинсюань, прижимая к груди новую палетку теней. *** — И все же, твой Сань Ла-а-ан лучший, на свидания приглашает. Цинсюань собирает очередной букет на свадьбу, пританцовывая под какую-то песню, играющую с его телефона Се лянь уходил сегодня раньше со смены на встречу с Хуа Ченом и сейчас придирчиво рассматривал себя в зеркале. — Цинсюань, это не свидание, — повторил третий раз за день парень. — Это просто прогулка — Ага, а потом он пригласит тебя к себе домой на ужин и так хорошенько… — Ши Цинсюань! *** Дверь закрылась, и Цинсюань остался один. Ожидание покупателей было самым нудным в его работе. — Вот бы букетик сейчас собрать, — мечтательно вздохнул парень, оглядывая магазинчик. Пестрые Цветы благоухали со всех сторон, несмотря на то, что на улице была осень, увядание природы, желтоватые листья на деревьях, стойкое ощущение весны не пропадало. Так как клиентов пока не было, Цинсюань решил, что самое время включить свой плейлист на колонках магазина и прибрать зал. Но в самом начале танца со шваброй дверной колокольчик звякнул, оповещая о новом клиенте. В зал заходит тот, о ком мысли были забиты каждый час, тот в кого с недавних пор был по уши влюблен Цинсюань. — О! Хэ-Сюн! — Вскрикивает Цинсюань и забегает за стойку, кокетливо облокотившись на прилавок. — Здравствуйте, зачем же такой прекрасный цветок пожаловал в наш магазин? Хэ Сюань проходит вглубь. — Мне нужен букет, — он достал телефон и начал перечислять: — нежный, который будет выражать скрытые чувства. Цинсюань, призадумывается. Букет? Кому? — Кому же мы собираем букетик? Хэ Сюань коротко отвечает: — Парню. Кивая, Цинсюань проходит к саду с цветами, задумавшись: «Цветы? Кому это так повезло, или он заказывает для кого-то? Если читает с телефона, значит, кому-то для подарка, или же он мог просто так заглянуть в телефон…». Мысли крутились надоедливой каруселью, несвойственное чувство ревности накрыло волной. — И мне желательно побыстрее, Цинсюань. Его отвлекли, поэтому он решает подыграть. Ши хитро улыбается и прищуривается. — Тогда после нужен комплимент флористу. И всё же парень не мог не урвать какую-нибудь пользу для себя. Черный ирис ухмыляется и кивает: — Довезу до дома. Цинсюань отвечает обратным кивком показывая, что удовлетворен таким раскладом. *** Совсем скоро букет из белой акации, Являющийся символом платонической любви, а также гардении — символа тайной любви, был собран, белые цветы подчеркивала нежно фиолетовая обертка. — Ваш букет, Мистер Хэ, — с наигранным официозом говорит Цинсюань, протягивая своё творение и пикая терминалом. Перед тем, как оплатить, Хэ сюаню поступает звонок. — Алло? — говорит Хэ в трубку, закатывая глаза. — Рыба! Где букет? Только не говори, что съел его по дороге! — все возмущения собеседника были очень хорошо слышно. — Оплачиваю. Он тянется к терминалу картой, аппарат издает звук снятых с карты денег, после которого Хэ горестно выдыхает. — Ну слава богу, прекращай там флиртовать с… Парень начинает быстро ретироваться из магазина, еле успев сказать спасибо и помахать ладошкой на прощание. Цинсюань вновь остается один. После услышанного диалога в трубке будто бы стало спокойнее, поэтому теперь уже с нетерпением Цинсюань ожидал конца смены, и даже неприятный осадок от внезапного порыва не мог этого испортить. Ну а пока можно было посидеть в интернете и почитать новости. Новые сплетни об отношениях айдола Пэй Мина: вновь обвел вокруг пальца доверчивую фанатку, а сейчас показушно извинялся на камеру, и как только Ши Уду дружит с ним? Очень неприятный человек по своей натуре. Ах, точно, друзья Ши Уду, интересно, как поживала Линвень, хотелось бы ей написать и вновь поглумиться над её графиком и скорым отпуском. Но ведь она вновь будет спрашивать про брата, а сейчас этого точно не хотелось. Срочно хотелось с кем-нибудь пообщаться и заполнить внезапную потребность в общении с кем-то. Поэтому Цинсюань заходит в учебную группу. «Базилик» 16:54 — Лань Цаньцю, тупоголовый идиот! Какого хера ты снова не вернул мне ручку?! Это было, конечно, не общение, но очень интересно понаблюдать за скандалом, который он вновь раздует. Цинсюань даже не сразу вспомнил, что это Ци жун. «Базилик» в языке цветов выражает отвращение и ненависть, по этим чувствам Ши и вспомнил об этом надоедливом однокурснике. Он никогда не держит язык за зубами и всегда устраивает скандалы, но насколько бы часто он не пытался привлечь внимание, всё тщетно. Его личность не такая интересная, чтобы заметить после одного маленького скандала с переходом на личности. Ши чувствует вибрацию, кто-то ответил «Базилику». «Красный амариллис» 16:56 — Истеричка, ты мне не давал ручки! Снова проебал где-то и спускаешь всех коней на меня! А вот и второй всадник апокалипсиса, Лань Цяньцю собственной персоной. Или же «красный амариллис» — гордость, мужественность, жизненная энергия. Цяньцю приятный человек сам по себе, но его вспыльчивость оставляет желать лучшего, они с Ци Жуном как сцепятся, да и разразится второй Диюй на земле. Зато не скучно сидеть на работе. «Базилик» 16:56 — Хватит пиздеть! Ты у меня уже пять ручек спиздил и ни одной не отдал! И зачем он только пишет все в общую группу? Главное, чтобы спамить не начал. «Красный амариллис» 16:57 — Да когда такое было?! А Лань Цяньцю, как всегда, ведётся на провокации. Надеюсь, их остановят раньше. «Жасмин» 16:57 — Ребята перестаньте, выясняйте свои отношения в личных сообщениях пожалуйста ( ´∀｀) А вот и подоспел кот Леопольд нашей группы, «Жасмином» была Баньюэ — чувственная, женственная и сама по себе привлекательная как этот цветок. Не зря её выбрал Пей Су, они с встречались ещё до училища и вообще являются гармоничной парой, они вообще когда-нибудь ссорились? «Красный амариллис» 16:57 — Прости, Баньюэ, больше не будем. «Базилик» 16:57 — ДА ИДИТЕ ВЫ НАХУЙ Я НЕ ЧЕРТОВ БОГАЧ ЧТОБЫ ПОКУПАТЬ РУЧКИ КАЖДУЮ НЕДЕЛЮ!!! Пришло новое уведомление: *Пользователь «Базилик» был(а) заблокирован(а)*. Появилось странное чувство разочарования, даже и последить не за кем. Но слава богу в цветочный пришел посетитель. *** Остался ещё час до закрытия, клиенты приходили и приходили, одному было справляться сложно но возможно, наконец то Цинсюаню удалось присесть. На телефон пришло новое СМС. «Белый василек» 19:01 *Одно вложение*. «Белый василек» 19:01 — Цинсюань, срочно!!! Расшифруй букет!!! Цинсюань открывает вложение и с души будто камень падает. Тот самый букет, который он делал Хэ Сюаню, красовался на фотографии! Получается, Хэ сюань делал букет для Хуа Чена, который вложил туда все чувства, которые были предназначены никому иному, как Се ляню! Ши расплывается в улыбке. «Ветерок☆〜（ゝ。∂)» 19:02 — А говорил мне, что вы просто друзья ( ͡° ͜ʖ ͡°) «Белый василек» 19:02 — О чем ты?! (o_o) «Ветерок☆〜（ゝ。∂)» 19:03 — Итак, белая акация является символом платонической любви и гардения — тайность и робость этой любви. В общем, он считает тебя своим соулмейтом и признается в чувствах!（＾ν＾）　 «Ветерок☆〜（ゝ。∂)» 19:03 — Поздравляю! Поздравляю! Поздравляю! «Белый василек» 19:03 — (//-//) И всё, Се лянь замолчал, Цинсюань же сейчас себя ощущал провидицей, хотелось кричать о том, что он говорил! Он знал с самого начала! Но это будет в понедельник, а сейчас самое время начинать закрывать смену и собираться домой. *** Он стоял уже одетый, как в цветочный заходит Синий ирис, он поправляет свою кожанку и ворот водолазки, а Цинсюань тает от этих движений. — Ты уже закрыл смену? Ши кивает и вприпрыжку подходит в притык к Хэ Сюаню, расправляя руки для объятий. — Обняться хочешь? — спрашивает в лоб Хэ. Цинсюань, зардевший, кивает и смыкает руки за спиной у синего ириса. Хэ сюань, на удивление, отвечает объятиями, и теперь Ши совсем не знает, что делать дальше. Как долго его обнимать? Может уже отстраниться? Или он не против таких долгих обнимашек? Но ответ пришел сам, Хэ отстраняется и машет рукой в сторону выхода. — Тогда пойдем, уже поздно. *** Сегодня Хэ Сюань принес два шлема, поэтому у Ши Цинсюаня теперь была возможность посмотреть по сторонам смелее, не боясь потерять глаза. Красота города на такой скорости завораживала, огоньки мерцали по сторонам, расплываясь и собираясь вновь на каждых светофорах. Дом уже был близко. Хэ Сюань останавливается возле. И ждет. — Спасибо тебе, — улыбается Ши и молчит. Он не знает, что говорить дальше. Хэ молчит в ответ. Но предложение само приходит в голову. — Хэ Сюань. — Мм? — Уже поздно, не хочешь сегодня остаться у меня? Это было слишком отчаянно, Ши Цинсюань сам не знал, что на него нашло, но сердце подсказывало, что именно сегодня нужно пойти на такой шаг.