Wounded soul

Гостиная Слизерина всегда была погружена во мрак, но сегодня обстановка здесь была максимально гнетущей. Малфой, Нотт и Грейнджер молча сидели в креслах, окружая журнальный стол из темного дуба и лишь стук каблуков Пэнси Паркинсон прерывал эту болезненную тишину. Набрав в легкие, как можно больше воздуха, но не поднимая глаз на присутствующих, Гермиона решила, что пора уже расставить все точки над i. — Я… я переспала с Тео не потому, что была пьяна или одурманена. Я переспала с ним, потому что люблю его. Нотт повернул голову в сторону гриффиндорки и одарил ее мягким, полным нежности взглядом. Он прекрасно понимал, что влюбившись в нее, он предал своего лучшего друга. Но бороться в чувствами, которые терзали его сердце долгие годы - парень просто не мог. Желваки на лице Малфоя отображали всю его агрессию. Будь перед ним любой другой - он бы разорвал бедолагу на части, но сейчас аристократ лишь презрительно смотрел исподлобья, впиваясь руками в быльце кресла. Окинув данную картину взглядом, Паркинсон резко приблизилась к Гермионе и склонившись к ее лицу, серьезным тоном спросила: — Ты все еще любишь Драко? — Да. — уверенно ответила девушка, посмотрев брюнетке прямо в глаза. — Ты все еще влюблена в Драко? — Нет. Пэнси едко улыбнулась и повернулась к Малфою, смотря на него с высоты. — Больно, когда любимый человек вонзает кинджал в твое сердце? — Иди к черту, Пэнси. — прошипел блондин, поднимая на нее убийственный взгляд. Слизеринку это ничуть не смутило. Намереваясь добить и без того раненного Малфоя, она присела на корточки, чтобы отчетливо видеть всю ту печаль, которую он испытывал. — Тебе. Было. Больно? — Да. Ответ Драко был для Паркинсон личной победой. Заплескав в ладоши, она подошла к Теодору и положила руку на его плечо. — Пойдем, Нотти. Оставим бывших влюбленных наедине, пусть уже разгребут свое дерьмо. Тео снова взглянул на Гермиону, пытаясь найти ответ на возникшую ситуацию. Девушка медленно кивнула, признавая тот факт, что ей и правда нужно поговорить с Малфоем наедине и что это будет их последний разговор. — Драко, мы должны обсудить это, пожалуйста… — сквозь бурный поток слез, промолвила гриффиндорка, после того, как они остались в гостиной одни. — Поговорить о чем? — не имея сил больше сдерживаться, блондин подскочил с места, снося со стола стакан с водой. — Каким еще способом ты можешь разбить мне сердце?! — Я не хотела, чтобы так вышло. Я не планировала… — Гермиона попыталась сделать шаг навстречу, но остановилась, чувствуя, как битое стекло впивается в ее ногу. — Не хотела, говоришь? — слизеринец подошел к ней вплотную, направив указательный палец в ее заплаканное, полное отчаяния, лицо. — Так вот слушай, чего хочу я - чтобы ты исчезла из моей жизни. Чтобы больше никогда не произносила моего имени и не пыталась узнать, как я живу и как себя чувствую. Чтобы все воспоминания о тех лучших днях, которые мы провели вместе - были для тебя пыткой. И чтобы ты, Гермиона Грейнджер, всегда помнила о том, что убила во мне два самых важных чувства: любовь и дружбу. Прощай, грязнокровка. Не дав возможности даже опомниться от его слов, Малфой резко развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Гермиона упала на колени, зарываясь в волосы руками. Ее душа истошно кричала, хотя в гостиной стояла тишина. Еще долгое время в ее голове отчетливо звучало «Прощай, грязнокровка…»