Love wins all

IU — love wins all

*

Люди привыкли строить планы. На завтра, на послезавтра, на пять лет вперёд. Но в момент, когда небо вспыхивает дымом и землю сотрясают тяжёлые шаги, все планы обрываются. Настолько, что может оборваться и человеческая жизнь. И единственый план и цель — выжить. Но стоит ли оно того? Прижиматься грудью к земле, ежедневно искать средства к существованию. А рядом совсем никого нет. Они просто не справились и умерли. Стоит ли того, чтобы выжить и остаться совсем одним? Возможно ли вообще выжить? Или всему человечеству пришёл конец? «Бог отправляет людям только те испытания, с которыми они способны справиться и пережить. Но не кажется ли, что он слишком переоценивает людей?»

***

— Бежим, — кричит Джисон, как можно громче. Но кажется его голос не пробирается сквозь огромную стену уличного шума: мигалок заброшенных и побитых машин, копошения людей, которые также пытаются выбраться и выжить, рёва монстров, что выдирают куски плоти из своих жертв. Но минхо его не слышит. Их сцепленные руки разрываются и он падает, придавленный обломками одного из рушащегося здания. Джисон оборачивается, когда не нащупывает руки Ли. Тело пронизывает страшной болью. Несколько гвоздей впиваются в ногу, отчего из неё сочится кровь. Он сдирает на локтях кожу, проходясь ими по по обломкам, что вонзаются, словно острие. Ли шипит и тяжело дышит, пытаясь руками помочь себе. Но ничего не выходит. Ноги придавленны и выбраться кажется просто нереально. Джисон бросается назад и протягивает руки Минхо. Но все бесполезно. Просто так его не вытащить. — Прошу, немного потерпи, милый. Мы точно выберемся, я тебе обещаю, — Он голыми руками с проснувшейся внутри злостью на этот вирус и пеленой слез перед глазами откидывает в стороны тяжёлые куски здания, царапая внутреннюю и внешнюю сторону ладони. Кровь приливает к коже, обнажая вены. — Оставь меня. Но дай обещание, что выживешь сам, — он кашляет, сплевывая сгустки крови на землю. Конечностями невозможно пошевелить. Всё онемело настолько, что трудно даже набрать воздух в лёгкие. Джисон мотает головой, слипшиеся кусками на голове каштановые волосы лезут в глаза. Всё тело горит от боли и напряжения. Внутри отчаяние и желание сдаться бьёт по голове сильнее, чем когда либо. Он сглатывает тяжёлый ком, вытерает кровоподтеки на щеках минхо большим пальцем и смотрит в его глаза. И он понимает, что ему ещё тяжелее. Он может просто умереть здесь. — Нет, нет, нет… Ты будешь жить. — кричит Джисон. Раздражённое горло ноет от крика. В ноздри давно уже впечатался смрад, настолько что даже тошнота стала привычной. Джисон оказывается откинут на несколько метров назад, приземляясь на спину. Он чувствует, как несколько рёбер внутри ломаются. В ушах бурлит закипевшая кровь, а сам он стискивает зубы от ломоты. Он поднимает голову и видит, как к минхо приближается страшное нечто. Оно рассекает огромной обвисшей рукой воздух и тянется к Ли, который прикрывает глаза от страха и трясёт челюстью, и одним губами произносит: — Беги. Внутри у Хана все закипает от гнева. Он поднимается на руках так, что в мышцах начинает ныть. И ползёт по грязной земле, когда видит пару железных прутьев, отвалившихся от здания. Ему слишком тяжело даётся подъем на ноги, но он делает это. Делает ради Минхо. И их совместного будущего. Есть ли оно у них? Это совсем неважно. Времени на раздумья тоже нет. Он видит, как огромный монстр, кожа которого покрыта волдырями, своими массивными конечностями впивается в кожу Ли на предплечье. Он раздирает руку, выбивая куски мяса. Минхо дёргается, все ещё пытаясь выбраться. Но ноги придавленны и все, что он может делать это махать головой из стороны в сторону, пока волосы спадают на лоб. Хан хватает прут и из последних сил бежит к существу. Ноги заплетаются, но он не позволяет себе сдаться. Сейчас точно нельзя. На нем лежит ответственность не только за себя, но и за Минхо. Он обещал ему. Обещал, что они выберутся. Кожа сталкивается с холодным железом, и он хватаясь за прут покрепче, наносит удар в спину чудовищу. Тот дёргается, как от тока и переключает свое внимание с Минхо на Хана. Его залитые лопнувшими капилярами глаза смотрят прямо сквозь душу Джисона. Минхо же кажется лежит без сознания. Или он вообще не дышит. Джисон действительно молится, чтобы это было не то, что он подумал. Он даже мысли не допускает о его смерти. Монстр скалится, открывая окрававленные, желтые и кривые зубы, совсем как человек. Это и объяснимо. Раньше они тоже были людьми, а сейчас их мозг атаковал подлый вирус. Или это были человеческие пороки и грехи? Не было ли это наказанием от кого-то свыше? Люди были слишком алчными и жадными до вируса. Видимо переступили грань дозволенного и собрали все девять смертных грехов. Похоже на коллекционирование тряпичных кукол. А после и вовсе потеряли всякую человечность и веру даже в самих себя. Людьми остались лишь единицы из всего населения страны. Судя не только по физическому облику, но и внутреннему миру. А та часть людей со сгнившей душой превратились в жалких существ. Было ли это их наказанием? Джисона трясёт от страха, когда монстр начинает шагать в его сторону. Он ещё сильнее впивается в прут пальцами, боясь выронить. Шагает спиной назад, нащупывая ногами дорогу. Если он сейчас упадёт, точно наступит конец. Он взмахивет железкой в воздухе и целится существу прямо в живот. Когда идти назад больше нельзя — бьёт. Он замечает, что тело не так сильно ноет. По крайней мере это отошло на второй план. Или вообще открылось второе дыхание? Все, что сейчас играет роль для него — жажда жизни. Как никогда раньше. Чудовище валится на землю. Джисон подбегает к нему, пока есть возможность и тот ещё не оправился и снова вонзает железо, словно меч. На этот раз проходит сквозь его тело и кажется попадает в сердце. Он не может остановиться. Злость берет все выше и выше, перекрывая боль в мышцах и костях. Он несколько раз бьёт в одну и ту же точку. Кровь хлещет настолько, что капли отлетают на лицо Джисона, пока он сильнее стискивает зубы и хмурит лицо. Он вытирает тыльной стороной ладони лицо, размазывая кровь. Он даже не находит времени, чтобы отдышаться и мчится к Минхо. Наверное он и так потратил слишком много, пока боролся с монстром. Пока он пробирается сквозь обломки, единственную мысль, которую он держит у себя в голове — это то, чтобы Минхо остался жив. Или по крайней мере ещё дышал бы. Как только он оказывается рядом, он прикладывает ладонь к его сердцу и медленно выдыхает и внутренне радуется, когда понимает, что его любимый человек ещё дышит. Вероятно он просто без сознания. Но его взгляд тут же падает на предплечье, где блуждали укусы монстра, практически полностью расковыряв руку. На ней и живого места не видать. Джисон рвёт собственную футболку и пытается затянуть жгут на его руке. — Минхо, очнись… Очнись, прошу, — он снова позволяет слезам течь по его щекам. Он хватает его за плечи и трясёт в надежде, что тот очнется. — Нам нужно идти, милый. Минхо открывает глаза, медленно моргая. — Спасибо, что смог дождаться меня, — он слёзно смотрит в глаза и обнимает, прижимая к себе, как можно ближе. Минхо гладит его по спине. Поднять руку для этого жеста было невыносимо больно. Но это было ради Хана. Поэтому ради него он все ещё готов бороться за себя и за его жизнь. Он готов подняться хотя бы на колени, но он не успевает этого сделать. — Джисон… — зовёт Минхо едва слышно, смотря за спину. — Джисон, сзади… Он не успевает договорить и их тела насквозь пронзает длинная ветвистая рука. Будто соединяя между собой навсегда. И эта рука попадает прямо в сердца обоих. Они оба валятся на землю. Приоткрытые глаза обоих отражают грязное небо, а изо рта вытекает алая струйка крови. Монстр с ещё более перекошенным лицом, чем предыдущий, плетется к телам. Их грудные клетки больше не поднимаются и не опускаются. Существо оказывается совсем близко к бездыханному телу Хана и крепко впивается, чтобы высосать всю кровь. Он откидывает ненужное ему больше тело и приступает ко второму. Тело Минхо. До вируса люди делали точно также. И перед тем, как умереть Ли держал у себя в голове несколько вопросов. Он умер, не получив на них совершенно никакого ответа. Неужели мы этого заслужили? Почему другие люди должны расплачиваться за грехи остальных? Любовь побеждает?