Проклятие семьи Лин

      В горной местности, у подножия одной из священных гор, располагался уезд семьи Лин, которая хоть и не могла похвастаться своим богатством, но и жила в достатке, чтобы кормить детей и внуков. Однако в одну ненастную пору, в даосский храм пришло письмо. Письмо сразу же было доставлено своему адресату, среднему сыну семьи Лин – Дэшэну, ушедшему в храм служителем. Письмо, написанное его рродной матушкой, не вызвало на лице Дэшэна улыбки, а лишь повергло его в горечь: Старший брат Лин Дэмин вернулся с охоты не в добром здравии. Со временем стал лихорадить, а сейчас и вовсе впал в бред и ходит по ночам будто одержимый. Матушка просит приехать сына как можно скорее и изгнать хворь из главы семейства, ведь у него подрастает маленький сын, и страшно оставить ребенка без отца. Прочитав прискорбную новость из родного дома, Лин Дэшэн отпросился у настоятеля храма отпустить его домой, чтобы вылечить брата, и хоть путь от храма до родного дома был близок, Дэшэн добрался только через трое суток.       На пороге монаха встретила жена одного из братьев: Лин Юйхуа, с бледной кожей и с выпученными от страха глазами. С тяжестью подняв взгляд на Дэшэна, и чуть ли не падая в обморок от бессилия, Юйхуа, заикаясь, заговорила с ним, и содержание ее речей не было приветственным, оно содержало лишь большую скорбь: – С-сегодня ночью Лин Дэмин з-задушил жену свою, мать своего ребенка… – Сяомин? Неужели… он же так горячо любил ее… – растерянно переспросил Дэшэн, не желая верить своим ушам – Точно мертва она? А может просто заболела? – Нет, Лин Дэшэн, бледна и холодна как снег зимой… – А точно ли убил ее Дэмин? Не мог кто из врагов наших пробраться в дом и задушить ее? – все более растерянно переспрашивал Дэшэн, надеясь получить отрицательный ответ – Нет, Лин Дэшэн, госпожа Сяомин ушла ночью в его покои, а на рассвете разбудил нас всех ее крик. Мой муж, Дэсяо, сразу же подскочил с мечом и побежал к ним… Да вот только не успел войти он, как госпожа Сяомин упала замертво, а напротив нее со звериными взглядом стоял Лин Дэмин… – после сказанного Юйхуа сжалась и затряслась, будто бы от холода, но на дворе стоял знойный летний день.       Дэшэн не мог поверить услышанному, и сразу же ворвался в дом, чтобы отыскать Дэсяо и матушку, а главное, увидеть Сяомин своими глазами, он всем сердцем хотел увидеть ее и убедиться, что она просто подхватила хворь и тяжело дышит, а его брат ни в чем не виноват. Однако войдя в покои матушки, его надежде было суждено раствориться в воздухе, как дыму от благовоний, лишь оставив в воздухе запах сожаления. Лин Сяомин действительно неподвижно лежала на кровати, а ее гладкую кожу оскверняли только следы удушья на ее шее. Рядом с ней плакала матушка, не замечая приехавшего сына, которого она не видела годами, а за ее спиной стоял Дэсяо, в такой же растерянности, как и Дэшэн, но грозно держа ножны в руках. – Матушка… – робко произнес Дэшэн – я приехал, как вы и просили… – Горе-е-е! – завопила уже в преклонном возрасте мать – горе-е-е-е… Ступай скорее в покои Дэмина… худо ему! с каждым днем худо! – Только договорив, матушка снова упала в слезах перед телом Сяомин. Матушка Минчжу еще в молодости славилась своей непреклонностью и поистене мужской силе воли. За всю ее долгую жизнь ей приходилось плакать не более 10 раз, но так горько она ревела, сидя на коленях, лишь в тот день, когда пришла весть, что ее муж уже никогда не вернется с войны. Братья Лин тогда столкнулись со сложными временами: Дэмину пришлось стать главой семейства, а Дэшэн, чтобы семья могла прокормить маленького Дэсяо, ушел в монахи. Это было давно, но сейчас Старушка Минчжу снова стоит на коленях и горько плачет, но уже перед трупом своей невестки, которая за годы жизни с ними в одном доме стала родной дочерью.       Дэшэн зашел в спальню своего горячо любимого старшего брата, которого он так давно не видел. Прошло уже 15 лет с того дня, когда он покинул отчий дом и ушел в монахи, братья оба возмужали и повзрослели: Дэсяо уже не маленький мальчик, еле державший меч в руках, а у Дэмина уже растет собственный сын, о котором матушка писала в письмах. Однако то, что увидел Дэшэн, войдя в комнату, не вызвало в его душе ни капли теплых чувств, все, что он мог испытать – горечь. Перед ним лежал еле живой, тяжело дышащий мужчина, его кожа стала бледнее луны, по щекам тек лихорадочный пот. Дэмин очень тяжело дышал, будто бы корил себя за что-то, но ни сказать об этом, ни показать свое отчаяние взглядом он не мог, что-то потустороннее мешало ему. Без Лишних слов Дэшэн начал зажигать благовония в комнате, в надежде, что божественный дым распугает духов, но никакого движения не было, только хриплый голос прозвучал из уст Дэмина: – Зачем… ты пришел сюда, монах… возвращайся в свой храм… Дэшэн сел рядом с постелью и посмотрел в глаза своему старшему брату. – Как же я могу уйти, меня пригласили в Ваш дом, чтобы излечить Вас от хвори – с осторожностью заговорил Дэшэн, будто пытаясь выяснить: его ли брат лежит перед ним – Я никого не вызывал! А коль матушка моя написала письмо, то не она хозяйка в доме! Возвращайся в свой храм, монах! – Слабость Дэмина будто отступила, в его голосе услышалось рычание, а сам он вскочил с кровати и был готов схватить Дэшэна, но благовония дали свой результат: не успев дотянуться до шеи, Дэмин снова ослаб и в беспамятстве упал обратно в кровать. Дэшэну оставалось лишь проводить взглядом падающее тело Дэмина, после чего встать и грустно заключить – Дэмин одержим, и одержим очень хитрым духом, который не только смог скрыть свое присутствие за ознобом и не испугаться благовоний, но и подражать поведению человека, чье тело он захватил. Демон не просто повторил грубый характер Дэмина, закаленный сложными временами, но и пытался убедить монаха – главную для духа угрозу – как можно скорее покинуть дом. Однако, несмотря на всю свою сообразительность, за годы службы в храме, Дэшэн так и не смог стать совершенствующимся и подчинить себе энергию ци. Все, что он мог, – это возжигать благовония, в надежде,что дух отступит сам.       Дэшэн покинул комнату, и сообщил родне, чтобы они постоянно возжигали благовония в покоях брата, а он сам вернется в храм, чтобы привести настоятеля, может он сможет им помочь. Но матушка не собиралась так скоро отпускать родного сына обратно в храм: нужно было провести обряд захоронения бедняжки Сяомин, успокоить ее дух, чтобы она не пыталась отомстить близким за свою скорую кончину. Дэшэну ничего не оставалось как согласиться, ведь кто знает, как может обернуться болезнь брата, если в доме заведется мстительный дух, да и само сердце подсказывало Дэшэну, что ему нужно остаться: уж очень беспокоил его этот таинственный дух, будто стоит только Дэшэну покинуть порог, как дух тут же взбеситься и убьет еще кого-нибудь…