Вкус лета

Не разлей вода. Два сапога пара. Так называли всегда Хёнджина и Чонина. Они — лучшие друзья-идиоты. Те самые, которые общаются с самого детства. Так получилось, что они жили на одной лестничной клетке. Играли в одной песочнице. Ходили в один детский сад, а потом и в одну школу. И сейчас сидят за одной партой. Их шиперят одноклассницы, тайком строча фанфики, ибо они сами часто шутят на эту тему. Но это всё шутки. Наверное. Что влюбляется Ян понял, будучи в предвыпускном классе. Они с Хваном проводят всё больше времени вместе, думая кем хотят стать — в следующем году экзамены и поступление. Хёнджин говорит, что хочет быть фотографом, это очевидно ещё со средней школы, когда ему подарили его первую камеру, которая в его руках стала буквально волшебным инструментом. А Чонин не знает, кем он хочет быть. Он хочет отдыхать, встречаться и позировать для фотографий Хёнджина. Тот часто говорит, что Чонин его лучшая и единственная модель. Хочется просто жить и наслаждаться жизнью. А не думать о профессии, учёбе и экзаменах. Хочется целоваться и чувствовать тепло чужого тела. Но он сидит и упорно зубрит формулы к зачёту по физике. Он потягивается и кидает взгляд на часы. Половина третьего ночи. Через 4 с половиной часа ему вставать, а он ещё не доделал алгебру. Конец года и учителя начали кидаться в них зачётами и контрольными. А ещё громко и много кричать об экзаменах в следующем году. Хочется послать всё это и просто уйти гулять. Залезть в окно к Хвану, он тоже наверняка не спит, и вместе с ним и его камерой отправиться гулять по узким улочкам Пусана, встретить рассвет, прогулять школу и вернуться только за полночь следующего дня, забив память фотоаппарата под завязку разными видео и фото с тем, как они смеются, идут и едят что-нибудь вкусное. Они уже делали так пару лет назад, когда учились в средней школе. Но сейчас оба понимают, что так делать больше нельзя. А жаль.

***

Говорят, что люди фотографируют то что боятся потерять. Хёнджин фотографирует пейзажи Пусана, закаты, своего чихуахуа — Кками и Чонина. У него тысячи снимков этого милого лиса. И он готов сделать ещё столько же и даже больше. Он его любит. Любит, так чисто искренне и наивно. Любит до щемящего сердца. Любит обнимать его, вдыхая запах. Он пахнет сладкими жвачками, которые обожает и которые ему дарит Хван, и колой, которую готов пить литрами. Пахнет чем-то солнечным. Пахнет уютом. Хёнджин отрывается от тетради по алгебре, в которой цифры уже начали сливаться с буквами и устало трёт глаза, кидает усталый взгляд на часы. Пол третьего. Уже так поздно, а у него ещё формулы по физике. Как же хочется всё послать и, взяв камеру, уйти гулять с Чонином. Обойти весь Пусан пешком и вернуться с новой тысячей фотографий того, что так дорого сердцу. Но сейчас нужно больше думать об учёбе и будущем.

***

— Хён, пойдём гулять сегодня? — предлагает Чонин. Они только что сдали последний зачёт и готовы сжечь к чёртовой матери эту школу. — Давай — Хван потягивается, поворачивает голову в сторону Яна и конкретно так подзалипает на его глаза в которых красиво отражается закатное весеннее солнце. Хочется запечатлеть этот момент на подкорке сознания навечно оставить эти глаза, улыбку и ласковое «Хён» в памяти. Они идут домой толкая друг друга по дороге смеясь болтая. Весеннее тёплое солнце греет и целует аккуратную родинку под глазом на лице Хёнджина. Чонину хочется тоже оставить мягкий поцелуй на ней. Но нельзя. Поэтому он старается просто насладиться моментом и запомнить его получше. — Встретимся через час здесь? — предлагает Хван, когда они уже стоят на лестничной клетке возле квартир. — я возьму камеру, немного денег и Кками, ты тоже не бери ничего лишнего, — и они идут собираться.

***

Уже смеркается и на улицах зажигаются фонари. Чонин отталкивается от асфальта и проезжает дальше по набережной, где-то сзади за ним бежит запыхавшийся Хван, перед ним бежит маленький чихуахуа на поводке и заливисто тявкает. Ян останавливается и поднимает скейт, к нему подбегает Хёнджин и старается отдышаться. Под ногами бегает Кками. Когда Хван наконец-то разгибается и смотрит туда же, куда и младший, его взгляду предстаёт море. Бескрайнее и свободное. Светло голубе сегодня и слегка светящееся красным из-за закатного солнца, которое почти погрузилось под воду. — Красиво, правда? — Чонин сморит на морскую гладь. — Очень, — шепчет Хван и шуршит кофром, доставая камеру. Он делает несколько снимков моря, набережной, на которой практически нет людей, потому что они ушли совсем далеко, на их берег, и много-много фото младшего. Каждый раз как первый. Они живут в Пусане с самого детства, но закаты и его пейзажи, будь то закат на море, или просто улица, до сих пор восхищают и заставляют тянуться к камере, дабы запечатлеть момент. — Не хочу домой, — дует губы Чонин. Уже за полночь, и им бы идти домой, но так не хочется, да и зачем? Уже каникулы, и они могут гулять хоть сутки напролёт. — Так давай не пойдём? — предлагает Хван, улыбаясь парню. — Давай, — улыбка селится на милом лице, и Хёнджину хочется оставить по невесомому поцелую на каждой ямочке, которые появляются каждый раз стоит Чонину улыбнуться. Они гуляют вдоль набережной, а после идут в город, где, найдя какой-то круглосуточный магазинчик, покупают рамён, газировку и химозные сладости, которые красят язык. Ночи короткие, посему они встречают рассвет, сидя на лавочке в небольшом скверике, жуя сладости и чокаясь банками с газировкой. — За лето, — Чонин поднимает свою банку, — надеюсь, оно будет таким же прекрасным, как и все предыдущие — За лето, — Хёнджин тоже поднимает свой напиток и чокается с Яном. Они звонко смеются и выпивают содержимое. Пузырьки приятно щекочут в носу, а сам вкус приторно сладок, но это вкус лета. Они гуляют до самого вечера. По возвращению домой их никто не ругает, потому что привыкли, ибо каждое лето начиная лет с тринадцати-четырнадцати, Ян и Хван сваливают из дома гулять и было даже так, что прошлым летом их не было дома трое суток. Оба отвечали на сообщения и звонки, отчитывались о своём местоположении и ничем криминальным не занимались. Просто гуляли. Они тогда буквально обошли весь Пусан. Не полностью пешком, конечно, автобусы и трамваи никто не отменял. Когда Ян доходит до дома, то его сил хватает лишь на то, чтобы принять душ и добраться до постели. Он не спал уже двое суток, перед этим жутко стрессуя из-за экзаменов и недосыпая три недели. Поэтому наконец полностью лишившись хоть каких-то сил Чонин спит до утра следующего дня. Его будит звонок Хёнджина бодрого и весёлого, приглашает его поиграть в приставку у него. Ян соглашается и идёт приводить себя в относительный порядок. После того, как они вдоволь наигрались, они вновь идут на улицу. Снова Хёнджин делает снимки всего, что видит и Чонин снова влюбляется в Хёнджина, как в первый раз. Каждый раз они вот так гуляют. Гуляют, как в последний раз, сливая деньги на дешёвую, химозную газировку и забивая память камеры Хвана до отказа. У него дома лежит несколько флешек с фото и видео с разных годов, а там всё распределено по папкам, каждая их прогулка это памятное событие. В одну из следующих прогулок, что стала особенно памятной и хранится в особенном месте, и в памяти, и в сердце, Чонин не выдерживает и признаётся в своих нежных чувствах Хёнджину. — Хёни, ты мне нравишься, — выпаливает Чонин и сжимается весь, ожидая невесть чего, но получает добрую улыбку и слова, которые заставляют сердце сделать кульбит. — Ты мне тоже, — Хван улыбается и подходит ближе. Он берёт лицо Яна в свои большие ладони и тихо спрашивает, — можно я тебя поцелую? — Да, — тихо шепчет в ответ Чонин, и в следующее мгновение его губы накрывают чужие, и Хёнджин чувственно целует его. Чонин тоже двигает губами, неумело отвечая на поцелуй. Так и прошло их лето. Лето перед выпускным классом. Лето, которое было наполненно нежными поцелуями и бесконечными словами о любви. Теперь у них в коллекции появилось много-много их совместных фотографий, на которых они целуются, или просто стоят в обнимку рядом. Это было одним из самых волшебных периодов. Нежные поцелуи переросли в более страстные, и что только не видели стены их комнат… Они ласкали друг друга до звёздочек перед глазами. Нежные руки Чонина ощущались просто невообразимо на чувствительных местах. Однажды Хёнджин опустился на колени перед опешившим Яном. Его пухлые чувственные губы скользили по члену, пока Чонин глотал стоны и сжимал длинные блондинистые локоны парня. Хван немного отстранился и оставил поцелуй на головке, после снова опускаясь почти на всю длину. Он втянул щёки, создавая вакуум и толкнул кончик языка в уретру. Чонин протяжно простонал, и когда Хван начал активно двигать головой, помогая себе рукой, то он не выдержал. — Хёни… Я сейчас кончу, — всё, что он смог выдавить из себя прежде чем излиться в глотку парня, — прости, — он стыдливо посмотрел на Хёнджина, — только не глотай, я сейчас что-нибудь найду, сплюнешь, — он засуетился, но Хёнджин остановил его и демостративно проглотил вязкую жидкость, после проводя языком по губам и собирая остатки спермы, даже вроде не поморщился. Прогулки, тепло от летнего солнца, великолепные закаты и вкус химозной сладости на губах, сменяют уроки, подготовка итоговым экзаменам, дожди и вкус горького кофе на губах, которые уже забыли вкус чужих. Чонин и Хёнджин видятся лишь в школе, где всё их время посвящено учёбе. А дома не спят ночами, зубря и повторяя материал для экзаменов. Даже объятия и мимолётные чмоки в щёку становятся роскошью. Первое время этого никто не замечает, окунаясь в учёбу с головой, но спустя пару месяцев стресс достигает своего предела и оба часто срываются, когда тетрадь становится мокрой из-за слёз, что срываются с глаз. Оба переживают. Чонин почти не ест и не спит, пьёт энегретики и кофе в количествах не совместимых со здоровьем, запивает это всё дело успокоительным, что скупает просто пачками. Хёнджин же питается одними шоколадками и газировкой, пытаясь так не забыть вкус и запах любимого, но когда он обнимает Яна на одной из перемен, то замечает то, насколько он похудел и что уже не пахнет своими любимыми жвачками и колой, он пахнет кофе, чем-то очень химозным и лекарствами. Не самая здоровая смесь запахов. — Мы так мало общаемся сейчас, — вдруг говорит Чонин, в его голосе слышна грусть и некоторая горечь. — Да… Нас учителя так ебут, что даже поесть не всегда успеваем, куда там видеться вне школы… — грустно отвечает ему Хёнджин. Он слышит тихий всхлип и отстраняется от Чонина, который цепляется за его свитер и не хочет показывать лицо. — Йена, посмотри на меня, — Хван ловит его лицо ладонями и поднимает, заставляя смотреть себе в глаза. По щекам Яна текут слёзы, а лисьи глаза, наполнены грустью и болью, — ну. чего ты? — он вновь прижимает парня к себе — не плачь, пожалуйста. Чонин громко всхлипывает и утыкается носом в шею Хёнджина, вдыхая его запах. Он пахнет шоколадками и немного кофе, куда без этого элемента запаха в предверии экзаменов. В тёплых объятиях Ян быстро успокаивается. Звенит звонок, но им обоим плевать потому что никакая учёба не стоит того, чтобы терять чувства и вкус к жизни, посему они остаются сидеть на подоконнике. Чонин делится своими переживаниями и мыслями, вновь плачет, а Хёнджин слушает и успокаивает, после сам тоже рассказывает о том, что боится быть слабым и не оправдать надежды семьи и тоже плачет, но в объятиях любимого человека можно быть слабым, уязвимым, и он точно знает, что Чонин ему поможет, точно так же как Чонин знает о том, что Хёнджин его поддержит и никогда не бросит. Главное не забывать об этом.