глупости

Ревность — штука глупая, думается У Ину. Ровно до момента, пока он не решил встретить своего парня после сессии в тренажерке. У Ин, натянув свою самую сладкую улыбку, выходил из-за угла здания в сторону не самого паршивого тренажерного зала их города. Джокер только недавно начал сюда ходить, чтобы подтянуть форму, вернуться в прежний ритм тренировок. Не то чтобы У Ин был против — нет, совсем нет. Он даже не задумывался об этом. Но сейчас, увидев, как Джокер болтает с какой-то девчонкой у входа в здание… это заставляет его остановиться в паре десятков метров и нахмуриться. Все бы ничего, но… ее фигура, честно говоря, восхищала. Большая, но подтянутая задница, небольшая и аккуратная грудь, тончайшая талия и притягивающий взгляд изгиб спины, крепкие плечи. Все это, очевидно, было результатом долгих и упорных тренировок. И Джокер рядом с ней, как назло, смотрелся просто великолепно. Вот только сам У Ин, сколько бы не бился над своим телом, такой фигуры чисто физиологически заиметь не сможет. У Ин губы, не такие пухлые, как у нее, поджимает, и щурит взгляд недовольно. Неужели почти все в том распиаренном тренажерном зале такие… большезадые? Он не сомневался в верности своего парня, но его раздражала даже одна мысль о том, что Джокер может словить случайный стояк при мимолетном взгляде на чью-то задницу или бедра. У Ин продолжал уперто стоять через дорогу от них и сверлить взгляду по очереди обе фигуры. Джокер, кажется, не торопился заканчивать диалог, смотрел с интересом сверху вниз на девушку и коротко отвечал, казался довольным. Это злило, пусть У Ин и понимал, что это глупо, что Джокер его даже боковым зрением не видит, но брюнет все равно раздосадованно стиснул челюсть и засунул руки в карманы. Через пару минут Джокер подходит, мелко улыбается, совершенно не испытывая угрызений совести, пока У Ин уже дважды успел подумать о том, как надерет ему морду. У Ин сухо приветствует его и молча разворачивается в сторону дома, хмуро смотря на темную улицу перед собой. Джокер непонимающе брови хмурит, потому что пару часов назад все между ними было хорошо, а теперь он чувствует отвратительную тяжелую тишину, изучает взглядом брюнета и ищет повод для разговора. — Что с лицом? — Джокер тихо спрашивает, кивая в сторону небольшой потертости на челюсти У Ина. — Упал. — На что? — Не трогай меня, — У Ин шипит, когда замечает, как Джокер тянется длинными пальцами к его щеке, и шлепает ладонью его руку. Джокер скалится и замолкает, молчаливой тенью идет за У Ином к их дому. Дома ситуация лучше не стала, У Ин его игнорирует и всячески показывает, как сильно обижен, пока Джокер пытается вспомнить всю хронологию сегодняшнего дня и выцепить момент, где он мог проебаться настолько, что его любимая полторашка от него нос воротит весь вечер. В какой-то момент за показушными обидами уже стало забавно наблюдать, Джокер решил также игнорировать его, затем злорадствуя весь вечер над тем, как У Ин испытывает дискомфорт в обыденных вещах. Нужная футболка неожиданно оказалась на верхней полке шкафа? Ох, У Ин, конечно, мог бы попросить своего высокого парня помочь ему достать ее, но нет, он ведь обижен, так что У Ину пришлось тащить кухонный стул и лезть на него. Зато самостоятельный и независимый. И дохуя обиженный. Джокер просто не из тех, кто будет первым спрашивать дважды «а в чем, собственно, проблема между нами?». Нет, он будет молча наблюдать, думать, вспоминать и искать подвоха там, где его нет, просто потому что он иначе не умеет, холодная натура мешает подойти первому. У Ину мешает гордость. И теперь ревность. Все сдвинулось с мертвой тишины уже только в постели. Какая бы игра в молчанку между ними не была, спать легли они в одну кровать, У Ин, очевидно, повернулся спиной к парню и хмуро смотрел в стену, пытаясь игнорировать само его существование. Джокер закатил глаза и удобнее улегся на боку, борясь с желанием схватить его за талию и притянуть ближе, вжать в свое крепкое тело и выебать всю дурь из головы У Ина. Впрочем, Джокер отказывать себе не любил, особенно в том, на что, по его мнению, у него было полное право. Он потянулся своими тонкими, но цепкими пальцами к чужому боку, мягко сжимая, и под ленивые протесты притягивая ближе, обхватывая брыкающееся тело намертво. — Отпусти, придурок, — У Ин шипит, даже не оборачивается, только впивается своими ноготками в чужую холодную кожу, зная, что выбраться из хватки Джокера без разрешения самого Джокера — почти невозможно. Джокер игнорирует приглушенное нытье, опускается носом в любимую шею, втягивает сладковатый аромат и прикрывает глаза, наслаждаясь близостью и теплом между ними, даже если этого пришлось добиваться насилием. — Что с твоим сучьим настроением, а? — Джокер тихо шепчет, проводя одной рукой ниже по узкой талии парня, медленно касаясь и сжимая его упругую задницу, затем расслабляясь и пытаясь стянуть чужую футболку. У Ин хмурится и резко поворачивается на спину, заставляя убрать руки со своего тела, уперто смотря в острые серые глаза напротив, и думая о том, что, вообще-то, он тоже соскучился по Джокеру, и не мог отрицать, что касания эти были приятны настолько, что под одеждой у него по позвоночнику мурашки бегают, а в животе сладкое тепло собирается. — Как тебе в новой тренажерке? Нравится? — У Ин губы поджимает, но выдавливает из себя вопрос. — Нравится? — блондин задумывается, пытаясь уловить смысл вопроса и подобрать подходящий ответ. Исходя из отстойного настроения У Ина весь день и его молчания, то можно было понять, что вопрос с подвохом, но Джокер все равно выбирает ответить правду, — Ну, да. Лучше, чем в старой. У Ин усмехается и переводит взгляд на потолок, скрещивает руки на груди и показывает недовольство этому ответу. — Почему? Там посетители красивее, да? — Обычные. — Обычные? Обычные посетители редко ходят с перекаченной задницей и в шмотках настолько обтягивающих, что каждую складку видно. Джокер на это замолкает и немного удивляется, потому что У Ин в тот зал вместе с ним не ходил, но какие-то претензии уже имеет. — Как это связано? Твое сучье настроение, тренажерка и перекаченные задницы? — Джокер тихо пытается выстроить логическую связь, только факт с настроением У Ина стоило бы поставить в конце предложения, вот тогда бы картинка сложилась. У Ин кулаки сжимает и смотрит в такие любимые глаза рядом, хватая Джокера за домашнюю футболку и сжимая на плече ткань. — Всё это, блять, связано. Я видел, как ты стоял и болтал с какой-то девушкой у входа в этот свой ебучий зал. И у нее задница была больше, чем ее башка. Сомневаюсь, что вы так быстро нашли общие интересы. О чем ты с ней говорил, а? — У Ин требовательно смотрит, выжидает, готовый поймать на малейшей ошибке. Неожиданная хватка на плече заставляет Джокера напрячься, но, услышав причину этого злобного взгляда и надутых губ парня, Джокер только сладко улыбается. — Так ты приревновал? У Ин кусает губы и отпускает ткань, снова отворачиваясь от него, насуплено смотря в стену и понимая, что не найдет в себе сил вот так прямо признаться, что ревнует. Все итак должно быть очевидно, но признать это вслух — сложнее. Губы Джокера мелко дергаются в улыбке, он снова тянется к парню, прижимаясь сзади и почти наваливаясь всем своим весом сверху. В этот раз он совсем не нежно, но хватает У Ина за задницу, сжимает так крепко, чтобы услышать приятное и немного задушенное шипение. — Твоя задница все равно самая любимая, понимаешь? Что с твоей хваленной самоуверенностью, м? Джокер скалится и шепчет ему на ухо, даже не встречая сопротивления, У Ин тихо лежит под ним и почти мурлычет от того, как приятно мнут его задницу. — Рядом с такой, как она, любой почувствует себя неуверенно, — У Ин парирует, избегая открытой попытки от Джокера подразнить за ревность. У Ин вытягивает ноги и расслабляется, чувствуя приятное тепло между ними и то, как его вдавливают в кровать. — Ладно, знаешь, мне похуй, о чем вы там говорили, но больше не пялься на нее. И вообще, я с тобой начну туда ходить. — Жопу качать будешь? — Ноги. Чтобы уебать тебе по яйцам, если решишь мне изменить.