Сердце моря

      Мимолётные встречи бывают у каждого. Для кого-то это — лишь миг, а для кого-то — целая жизнь. Встречи не забываются и хранятся глубоко в сердце, чтобы однажды вновь растопить холодное сердце. Такие встречи возникают лишь раз, никогда нельзя предугадать, в какой момент появится тот самый человек, который заставит вас вспомнить, каково это — жить.       Побережные ветра задували в приоткрытые окна и играли со шторами. Всё, что лежало недостаточно хорошо, постепенно скатывалось вниз. В комнате, не смотря на середину лета, было холодно. Маленькая спальня, постепенно превратившаяся в мастерскую, сейчас находилась в разрухе. Ведь юный художник, живущий в своём небольшом домике прямо на склоне у безграничного океана вдали от людей, находился в состоянии отчаяния. Вот уже пять лет златовласый Кавех пытается нарисовать идеальный портрет. И вот уже в сотый, нет, в тысячный раз его картина разлетается в щепки об пол. Кавех не знал, что конкретно он хочет видеть в своей картине. Возможно, красивую девушку на фоне заката, или что-то более уникальное, необычное. Кавеха называли безумцем, гоняющимся за собственными грёзами. Именно поэтому он уехал в безлюдный порт на севере страны и продолжал искать тот самый фрагмент, чтобы запечатлеть его на холсте. — Быть может я и не художник вовсе? — спрашивал у воды Кавех, в который раз выкидывая своё творение на съедение волнам. В погоне за идеалом так или иначе устаёшь. Иногда начинает казаться, что идеала и нет вовсе. Кавех периодически ловил себя на этом, приходя на край обрыва. Холодный ветер бил в лицо и морозил руки. Потрескавшиеся губы что-то шептали, но слишком тихо, чтобы уловить хоть слово. Белая рубашка, покрытая многочисленными пятнами краски, совершенно не спасала от холода, как и тяжёлый жилет тёмно-зелёного цвета. В нём так много карманов, что однажды Кавех потерял там свою кисть, а нашёл только тогда, когда пришло время стирки. Безразмерные брюки цвета «перламутровый синий» также были оснащены множеством карманов, только вот их Кавех использовал крайне редко. Высокие ботинки не спасали Кавеха в моменты повышения уровня моря, да и сам художник не особо стремился спастись от воды. Кавех всегда считал, что если вода унесёт его с собой, то так тому и быть. Быть во власти леденящих, беспощадных волн уже не было чем-то страшным для художника. Кавеху нравилась мысль одиноко дрейфовать в тысячи миль от суши и бездумно смотреть в небеса, пока тело не ослабеет и не уйдёт на дно. Кавех раскидывает руки в стороны, ловя ветер и давая возможность поднять его хрупкое тело ввысь. Он прикрывает глаза и совершает прыжок. Во время полёта художник не думает о том, что же случится с ним в конце. Быть может разобьётся о воду или о скалы, быть может утонет, а может… впрочем, иного и быть не должно. Кавех не думал о том, зачем и для чего сейчас летит в самый низ. Быть может, он просто устал? Быть может, был слишком одинок? Ответ на вопрос такой же размытый, как облака на пасмурном небе. Кавех прикрывает глаза, спина ударяется о водь, тело постепенно уходит ко дну. Холод проникает в каждую клеточку, холодит каждую косточку, забирает последние силы. Кавех знает, что нужно бороться, но сил уже не осталось…       Тёплые руки касаются озябших плеч. Сквозь проблески бессознательного Кавех слышит пение, такое тихое, но такое печальное. Голос эхом проносится поблизости, но уловить его источник никак не выходит. Казалось, поёт сама вода. Так печально, задыхаясь, то затихая, то вновь нарастая. Кавеху хотелось уловить этот звук, раствориться в нём. Быть может это то, что он так давно искал? — Очнись… — такой же тихий, как и подводная мелодия моря, голос звал художника, — очнись… Кавех чувствует, как нос начинает дышать. Ноги всё ещё в воде, но вот тело, кажется, прибило к суше. Кавех медленно открывает глаза. Быть может, это есть рай? Быть может всё это — лишь видение перед неминуемой смертью? Кавех не знал, да и, поклясться богом, не хотел. — Очнись… — вновь повторила уже вполне очертаемая фигура, возвышающаяся над художником. Яркое, но такое холодное солнце скрывало лицо незнакомца. Лишь его большие, бледные руки были подвластны взору Кавеха. — Кто ты? — спросил художник, поднимая руку вверх и касаясь ей щеки незнакомца. Мокрая, тёплая, и такая приятная. Словно Кавех знаком с ним всю жизнь. — Не знаю. А кто ты? — отвечает печальный голос. — Я? Я просто человек, одинокий, безумный… — Ты живёшь на земле? — Да. А ты? — В море, — голос звучит всё тише. Солнце уходит за тучи и Кавех наконец-то может увидеть лицо незнакомца. Милый мальчишка с пепельными волосами. Его грустные, будто плачущие глаза смотрят в глаза художнику. Кавех тонет в них, словно в море. — Ты русалка? — спрашивает Кавех без надежды на подтверждение. Однако, видит кивок, — ты спас меня? — Да, — мальчишка с красивым лицом наклоняет голову в бок, — зачем ты прыгнул в воду? — Просто так, — Кавех улыбается и вспоминает про свою руку на щеке мальчишки. Он проводит ей до плеча, прощупывает кожу. Такая тонкая на ощупь, словно бумага. — Неужели ты не ценишь свою жизнь? — спросил мальчишка, отползая в сторону. Можно было увидеть его красивый серебристый хвост. Возможно, он переливается радугой, стоит солнечным лучам оросить его чешую. О, Кавех бы душу продал, чтобы увидеть это наяву. — Ценю. Просто люди иногда совершают необдуманные поступки, — художник тихо рассмеялся. Он вынул ноги из воды и переместился в положение сидя. Художник любовался мальчишкой и уже представлял себе множество набросков с участием удивительного русала. Быть может всё это сон? — Даже, если цена необдуманного поступка — смерть? — спросил мальчишка, хлопая хвостом по качающимся волнам. — Мы непредсказуемые существа, — сказал Кавех, поднимаясь на ноги. На голову упало пару капель. Видимо, обещанный в утренней газете дождь всё-таки начался. Кавех поднял голову вверх и капли дождя активно полились вниз. Загадочный мальчишка, что сидел на берегу, безотрывно смотрел на Кавеха. Кавех безотрывно смотрел на него в ответ. — Как тебя зовут? — внезапно спросил мальчишка, когда художник развернулся к нему спиной. — Кавех. А тебя? У тебя есть имя? — Меня зовут Хайтам, — ответил мальчишка. — Очень красивое имя, Хайтам, — Кавех улыбнулся, — будешь ли ты ждать меня здесь, если я вновь попаду в беду? — Буду. Я буду ждать тебя всегда, — ответил Хайтам, прежде чем уплыть далеко в море.

***

— Расскажи мне о море, — говорил Кавех, сидя холодным вечером у воды и бросая в неё маленькие камешки. Рядом с ним, опираясь на заплесневелое бревно, находился ранее найденный русал. Мальчишка тихо напевал песню, такую же грустную, как и в прошлый раз. Доселе они сидели молча, изучая друг друга взглядом. Кавех загадочно улыбался и слушал волнение волн на ветру. Мальчишка же безотрывно смотрел на художника, запечатлевая в памяти каждую мелкую детальку на его лице. Он смотрел на потрескавшиеся от ветра губы, на румяные от холода щёки, на густые волосы, так мило и одновременно небрежно торчащие в разные стороны.       Хайтам не сильно разговорчив. Отчасти потому, что человеческий язык ему чужд. Кавеху ещё предстояло выяснить загадочную природу своего нового друга. В таком одиноком месте как это особо не приходилось выбирать, кому быть этим самым другом. Иная зверушка — и та друг, когда особенно не с кем поболтать. — Море? — мальчишка прервал своё пение и печальные глаза вновь поднялись на художника, — а что о нём говорить. Холодное, пустое, одинокое. Лишь вой китов разрезает эту тишину. — На суше порой бывает слишком громко, — сказал Кавех, поднимая взгляд на пролетающих над головой чаек, — всё шумят и шумят. Порой так хочется сбежать от суеты в воду, где нет ничего, кроме «пустоты». — На дне не так уж и «пусто». — А ты живёшь на самом дне? — Не совсем, — мальчишка замялся, — мы дышим воздухом, а потому иногда всплываем на поверхность, чтобы вдохнуть. Лучше не опускаться на морское дно — не всплывёшь обратно. — Как интересно, — Кавех улыбнулся, — но ты, судя по всему, уже побывал на дне? — Один раз. Когда был совсем ребёнком. Ничего интересного там нет. Только холод, песок и ракушки. — Тебе так не нравится холод? — Да. Но в этих краях редко бывает тепло. — Я тоже не люблю холод, — Кавех взял палочку с берега и кинул её в сторону от Хайтама. Тот проследил за ней взглядом и вновь повернулся к Кавеху, — каждое лето жду солнца, а оно всё никак не светит. — В воде не видно солнца, — говорил мальчишка, укладывая свою голову на руки, — в воде ничего нет. Только рыба и сородичи. — Вы плаваете стаями? — Кавех воспрял духом и подсел ближе. — В моей «стае» пять сородичей. Правда они не знают человеческого языка. С ними не поговоришь. — А откуда ты его знаешь? — Кавех наклонил голову в сторону и взглядом уловил полупрозрачные чешуйки в районе висков мальчишки. Они выглядели по-своему забавно. Хайтам был удивительно обворожителен и привлекателен. Казалось, что он кукла. Бледная, отчуждённая кукла. Такая холодная с виду и такая тёплая, стоит прикоснуться к ней рукой. «Прекрасен» — думал Кавех, мечтая запечатлеть мальчишку на холсте. — Я много наблюдал за людьми, — говорил Хайтам, вновь опуская глаза, — моряки, бурно обсуждающие свою жизнь, пароходы с кричащими оттуда матросами, такие как ты… человеческий язык такой удивительный. — А как общается твой народ? — Мы поём, чтобы другие поняли наши чувства, — мальчишка поджал синие губы и совсем поник. Кавех это заметил и на время замолчал. Время близилось к ночи. Становилось темнее, а ветра задували всё сильнее. Тучи рассеялись. Звёздное небо предстало перед глазами двух одиноких душ возле холодного моря. Кавех поднял голову. Снова чайки кричат и кружат над ним, как будто предвещая беду. Хайтам тоже поднял взгляд вверх, смотря на ночное небо. — Красиво, — сказал он, вытягиваясь вперёд. — Действительно красиво, — согласился Кавех и подошёл ближе к мальчишке. Художник сел на бревно, на которое опирался русал и вздохнул. Атмосфера напоминала романтическую, невероятно душевную, лёгкую. Одиночество постепенно таяло не смотря на то, что оба парня были совсем одни на всём острове. Лишь отдалённый гул кораблей и вертолётов напоминал, что в этом красочном мире есть кто-то ещё. По крайне мере Кавеху очень хотелось верить, что сейчас не существует ничего, кроме него и молчаливого русала подле. Хотелось остаться в этом моменте навсегда. — Звезда летит, — сказал художник, устремляя палец на комету, — ты когда-нибудь загадывал желание? — Нет, — ответил мальчишка, поднимая глаза за пальцем. — Быстрее загадывай! Не часто можно увидеть падающую звёздочку! — художник прикрыл глаза и сложил руки в молитве. Он думал о море, о картинах, и о мальчишке. — Получается ты — моя падающая звёздочка? — неожиданно спросил русал, устремляя взгляд на Кавеха. Художник тихо рассмеялся. — Ха-ха-ха! Быть может, Хайтам, быть может.