Золушка с сюрпризом

      Захлопнув зачётку, Феликс с гулким стуком приложился лбом об стол, отчего подпрыгнула стоящая посуда. В универовской столовой стоял многоголосый шум, пахло едой и тотальной безнадёгой зашивающихся студентов.       — Думаешь, это поможет тебе закрыть сессию? — флегматично произнёс Минхо и громко хлебнул кофе.       Феликс заворчал в столешницу что-то нечленораздельное. Жалкий трояк по композиционному моделированию, который препод жирно и с явным удовольствием вывел в его зачётке, портил всю картину. Отличником Феликс не был, да и не стремился им быть, но бессонные ночи за чертежами теперь казались обесцененными. Он ведь реально старался. И пусть эти старания были только для того, чтобы больше не видеть кривую рожу препода, с которой он по этим самым чертежам возюкал красной ручкой, но всё же. Да и со стипендии слетать ой как не хотелось. На макушку опустилась тёплая ладонь и погладила.       — Ну чего ты загрустил? — мягко проговорил Хёнджин. — Зато без пересдач.       Вздохнув, Феликс поднял голову. На лице Хёнджина играла лёгкая улыбка, что моментально успокаивала одним своим видом. Ну и хрен с ним, трояком этим.       — И то верно, — потерев пришибленный лоб, Феликс широко улыбнулся в ответ. — К чёрту моделирование, я теперь свободная птица!       — Ага, до следующего экзамена, — вернул с небес на землю Минхо, энергично пережёвывая салат.       — Тебе его со мной сдавать, вообще-то. Так что не выпендривайся.       Феликс показал другу язык и скрестил руки на груди. Хёнджин подвинул к нему тарелку с пирожным и невесомо коснулся коленки под столом:       — Всё, не нервничай, пожалуйста. Сессия скоро закончится.       Закусив губу, Феликс почувствовал, как щёки запекло. Он с благодарностью взглянул на Хёнджина и куснул пирожное.       — Вы такие сладкие, что у меня сейчас диабет разовьётся, кошмар, — скривился Минхо.       — А ты не завидуй, — с набитым ртом парировал Феликс.       Хёнджин рассмеялся и покачал головой. Он в последнее время часто садился к ним за стол, а когда в универе бывал и Джисон, то занятыми оказывались все четыре места. Как-то незаметно компании объединились, и Феликс сверкал новогодней гирляндой от этого понимания. И сверкание становилось ещё ярче, когда он ловил на себе очередной взгляд позеленевших припевал Хёнджина, что раньше толпой таскались за ним. К столику они не подходили, видимо, недовольная рожа Минхо отпугивала. Но в их глазах Феликс так и видел зависть ему самому: как это так, Хёнджин вдруг начал с ним общаться? Да и не только общаться. Он мог запросто приобнять Феликса, что-то сказать на ухо, отчего Феликс нещадно краснел, или вот, как сейчас, поделиться своим пирожным. Минхо как-то сказал, что со стороны все эти жесты выглядели весьма однозначно, и Феликс окончательно расплылся. Злорадным он не был, но какое-то удовлетворение всё равно разливалось по венам, когда припевалы в очередной раз что-то замечали и полыхали от зависти.       За те пару недель, что прошли с момента разговора с отцом, они с Хёнджином ощутимо сблизились. Несколько раз гуляли вместе, делились чем-то о себе, созванивались и болтали по несколько часов или же постоянно переписывались. Феликс чувствовал себя так, словно скакал по облачкам на сияющем пони. А потом настала сессия. Видеться часто уже не получалось, только урывками в универе. Разговоров и переписок тоже стало меньше — за постоянными попытками выучить за ночь полугодовой материал как-то не до мемов в личке. Феликс страшно скучал. Его даже немного удивляло, каким жадным до Хёнджина он стал. Чувства к нему давно не новы, но прежде их не удавалось выплеснуть и показать самому Хёнджину, а теперь, когда это стало возможно, Феликсу вдруг стало мало. Он хотел ещё и ещё, хотел быть рядом чаще, хотел обнимать, трогать и залипать на пухлых губах, которые видел воочию. Но сессия, мать её…       После Хёнджин, сдавший почти всё автоматом, и вовсе уехал с родителями на горнолыжный курорт. С постоянной беготнёй по зачётам и экзаменам Феликс не заметил, как приблизилось Рождество вместе с Новым годом. Очухался он только в момент, когда в коридоре универа Хёнджин сказал, что уезжает на праздники. Феликс взгрустнул, пожелал ему круто отдохнуть и обнял, получая чмок в щёку. От неожиданного поцелуя грусть испарилась, но ненадолго. Скучать он начал спустя буквально пару дней. Они много переписывались, Хёнджин присылал фотки со склона, из номера отеля, из ресторанов; записывал видео и кучу голосовых. Но всё-таки рядом не был. Феликс успел к нему привыкнуть и теперь лез на стену. Минхо сначала вовсю подкалывал, потом, видимо, сжалился. Вскоре и он укатил домой на каникулы, оставляя Феликса одного в общаге. Феликсу влепили пересдачу, так что уехать, как остальные, он не мог.       Ликс       «жесть, я остался в гордом одиночестве.»       «только стрёмный сосед из комнаты напротив тут. и криповая комендантша»       «я дождусь тебя….»       Феликс пялился в диалог с Хёнджином вместо того, чтобы пялиться в конспекты. От попыток выучить материал пухла голова. Судя по времени, Хёнджин уже должен был вернуться в номер, так что он ждал, пока на экране появятся три точки, означающие, что собеседник набирает ответ, и кусал кончик пальца.       Мой секси Хёнджин 👄❤️       «она у вас и правда криповая»       «что, скучаешь по мне?))»       Феликс громко фыркнул.       Ликс       «не то слово 😏»       «когда возвращаешься? иначе я тут так и помру над конспектами, моё бренное тело найдёт минхо и вынесет на помойку. а там воняет»       Мой секси Хёнджин 👄❤️       «вот давай без этого 😁 скоро уже, папа обкатал почти все трассы. встретим тут новый год, а потом в сеул»       Ликс       «начинаю потихоньку разлагаться….»       Мой секси Хёнджин 👄❤️       *фото*       Ликс       «разложение отменяется.»       Хёнджин прислал селфи из номера. Он точно был после душа: на лице ни грамма косметики, волосы влажные, а ещё виднелся белый халат. Хёнджин забавно подмигивал, сложив пальцы знаком «пис». Феликс отправил фотку в ответ и принялся по очередному кругу рассматривать его селфи. Сейчас бы к нему в отель, а не вот это вот всё… Феликс вздохнул, приближая губы. Они поболтали ещё немного, а потом пришлось вернуться к пытке конспектами.       Наконец в зачётке появилась хиленькая четвёрка, которой Феликс знатно удивился — ожидал ещё один трояк — и теперь с универовскими делами покончено. По крайней мере, до начала семестра. Феликс со спокойной душой сгрёб немного шмоток и уехал домой на праздники. Встречать Новый год он бы хотел с Хёнджином: зажать его у стены и хорошенько поцеловать, пока где-то на фоне играет музыка и взрываются салюты. Но пришлось встречать в обнимку с маминым котом, телефоном, где он полночи переписывался с Хёнджином, запеканкой и не слишком довольной Оливией. Кажется, у неё там какая-то любовная драма, Феликс особо не вникал, да и делилась она неохотно. Мама постоянно подкладывала ещё еды и гладила по голове. По ней Феликс соскучился, пусть они и жили в одном городе, так что ничуть не сопротивлялся. Отчим, подвыпив, травил анекдоты вместе с приглашёнными друзьями семьи и периодически предлагал Феликсу соджу. От рюмочки он не отказался. А ещё позвонил отец, и Феликс принял его звонок без злобы, что раньше накатывала и душила склизкими щупальцами. Отец поздравлял с праздником, желал кучу всего доброго и звал встретиться. Хоть Феликс и продолжал говорить с ним с лёгкой опаской и какой-то неловкостью, но постепенно становилось легче: контакт определённо налаживался. После разговора телефон пиликнул уведомлением: на счёт капнула немалая сумма — подарок от отца. Хмыкнув, Феликс покачал головой, вернулся за стол и налёг на закуски.       Спустя день позвонил Хёнджин — он наконец-то вернулся в Сеул. Феликс на встречу с ним собирался на невероятной скорости и с лёгкой болью в щеках, что едва не трескались от широкой улыбки. Он даже не проверил, одинаковые ли надел носки, накинул куртку и вылетел из квартиры под возглас мамы о забытой шапке. В нём как будто завели моторчик, искрящийся неуёмной энергией, радостью и предвкушением встречи.       Хёнджин ждал возле подъезда, оперевшись бёдрами о машину. Он тепло улыбнулся, когда Феликс выскочил на улицу, и сдавленно охнул от обрушившихся объятий. Феликс чуть ли не запрыгнул на него, а потом и вовсе сжал талию, поднимая.       — Ты, блин, поставь на место! — заголосил Хёнджин, но вырываться не пытался. — Мы же рухнем сейчас!       — Нифига подобного! — Феликс прокружился вокруг своей оси и отпустил: тяжеловато, всё-таки Хёнджин побольше него будет. Стиснув ладонями его плечи, он ткнулся лбом в немного колючий материал пальто:       — Жесть, я так соскучился.       — Дурной, — хохотнув, Хёнджин потрепал его по волосам и прижал к себе. — Я тоже скучал.       Феликс вдыхал свежий парфюм со сладковатыми нотками цветов, пока в разуме вновь скакали единороги в розовых лепестках. В свете фонаря кружились крупные хлопья снега, вдалеке слышался чей-то смех, а в объятиях было уютно и тепло. Хёнджин по нему скучал. По колотящему сердцу словно мазнули мёдом, и Феликс разулыбался.       — Ну что, едем? — проговорил над ухом Хёнджин, и от его голоса пробежали мурашки.       — Ага.       Когда они доехали до центра Сеула, снег повалил, словно стена белоснежных перьев из пуховой подушки. Пушистые сугробы сверкали от подсветки зданий, деревьев, больших витрин. Холод особо не ощущался, несмотря на отсутствие шапки, но Хёнджин всё равно с ворчанием накинул капюшон Феликсу на голову. Они шли по широкой улице, грея руки о бумажные стаканчики с горячим какао. Хёнджин рассказывал об отдыхе в горах: как решил попробовать кататься на сноуборде вместо лыж и моментально шлёпнулся на задницу, которая обзавелась красочным синяком.       — Харин чуть со склона не слетела, пока ржала надо мной, — пожаловался Хёнджин. — Бессердечная.       — Зато твоя задница теперь космическая, — ухмыльнулся Феликс. — Не то чтобы она до этого не была космической, наоборот — очень даже. Такая прям победительница межгалактического конкурса «Лучшая задница Вселенной», — он на секунду задумался и добавил, взмахнув руками и едва не расплескав какао: — «Ass universe». Я, кстати, не пялился, если что.       Хёнджин хлопнул ресницами и расхохотался.       — Да, однозначно не пялился. Охотно верю, — весело фыркнул он, стряхивая упавшие на кончик носа снежные хлопья.       Феликс прикусил губу и сморщился: спалился со всеми потрохами. Ну и ладно, уже вроде бы можно не таиться, но на всякий случай состроил невинный вид:       — Ничегошеньки не знаю.       — Харин, кстати, потом тоже шлёпнулась. Карма, самая настоящая.       — Что-то мне подсказывает, Джисон придумает миллиард способов поприкалываться над ней, — уверенно закивал Феликс. Он хлебнул какао, любуясь золотистыми бликами от гирлянды на коже Хёнджина. А ведь есть ли у него друзья, помимо Джисона, он так и не знал. В универе Хёнджин больше ни с кем общался, только с недавних пор с ним самим и Минхо. — Хёнджин-а, Джисон же не единственный твой друг?       Хёнджин удивлённо поднял брови, затормозив посреди тротуара. В него тут же врезалась какая-то девушка, недовольно изогнула губы и, горделиво задрав подбородок, пошла дальше, пока вслед ей летели извинения.       — Что ты имеешь в виду? — уточнил он, вновь шагая.       — Ну, мне показалось, что у тебя больше никого нет. Ты никогда не говорил про других друзей.       — Ты что, решил, будто я грустный и одинокий? — хохотнул Хёнджин. — Нет, конечно. Просто мы с Джисоном вместе поступили на художественный, вот ты и видел нас всегда вместе. Но у меня много друзей. Как-нибудь я познакомлю тебя с Крисом, он замечательный.       В смысле «замечательный»? Феликс выгнул бровь, фыркая. Хёнджин тут же разулыбался:       — Ты что, ревнуешь? — Феликс мотнул головой и закатил глаза. Ничего он не ревновал! Ну, может, немножечко. Улыбка Хёнджина стала шире, он обогнал Феликса и пошёл спиной вперёд, воскликнув лукавое: — Да точно ревнуешь!       Быстро скомкав одной рукой нелепый снежок, что начал разваливаться ещё в ладони, Феликс пульнул его, попадая Хёнджину в бок, и рванул по тротуару. Пролившиеся из отверствия в крышке капли какао упали на пальцы — не горячо, но кожа точно останется липкой. Хёнджин нагнал его быстро и рванул за локоть, увлекая в переулок.       — Ты первый, за кем я бегаю, — шумно дыша, проговорил он. В его глазах светилось веселье и ещё что-то такое, отчего у Феликса сердце упало куда-то вниз, а потом резко подлетело к горлу. — Но, думаю, не зря. Ты мне нравишься, сильно.       От неожиданного признания Феликс резко сжал стакан, и оставшееся какао ливанулось на руку. Но он не обратил внимания, в оторопи глядя на Хёнджина. Вау. Нет, охуеть! Просто охуеть! Он ему нравится! Феликс в своих грёзах миллион раз представлял подобные слова, но почему-то даже не подумал, что однажды сможет услышать их наяву. Наверное, нужно что-то сказать в ответ? Да точно нужно, блин. Только вместо этого он стоял, открыв рот, пока в голове единороги носились по кругу и сталкивались между собой. Господи, кажется у него сейчас случится микроинсульт.       — Ты весь облился, — покачал головой Хёнджин.       Бросив в урну свой стакан, он вытянул из стиснутых пальцев стакан Феликса и отправил его туда же. Порылся в сумке, достал небольшую пачку салфеток и принялся вытирать кожу, а потом и куртку. Туда тоже попало, что ли? Феликс молча продолжал пялиться на Хёнджина, за спиной которого появилась сверкающая розовая аура с лепестками цветов, точно из любовной дорамы.       — Пойдём, нам уже в кино пора.       Феликс тряхнул головой, лепестки с розовым ореолом пропали.       — А… Ага.       По пути к кинотеатру пришлось ускориться: со временем они немного просчитались, увлёкшись прогулкой. В зал вошли, когда на экране уже крутили трейлеры будущих премьер, и Феликс цыкнул — рекламу фильмов он любил. Держа ведро с попкорном, он пробирался вслед за Хёнджином на места. Людей в тёмном зале немного, но весь задний ряд оказался занятым, отчего Феликс тайком недовольно скуксился. Клишированно, но как уж есть — ему страшно хотелось целоваться с Хёнджином в кино на заднем ряду. Почти в середине зала это вряд ли получится.       Фильм, на который Хёнджин заранее брал билеты, оказался комедией. Первое время Феликс пытался вникать в сюжет, но, пока все вокруг хохотали, он косился на подсвеченный профиль улыбающегося Хёнджина и планомерно превращался в лужицу. Оторвать взгляд казалось непосильной задачей. Феликс сглотнул, ощущая лёгкое волнение, и потянулся к его ладони, лежащей на подлокотнике.       — Фильм смотреть ты не хочешь, да? — склонившись ближе, с хитрецой прошептал Хёнджин и переплёл их пальцы. Видимо, заметил, что Феликс всё время глядел вовсе не на экран.       — Я смотрю.       — Ага, — Хёнджин погладил большим пальцем костяшки.       Феликс честно попробовал уловить уже давно потерянное повествование. Получалось фигово. Тёплая ладонь отвлекала похлеще красивого профиля. Он немного сполз по креслу. В зале снова расхохотались, отчего именно — осталось загадкой. Сюжет удалось поймать, пусть и немного, но он показался тупым, даже на не особо избирательный вкус Феликса, так что он вновь вернулся к прежнему занятию — смотреть на Хёнджина. Это дело он всегда любил. Хёнджин вдруг заозирался, улыбнулся чему-то, а потом тоже сполз по креслу, равняясь с Феликсом. Повернувшись к нему, он вкрадчиво произнёс:       — Джисона тут нет, а остальные не обращают на нас внимания.       Феликс не успел сообразить, что он имел в виду. Хёнджин сократил и так небольшое расстояние и поцеловал. Нет, у Феликса точно случится остановка сердца. Губы его ощущались донельзя мягкими, прямо как Феликс и представлял. Секундная растерянность сменилась осознанием, пульс заколотился где-то в ушах; он вплёл пальцы в волосы на затылке и притянул Хёнджина ближе, углубляя поцелуй. На коже осел сдавленный выдох. Они сплетались языками, скользили, борясь за первенство, но оставаясь на равных. Таких поцелуев у Феликса ещё не было. Он закружил голову и заставил забыть, что вокруг есть люди, пусть и в полутьме. Всё сосредоточилось на губах Хёнджина, который поглаживал щёку, на его одурительном запахе и гладких волосах, что Феликс продолжал несильно сжимать.       — Охренеть, — просипел он, когда поцелуй разорвался.       Хёнджин тихонько прыснул и прикоснулся своим лбом к его.       — Понравилось?       — Ты шутишь, что ли? — Феликс на секунду оторвался, чтобы взглянуть в смеющееся лицо. — Хочу ещё.       О фильме благополучно позабыли, процеловавшись оставшееся время. Феликс разочарованно буркнул, когда на экране побежали титры, в зале зажглись лампы, а люди закопошились и принялись вставать со своих мест. Жмурясь от света, что после полутьмы бил по глазам, Феликс понял, что поцелуи не прошли даром и нарисовалась проблемка. И, кажется, не у него одного: когда он натянул худи как можно ниже, заметил, что Хёнджин старается точно так же прикрыться свитером. Внезапно разобрало весельем, и Феликс заржал, а спустя мгновение к нему присоединился и Хёнджин.       Морозный воздух остудил пыл. До машины Феликс дошёл уже без давления в штанах, да и Хёнджин вроде перестал хмурить брови. И прекрасно: хмурился он всё ещё очень сексуально. Домой не хотелось. Феликс жадничал временем, проведённым с Хёнджином, особенно после его отсутствия в Сеуле. Медленно вдохнув, он глянул в сторону Хёнджина. Тот, закусив губу, барабанил пальцами по оплётке руля — явно о чём-то усиленно размышлял. Интересно, о чём? Феликс вот, например, вспоминал об офигенно мягких губах и старался отмахнуться от фантазий, в которых эти губы касались не только его собственных, а кое-чего пониже. Не хватало ещё очередного стояка. Хотя, сегодня он возвращался в общагу, а там початый бутылёк смазки…       — Ликс, — неожиданно позвал Хёнджин, тормознув на светофоре. Обращение обалденно легло на слух, и Феликс разулыбался. — А, может, ко мне поедем? Так не хочется заканчивать наше свидание.       От услышанного «свидание» внутри распустился пахучий букет роз. Хёнджин, тем временем, продолжил:       — Я вернулся домой только с Харин, и она сейчас должна быть у Джисона. Родители решили остаться на горнолыжке.       Перспектива продолжить вечер неимоверно обрадовала.       — Давай, — согласился Феликс. — Покажешь мне там свои детские фотки, я уверен, что у тебя тогда была прекрасная пухленькая попка.       — Господи, Фели-и-икс, — смешно сморщился Хёнджин и нажал на газ: загорелся зелёный. — Я могу понять твою неожиданную любовь к моей… эм… заднице, но детская? Я должен спросить или не должен?       Феликс задвигал бровями вверх-вниз, вложив в улыбку всё коварство. Хёнджин вновь сморщился и одарил жалостливым взглядом.       — Не спрашивай, — не выдержав, Феликс расхохотался, а после махнул рукой и весело добавил:       — Простое любопытство. Я, знаешь ли, крайне любознательный молодой человек. У меня вот в детстве и попка была пухлая, и щёки. Интересно же, каким был ты.       Фыркнув, Хёнджин покачал головой:       — Ладно, покажу что-нибудь.       Дома у Хёнджина стояла тишина, ощущался контраст между первым появлением Феликса здесь и вторым. Было всё так же уютно, но без смеха из гостиной и аромата домашней еды казалось, что Феликс очутился тут впервые. Хёнджин это ощущение скрашивал. И заодно селил внутри радостное волнение: они ведь совсем одни в этом огромном красивом доме. Даже Кками нет, который остался с родителями в горах. Феликс особо ни на что не надеялся — хоть и очень хотелось — но едва ли не трепетал. Он сидел на мягком диване со светлой обивкой, сложив ноги по-турецки и с наверняка дебильной улыбкой, которую не удавалось контролировать, наблюдал, как Хёнджин ставил на журнальный столик пару стаканов с соком.       — С детскими фотками не передумал? — изогнув бровь, Хёнджин закусил губу. Вот только манипуляций с губами ещё не хватало: Феликс опять на секундочку залип.       — Тащи.       Маленький Хёнджин оказался забавным и пухлощёким. Феликс трескался от умиления, глядя на фотки, где Хёнджин, перемазанный йогуртом, задорно улыбался. На многих снимках рядом с ним была Харин — где-то совсем ещё крошка. Они явно всегда были близки. Но над одним снимком, на котором насупленный четырёхлетний Хёнджин сидел рядом с новорождённой сестрой, Феликс расхохотался. Слишком уж недовольным тот выглядел. Хёнджин отчего-то покраснел и, прикрыв лицо ладонью, приобнял за плечи:       — Мама говорила, что я был не очень рад мелкой. Мол, пришлось бы ей отдать все игрушки.       — И как вы всё поделили в итоге? — Феликс притёрся ближе к тёплому боку.       — Потом оказалось, что мои роботы ей не интересны, хотя машинки она таскала часто. Но родители купили для неё другие, так что мои были в безопасности.       Феликс продолжил листать альбом, тихонько посмеиваясь. Сидеть вот так вдвоём очень комфортно. Он и представить не мог, что однажды это станет реальностью, а не очередными грёзами перед сном. Но вот: Хёнджин обнимал, комментировал некоторые снимки, а Феликс планомерно превращался в нечто, наполненное мягкой розовой пыльцой. Словно заново влюблялся, уже хрен знает в какой раз. Фотки постепенно сменились на школьные: рассмешила фотография со спектакля, где Хёнджин играл дерево. Феликс прикусил язык, чтобы не ляпнуть шутку про бревно или какой-нибудь сучок. Но самого интересного он так и не увидел. Пролистал к самому началу, внимательно просмотрел странички и надул губы:       — А где фотки голенькой пухлой попки? Ты меня обманул, заманил к себе под предлогом, а тут… Хочу попку!       Прыснув, Хёнджин покачал головой и потрепал его по волосам. У него определённо слабость перед ними.       — А я ничего такого не обещал. Голышом меня не фоткали, уж прости.       — Несправедливо! У каждого уважающего себя ребёнка должна быть голожопая фотка, — напустив на себя умный вид, изрёк Феликс. — Ну хоть теперь сфоткаешься и пришлёшь?       — Может быть, — пожал плечами Хёнджин, широко улыбнувшись.       Вот жук какой, а. На Феликса накатила какая-то смелость — увидеть прекрасную задницу стало целью номер один. Если в брюках она выглядела так потрясно, то что уж говорить об их отсутствии?       — Знаешь что? Увижу. Прямо сейчас и увижу.       Снимать с Хёнджина штаны он не намеревался, за это можно и в глаз получить, а светить фингалом не хотелось. Да и поступать так с любимым человеком! Фу. Но пошутить всегда можно. Феликс вцепился в его джинсы, потянул вниз — они, разумеется, сползли совсем немного. Хёнджин захохотал и принялся отбиваться. Затеялась возня. Феликс в возне ощущал себя мастером спорта, недаром пережил столько «потасовок» с Минхо. Он пустил в ход главное оружие — щекотку, но Хёнджин, оказалось, щекотки не боялся, а вот Феликс, на которого она ответно обрушилась — очень даже. Он извивался, как уж, пытаясь уйти от проворных пальцев, но бестолку. Смеясь, вцепился Хёнджину в плечи, крепко прижал к себе, а потом и вовсе рухнул спиной на диван, утягивая его за собой. Щекотка и смех резко прекратились. Хёнджин нависал над ним так правильно и естественно, что оглушительный «бум» со звоном пронёсся в голове. Феликс бегал глазами по его лицу, замершему совсем близко, пока Хёнджин точно так же смотрел на него.       — Так хочешь увидеть меня без штанов? — голос Хёнджина прозвучал неожиданно хрипло.       — Ага, — неосознанно выдохнул Феликс.       Горячие губы прижались к его губам. Хёнджин сразу же углубил поцелуй, и Феликс запустил руку в его волосы. Сердце загрохотало. Ладонь металась по спине Хёнджина, стискивала футболку, тянула. Расстояние было таким ничтожным, что Феликс ощущал и его биение сердца — быстрое, словно у бегущего спринт. Кожа горела от прикосновений, пока в сознании нещадно искрило. Бёдра непроизвольно подались вверх — Феликс почувствовал точно такой же крепкий стояк, как и у него самого. Осознание, что Хёнджин хотел его, подстёгивало, и он потянул с него футболку, что катастрофически мешала ощутить жар кожи.       — Погоди, — тяжело дыша, просипел Хёнджин. — Ты уверен? Может, мы торопимся?       Феликс куснул его за губу и, перемежая слова нетерпеливыми поцелуями, произнёс:       — Нихрена. Я больше года мечтал об этом.       Хёнджин широко распахнул глаза, но сказать ничего не успел: Феликс утянул его в новый поцелуй, сразу толкнувшись языком в рот.       — Потом обязательно поговорим, — Хёнджин вновь отстранился. — Сейчас нам надо в душ.       Горестно простонав, Феликс согласился. Возбуждение колошматило по нервным окончаниям, расставаться даже на минуту страшно не хотелось, но Хёнджин был прав — как минимум, они полдня шлялись по городу. А как максимум… Феликс выкрутил горячую воду, быстро вымылся и постарался почиститься.       Спальню Хёнджина он нашёл не сразу, хотя расположение комнаты ему объяснили. Хёнджин в халате лежал на кровати и что-то листал в телефоне. Приглушённый свет ночника мягко падал на его карамельную кожу — выглядело очень красиво. Поправив повязанное вокруг бёдер полотенце, Феликс закрыл дверь и приблизился. Хёнджин отложил телефон на тумбочку, улыбнулся и протянул к нему руки.       — Иди сюда.       Господи, неужели это сейчас произойдёт? Феликсу казалось, что он перепил соджу с Минхо, и всё происходящее — подстава от его пьяного мозга. Но, когда оседлал бёдра Хёнджина, они ощутились более чем реальными. Как и аромат слегка сладковатого геля для душа, смешанного с естественным запахом чистой кожи. Феликс ткнулся носом в изгиб шеи и глубоко вдохнул — охеренно. Хёнджин хохотнул и провёл ладонями по его спине вверх, вплёл пальцы во влажные волосы на затылке, притянул к себе и глубоко поцеловал, не церемонясь. Феликс глухо замычал, вцепившись в его халат. От поцелуя крыло, по венам потекла горячая лава, а в разуме всё затуманилось. Он всегда возбуждался быстро, а в случае с Хёнджином вообще с пол-оборота. Феликс сполз поцелуями на шею, слегка прикусил, лизнул ямочку между ключицами и, раздвинув халат, коснулся груди, отмечая крепкие мышцы.       — Ты в зал ходишь? — Феликс провёл носом по солнечному сплетению и, отстранившись, посмотрел на торс. Пресс был слегка выраженным, никаких стальных кубиков, — подтянуто и красиво.       — Хожу. Ты хочешь поговорить об этом прямо сейчас? — Хёнджин поддал тазом вверх, и в бёдро Феликса уткнулся стояк.       Феликс сквозь сжатые зубы втянул воздух.       — Нет, лучше не надо. У меня бурная фантазия: если представлю тебя за каким-нибудь тренажёром, сразу же обкончаюсь.       — Мы вроде за этим и собрались.       Цыкнув, Феликс несильно укусил в живот и сразу же зализал это место. Хёнджин издал рваный выдох. Его кожа гладкая, мягкая и с красивыми родинками, которые Феликс приметил на торсе. Интересно, где есть ещё? Он спустился ниже, развязал узел халата и распахнул его полы. Глаза непроизвольно расширились.       — Ох, бля, — поражённо прошептал Феликс. — Я был прав.       Сглотнув, он благоговейно провёл пальцами по всей длине члена. Не слишком крупного и не слишком маленького — идеального, увитого венками, с влажной головкой и слегка загнутого вверх.       — Просто прекрасен, — пробубнил Феликс, касаясь головки губами.       — Ты что, разговариваешь с членом?       Хёнджин приподнялся и попытался прикрыться руками, видимо, смутившись, но Феликс быстренько скинул его ладони и зыркнул исподлобья:       — Хёнджин-а, не мешай.       Смиренно простонав, Хёнджин откинулся обратно и прикрыл лицо. Он мелко затрясся, послышался приглушённый смех.       Феликс стянул с запястья резинку, завязал волосы в хвост и потёрся щекой о член, пробормотал: «Приятного мне аппетита», и взял в рот сразу наполовину. Хёнджина выгнуло — это явно было неожиданным. Выпустив член изо рта, Феликс широко лизнул головку, толкнулся кончиком языка в дырочку и вновь заглотил. Качая головой, он слышал ускорившееся дыхание. Он облизывал каждую венку и сам же дурел от своих действий, а то, что Хёнджин однозначно наслаждался — подстёгивало ещё сильнее. Как же, блять, хорошо. Почувствовав пальцы в своих волосах, Феликс одобрительно промычал. Ему нравилось, как Хёнджин направлял, контролировал глубину и скорость. Раньше такого за собой Феликс не замечал, но сейчас только за радость. Он снова выпустил член, поднял взгляд на Хёнджина и, похабно улыбнувшись, пустил тонкую струйку слюны на головку.       — Да ты… — Хёнджин громко простонал. — Блять, Ликс!       Кажется, понравилось: аж материться начал. Феликс не знал, как он выглядел со стороны, но, видимо, горячо. Обхватив член, он провёл несколько раз вверх-вниз. Собственное возбуждение тяжёлым комом осело в животе, пальцы подрагивали, пульс колотил в ушах. Хёнджин приподнялся, раздвинул ноги сильнее и, вынудив Феликса нависнуть над ним, напористо сунул язык ему в рот. Поцелуй получился жадным, нетерпеливым. Они периодически сталкивались зубами, но даже это было приятным. Поймав руку Феликса, Хёнджин направил её вниз, под мошонку, и когда пальцы коснулись сфинктера, Феликс замер. Шестерёнки в голове двигались со скрипом. Чего это Хёнджин удумал?       — Ты что? — прохрипел Феликс.       — Секса хочу, что.       — Ты собрался быть снизу?       Приоткрыв рот, Хёнджин свёл брови. На его лице явственно отражалась мозговая деятельность.       — Ну да?       Феликс отнял руку, осел на задницу и рассмеялся. Они ведь даже не обсудили роли. Феликс так хотел его, мечтал ощутить внутри — и уже давно. Не задумался, что Хёнджин, возможно, предпочитал быть принимающим.       — Я тоже, — хрюкнув от смеха, оповестил Феликс, — почистился и всё такое.       — Надо было сразу об этом поговорить, — Хёнджин приложился ладонью по лицу. — Неловко получилось. Но я, если что, универсален.       — Супер. И я, — кивнул Феликс. — Что делать будем? На камень, ножницы, бумагу?       Громко фыркнув, Хёнджин покачал головой и поставил на ладонь кулак:       — Давай. Кто выиграл, тот снизу.       Камень Феликса сразу же накрыла бумага Хёнджина. Феликс облизал губы, уселся ровнее, собрался, игнорируя не спадающий стояк под до сих пор повязанным полотенцем. Он хотел выиграть. Хёнджин, скорее всего тоже, не зря же готовился, и Феликсу его желание сладко отдавалось в грудине. Но из них двоих дохрена времени терпел всё-таки не Хёнджин, можно понять, окей? В голову пришла коварная мысль. Когда Хёнджин начал отсчитывать «один, два, три», Феликс, на произнесённом «два» провёл большим пальцем по его влажной головке. Хёнджин вздрогнул, зашипел — член оставался чувствительным. Этот ход он проиграл.       — Грязно играешь, — глаза Хёнджина сверкнули.       — Думаю стратегически, — парировал Феликс и спустился ладонью к яичкам, мягко сжимая. — Один, два, три.       Ничья. Хёнджин коснулся его бедра, провёл выше, забираясь под полотенце и останавливаясь совсем рядом с пахом. Феликс задышал чаще, ощущая поглаживания тёплыми пальцами. Но всё же он первым затеял эту игру. Не отнимая ладони, Хёнджин вновь принялся отсчитывать — голос звучал приглушённо, слова вырывались с придыханием. Феликс, не отводя от него взгляда, провёл языком по верхней губе, закусил нижнюю — ладонь на его бедре сжалась сильнее. Провокация прекрасно работала в обе стороны. Он посмотрел ниже на их свободные подрагивающие руки: ножницы Хёнджина, камень Феликса.       Не говоря ни слова, Феликс сбросил полотенце и сел на Хёнджина, сразу же целуя — мокро и глубоко. Языки охренительно скользили друг по другу, сплетались; движения губ распаляли сильнее. Хёнджин сжал его ягодицы, и Феликс глухо застонал в поцелуй. Он неосознанно толкнулся пахом, вызывая ответный стон: член проехался по стояку Хёнджина. Охуенно. Разорвав поцелуй, Хёнджин лизнул его ключицу и, откинувшись назад, потянулся к прикроватной тумбочке. Феликс завис на подтянутом торсе, который в приглушённом свете выглядел потрясающе. Провёл кончиками пальцев по низу живота, слегка надавливая, пока тяжело дышащий Хёнджин пытался что-то нащупать в ящике.       — Не даёшь сосредоточиться, — выдохнул он.       Феликс в ответ сжал его талию и повёл ниже. Хёнджин, дёрнувшись, тихо ругнулся. Наконец он нашёл, что искал — флакончик смазки и ленту презервативов.       — Я смотрю, у тебя большие планы на ночь, — хохотнул Феликс: в ленте было шесть квадратиков.       — Ты всегда такой болтливый? — Хёнджин сразу же оторвал один презерватив.       — С радостью займу свой рот чем-нибудь поинтереснее болтовни, — Феликс пошевелил бровями.       Закатив глаза, Хёнджин несильно шлёпнул его по заднице, отчего Феликс вытянулся по струнке, и вылил на пальцы смазку. Феликсу, несмотря на универсальность, нравилось растягивать себя, но собственные пальцы не шли ни в какое сравнение с пальцами Хёнджина — длинными и красивыми. Не зря же он часто зависал на его руках. Хёнджин действовал аккуратно и не спеша, ласкал шею, покусывал мочку и шептал на ухо какие-то комплименты. Размеренные движения внутри плавили, Феликс не заметил, как в нём оказалось уже три пальца: он плавал в густом тумане, наслаждаясь крышесносными ощущениями.       — Хватит уже, — вырвалось сиплое из глотки. — Давай член.       Хёнджин, подрагивая, пробурчал что-то вроде: «Мне уже нужно к нему ревновать?», и зашелестел упаковкой презерватива. Головка ткнулась во вход. Мышцы слегка растянуло, но Хёнджин не торопился. Подлил ещё смазки, обхватил за талию и вошёл совсем чуть-чуть. Растяжение ощущалось офигенно, но хотелось больше, хотелось полностью почувствовать его внутри, и Феликс попытался насадиться сам. Его придержали за бёдра, не позволяя. Вот же… Хёнджин явно играл: оттянув ягодицу, немного входил и вновь выходил, водил головкой и хитро улыбался. Феликсу казалось, что он сейчас окончательно свихнётся. Внутри клубилось марево возбуждения, заполняя вены огнём. Мягкая кожа Хёнджина под пальцами, его лицо перед глазами и пухлые губы сводили с ума. Феликс мечтал об этом столько времени, а теперь его ещё и отдаляют от заветного? Он сжал зубы на стыке между плечом и шеей — Хёнджин выгнулся, простонав, — и двинул тазом вниз. Головка вошла сильнее. Хёнджин свои игры прекратил и проник глубже. Вот так, отлично.       — Двигайся, как тебе нравится, — опалив шею горячим дыханием, прошептал Хёнджин.       Феликс втянул воздух, вцепился дрожащими пальцами в его плечи и приподнялся, плавно оседая. Он двигался неспеша, позволяя члену выскользнуть лишь наполовину. Хёнджин мягко подавался навстречу, выцеловывая покрытую испариной кожу. Тягучий ритм обжигал, Феликс ощущал себя словно в невесомости, то поднимаясь, то опускаясь. Чувствовал, как стенки расступаются, пропуская горячий член, и тихо постанывал, стянув волосы Хёнджина в кулак. Хёнджин, в противовес плавности движений, с силой вжался пальцами в кожу на спине, провёл ниже и, обхватив ягодицы, развёл их сильнее. Ощущения обострились. Откинув голову, Феликс несдержанно простонал и насадился резче. Размеренность отошла на второй план. Верно трактовав движения, Хёнджин крепко прижал Феликса к себе, фиксируя на одном месте, и заработал бёдрами. Тихие стоны превратились в громкие, перемежаясь со шлепками кожи о кожу и хлюпающими звуками смазки.       Феликс представлял в своих фантазиях, что секс с Хёнджином будет умопомрачительным, но к тому, что перед глазами чуть ли не моментально появятся слепящие звёзды, оказался всё равно не готов. Хёнджин улёгся полностью, не отпуская его и застонав в унисон. Толчки стали быстрыми и рваными. Внутри ширилась горячая волна, захватывала целиком с головой. Сорванное дыхание вырывалось изо рта. Уткнувшись лбом Хёнджину в шею, Феликс до боли закусил губу. Член охренительно проезжался по простате, волна становилась всё шире и шире, словно сносящее всё на своём пути цунами. В ушах зазвенело. Сквозь оргазм, Феликс чувствовал, как Хёнджин продолжал толкаться, постанывая. Тело ослабло, его буквально размазало и он, будто набитый ватой, лежал, хватая воздух ртом. Наконец Хёнджин крупно вздрогнул и затих. Его грудная клетка тяжело вздымалась под весом Феликса.       Собрав остатки сил, Феликс снялся с члена и скатился на бок. Хёнджин пошарил по кровати ладонью и переплёл их пальцы. Столкнувшись взглядами, они заулыбались, а после и вовсе — счастливо расхохотались. Удовольствие и радость искрили в каждой клеточке тела, приятная усталость наливалась в конечностях, и Феликс подумал, что в принципе готов отъехать в обморок от переполняющих эмоций. Чуть позже, отдышавшись, они пошли в душ. Планировалось по очереди, но что-то пошло не так. В итоге, совместный приём душа закончился оргазмом. Феликс прижал Хёнджина к кафельной стене и, уложив руки на задницу, утянул в поцелуй. Он-то и стал катализатором. Хёнджин обхватил оба члена вместе и классно подрочил им обоим. Пришлось мыться повторно, благо для этого идти никуда не было нужно. Когда голова Феликса наконец коснулась подушки, он, вымотавшись, быстро отрубился.       Утро началось в пустой постели. Он шикарно выспался, словно заново родившись, повернулся на бок, отчего поясницу тут же прострелило тупой болью. Зажмурившись, Феликс сморщился и тихо выматерился себе под нос. Что ж, за удовольствие надо платить. Когда боль утихла, он приоткрыл веки и не обнаружил Хёнджина рядом. Только смятые простыни и пара пшеничных волосков на подушке, которая уже была прохладной. Феликс выполз из-под одеяла, смиренно поздоровался с утренним стояком и, сграбастав свои вещи, поплёлся в душ. Там нашлась запакованная зубная щётка, заботливо оставленная около раковины. На лице расплылась идиотская улыбка. Подмигнув себе в зеркало, Феликс ещё сильнее взъерошил образовавшееся гнездо на голове, в очередной раз поклялся себе не ложиться спать с мокрыми волосами, и принялся за процедуры.       Хёнджин нашёлся на первом этаже. Спускаясь по лестнице, Феликс услышал его голос: кажется, он с кем-то говорил по телефону. Потом хлопок двери, и в доме образовалась тишина. Он что, сбежал куда-то? Нахмурившись, Феликс постоял в гостиной немного времени. Его же не могли кинуть? Что за бред. Дверь хлопнула снова. Послышался шелест пакетов и шаги — в гостиной появился довольный Хёнджин.       — Доброе утро, — улыбнувшись, Хёнджин свободной рукой провёл по влажным прядям Феликса и чмокнул в щёку. — Пойдём завтракать, — он потряс пакетом.       — Доброе утро. Ты доставку заказал, что ли?       — Ага, — Хёнджин водрузил пакет на кухонный остров. — Никакой романтики, уж прости. Кофе-то я в состоянии сделать, но вот сгоревший омлет тебе вряд ли придётся по вкусу, — он грустно покосился в сторону мусорки.       Он пытался приготовить завтрак? Как это мило. Феликс помог разгрузить доставленную еду. В контейнерах оказались оладьи с джемом, кажется, апельсиновым, пара салатов и по порции омлета с беконом. Выглядело всё очень аппетитно, и у Феликса заурчало в животе. Хёнджин принёс тарелки с приборами и кружки с ароматным кофе.       Завтрак проходил в уютной тишине. Феликс подумал, что наверное так и проходят завтраки у пар, когда говорить особо и не нужно, ведь всё понятно без слов. Просто комфортно и спокойно. Чуть припухший Хёнджин без укладки и лёгкого макияжа выглядел очень мило и по-домашнему. Он сидел, подняв одну ногу на стул, и блаженно мычал, жуя оладьи. Они и правда были очень вкусными.       — Феликс, — прожевав, позвал Хёнджин. — Так что ты вчера имел в виду, когда сказал, что ждал этого больше года?       Феликс замер, не донеся кружку до рта. Уши ощутимо запекло, кажется, он покраснел вообще весь. Ну что такое? Нашёл время стесняться, после секса-то.       — А-а-э-э-э…       Хёнджин хитро прищурился и, взяв кофе, поставил локти на стол. Видимо, помогать он не собирался.       — Ну, я это… — Феликс пожевал губу, хрустнул пальцем, бегая взглядом по столу. Хлебнул кофе для храбрости, где-то на фоне жалея, что в кружке не текила, и, выдохнув, затараторил: — Я тебя люблю и хочу уже больше года. Да полтора даже. Но меня невозможно осуждать! Ты себя видел вообще? Кошмар! Как это всё можно терпеть и не влюбиться? И я влюбился! — он несмело поднял взгляд, натыкаясь на широкую улыбку. — Вот. Такие дела, короче…       Фыркнув, Хёнджин покачал головой и весело рассмеялся. Феликс сначала криво улыбнулся в ответ, а потом внутри поднял голову червячок с не особо гордым именем Трус. Но ведь Хёнджин не мог смеяться над Феликсом. Не мог же?       — И на бал ты попал?.. — Хёнджин не закончил фразу, видимо, ожидая, что Феликс её продолжит. Он вроде недовольным не выглядел, но вдруг сейчас вовсю задействовались способности держать лицо в любой ситуации? Отец явно научил его подобным фишкам из-за частого нахождения на публике.       Феликс вздохнул. Сгорел сарай, гори и хата, как говорится.       — В карты проиграл, а по телику как раз говорили про ваш бал. Ну Минхо и сказал мне туда пойти, чтобы я с тобой познакомился вне универа. Я и познакомился. И туфлю его там же потерял. Он потом мне чуть голову не открутил за неё.       Хёнджин заржал подстреленной чайкой, едва не расплескав кофе. Феликс окончательно скуксился. Ну чего он ржёт, блин? Немного угомонившись, Хёнджин обошёл стол, потянул Феликса за локоть и, когда он поднялся, крепко обнял, уложив щёку на плечо. Он слегка вздрагивал — смешки точно рвались из груди, но Хёнджин их сдерживал.       — Горе ты моё луковое, — тихо проговорил он, ладонью выводя круги на спине. — Нервничаешь-то чего? Я же вижу.       — Ну, вдруг ты меня сейчас пошлёшь, — пробубнил Феликс, уткнувшись в ткань мягкой рубашки.       Хёнджин чуть отстранился, обвёл Феликса взглядом. Щёлкнул его по лбу и снова прижал к себе.       — Дурной, что ли? Хотя не отвечай, и так знаю, что дурной, — крыть, в общем-то нечем. Хёнджин вздохнул: — Я спал с тобой, а до этого сказал, что ты мне нравишься. Не в моих правилах врать и, тем более, заниматься сексом без чувств. Не фанат я каких-то интрижек. Ты мне правда нравишься, про любовь мне, конечно, ещё рано говорить, но такими темпами и это не за горами.       Червячок Трус потихоньку уполз в свою норку. Феликс понадеялся, что он оттуда больше не вылезет. Внутри разлилось облегчение, и Феликс крепче обвил руками талию Хёнджина.       — Успокоился?       — Угу.       — Отлично, — Хёнджин выпустил его из объятий и, напоследок оставив поцелуй на лбу, вернулся на своё место. — Давай доедать, кофе остывает.       Чуть позже Феликс засобирался домой. Сегодня предстоял целый променад: вернуться к маме за вещами, а потом ехать в общагу. Пора бы уже: учёба скоро начнётся. Хёнджин притащил какой-то пакет и вручил его Феликсу. Сунув туда нос, Феликс широко распахнул глаза: на дне белела та самая треклятая туфля от сраного Луи Виттон.       — Верни наконец Минхо эту потеряшку, — весело сказал Хёнджин.       — Ты её забрал? Неужто собирался искать меня и примерять туфлю половине мужского населения Сеула? — ухмыльнулся Феликс.       Насмешливо фыркнув, Хёнджин закатил глаза.       — За сравнение с «Золушкой» тебе, конечно, плюс. Но в отличие от того тормознутого принца, я тебя и так запомнил. Сложно было не запомнить. Просто забрал, чтобы потом вернуть, надеялся же, что встретимся.       Внутри ёкнуло — он надеялся.       Наконец, распрощавшись поцелуями, что опять едва не привели к горизонтальной поверхности, Феликс уехал.

***

      — Хо, ты не поверишь! — заорал Феликс, влетев в общажную комнату.       Минхо ранее отписался, что уже вернулся и спрашивал, когда будет Феликс. Он точной даты не знал, а потому ничего толкового ответить не смог. Сейчас же сожаление об этом накрыло с головой: Минхо лежал на своей кровати, но видны были только его руки, сжимающие талию голой девушки, что недвусмысленно покачивалась на нём.       — Ох ты ж бля, — Феликс резко отвернулся, чувствуя, как загорелись щёки. Рад ли он за Минхо, у которого, кажется, наладилась личная жизнь? Безусловно. Хотел ли он видеть, как эта жизнь налаживалась? Определённо нет.       Девушка громко ойкнула, послышалось шебуршание.       — Тебя стучаться не учили, что ли? — угрожающе процедил Минхо.       — Я тут тоже живу, вообще-то! — Феликс по инерции хотел повернуться, но вовремя осёкся.       Минхо пробурчал что-то неразборчивое. Феликс подозревал, что там произносился адрес, по которому его посылали сходить нахуй. Мимо пронеслась покрасневшая девушка, скомканно кивнула, приветствуя, и выскочила за дверь. Феликс обернулся. Минхо стоял около разворошённой кровати с каменным лицом и сложив руки на груди. Стало немножко страшно.       — Эм, привет? — издалека начал Феликс, разуваясь осторожно, чтобы не спровоцировать.       Минхо молчал, пока он вешал куртку, приглаживал волосы и снова цеплял пакет с туфлей. Тишина ощущалась гнетущей, Феликс чувствовал себя на волосок от смерти, к которой приведёт праведный гнев друга.       — У меня для тебя кое-что есть, — Феликс неловко протянул пакет с туфлей, искренне надеясь, что она станет спасением.       Минхо, раздувая ноздри, выхватил ношу из руки и заглянул внутрь. Недовольство на лице сменилось удивлением, а следом — неописуемой радостью, будто он получил в подарок игрушку, о которой мечтал всё детство.       — Мой Луи! — Минхо любовно огладил пальцами белую кожу туфли. Феликс подумал, что он её сейчас ещё поцелует, но туфля отправилась в коробку к своей паре, что пережила долгую разлуку. — И где она была?       — У Хёнджина, — Феликс растянулся на своей кровати и расплылся в улыбке, мечтательно прикрывая глаза.       — У вас свиданка была?       — Лучше! — Феликс протянул руку вверх с поднятым указательным пальцем.       — Трахались, что ли? — судя по звукам, Минхо застилал постель.       — Занимались любовью, остолоп, — подчёркнуто серьёзно поправил Феликс. — Боже, он великолепен. Ты бы видел, какие красивые у него мышцы… Не перекачанные, а идеально подтянутые. Хотя нет, не надо тебе такое видеть, это всё Хёнджина и моё. А как он обалденно целуется!       — Бля, избавь от подробностей.       — Ой, а сам-то? Устроил тут совокупление. Я, может, тоже не хотел ничего знать.       Феликс закусил губу, чтобы не заржать, когда Минхо насупился. Слова явно попали в цель.       — Кто это, кстати? — Феликс с любопытством перевернулся на бок и подпёр голову рукой.       Минхо достал с полки упаковку крекеров и залез на свою постель.       — Союн со второго курса, — крекер выпал на покрывало, и он ругнулся. — Я тебе про неё говорил.       — И что, можно поздравлять? Мой дружище больше не одиночка?       — Ага, мы встречаемся уже неделю, — с набитым ртом и довольной рожей проговорил Минхо.       Феликс за него по-настоящему обрадовался. Он же столько времени пытался завести отношения, да всё было мимо. Уже даже беспокойство одолевало, вдруг на Минхо какая-то порча? Но всё нормализовалось. И девушка красивая, насколько Феликс успел заметить; про другие качества он ничего сказать не мог, ведь знать не знал кто такая Союн со второго курса. Он младших не особо разглядывал. Да и старших тоже. Да вообще никого, кроме Хёнджина, если уж начистоту.       От отношений Минхо мысли плавно перетекли к его собственным — с Хёнджином. А они, собственно, кто теперь друг другу? В чувствах признались, переспали, дальше-то что? Встречаться никто не предлагал. И нужно ли это вообще? Может, у пар такое происходит без каких-то предложений и естественным путём? Хотя, Минхо вон Союн предлагал. Боже, как это вообще работает? Голова едва не вскипела. Феликс цапнул телефон и быстро настрочил сообщение Джисону в Какао.       Ликс       «ты харин встречаться предлагал?»       Он барабанил пальцами по одеялу в ожидании ответа. Оповещение пришло быстро.       Собрат по геншу       «я не понял, ты её увести собрался?»       Феликс блякнул, перечитал своё сообщение и зафейспалмил. Выглядело реально странно.       Ликс       «у неё нет одной важной детали. члена, собственно. так что не переживай»       «но лучше ответь! вопрос жизни и смерти»       Собрат по геншу       «ну да. мы ещё подростками были, я тогда купил огромный букет тюльпанов и притащился домой к хванам»       «джинни трындец ржал надо мной, когда я от нервов начал заикаться и попросил харин стать моей девушкой»       «а тебе это зачем?»       Ликс       «научный интерес. всё, спасибо»       Легче не стало. Выборка хоть и маленькая, но всё равно показательная. И вот ему встречаться никто не предлагал. Хотя, с другой стороны, он же не жеманная принцесса, ждущая рыцаря с белым конём. Сам может предложить. Только то, что Хёнджин не попытался сразу расставить все точки над «и», продолжало беспокоить.

***

      Через несколько дней началась учёба. Феликс на пары собирался нехотя, а потом вспомнил, что моделирования в новом семестре уже не будет, и сразу повеселел. Он даже пообещал себе взяться за голову и подходить к учёбе ответственнее, без откладывания всё на последний момент. Минхо над ним поржал и поставил сотню вон на то, что он продержится максимум неделю. Немного обидно, только в глубине души Феликс подозревал — так оно и будет. Но рожу всё равно скривил, ибо нехер не верить в друга.       Первый день прошёл невообразимо скучно. Пары хоть и были, но чисто номинально: новые преподы устраивали вводные лекции со знакомством, а прежние видимо не хотели грузить студентов и грузиться самим. Так что Феликс все пары с чистой совестью проболтался где-то в своих мыслях. Он отправил сообщение Хёнджину, но их группу, как оказалось, загрузили сразу же: Хёнджин сказал, что сидит в студии и пишет с натуры какого-то деда, а хотел бы Феликса — пообещал же на балу. Феликс пожелал удачи с дедом, пошутил про себя и французских девушек, и вздохнул. День казался бесконечным. Рядом за партой дрых Минхо, а ему самому стало совсем скучно, так что пришлось запускать Геншин. Статус отношений с Хёнджином так и не выяснился: не хотелось это делать в переписке или по видеосвязи, а встретиться им пока не удавалось. В итоге, в таком черепашьем темпе прошла вся неделя.       Феликс с кислой мордой сунул в сумку тетрадь и потопал из аудитории.       — Какие планы на сегодня? — в холле Минхо закинул ему руку на плечи.       — Тусоваться на морозе, чтобы ты покувыркался с Союн, не пойду. Отстань.       Феликс повёл плечами, скидывая с себя чужую конечность. В прошлый раз, конечно, пришло спасение в виде Хёнджина, но вряд ли такое сработает снова.       — Обижаешь, — притворно горько вздохнул Минхо. — Я, вообще-то, хотел предложить отпраздновать мою успешную личную жизнь и вечером зависнуть с соджу и сериалами.       А вот это уже звучало интересно. Феликс почувствовал, как его губы растягиваются в улыбке. Давно у них не проводилось таких посиделок. Он согласился, уже предвкушая, как здорово налакается и натрескается закусок.       Но встречи с соджу не было суждено состояться. К вечеру написал Хёнджин с предложением куда-нибудь сходить, и Феликс моментально перестроил маршрут. Перед Минхо стало немножечко стыдно, он же не кидало, в конце концов, но любимый дружище махнул на него рукой, напомнил о важности контрацепции и выпнул из комнаты. На пороге Феликс столкнулся с Сынмином: видимо, тот будет скрашивать вынужденное одиночество Минхо.       Хёнджин ждал в машине возле ворот общаги. Феликс залез внутрь и приветственно чмокнул его в щёку, отчего Хёнджин разулыбался, а потом сгрёб в объятия. Судя по всему, обниматься он в принципе любил.       — Опять шапку не взял, — проворчал Хёнджин, словно курица-наседка, и потрепал по макушке.       — Да мы же в машине.       — Не всё же время. Не хватало, чтобы ты заболел.       Сам Хёнджин сидел в шапке, но Феликс таким примерным просто не мог быть из-за врождённой безалаберности. Хоть капюшон есть, и то хорошо. Он перевязал сбитый пучок и, глядя на мелькающие за окном огни, спросил:       — Куда едем?       — Сюрприз.       Больше от Хёнджина добиться не удалось. Он рулил с загадочным лицом и отвечал на любые вопросы, кроме вопросов о конечном пункте их поездки. Они заехали за бургерами и кофе и поехали дальше. Высотки постепенно сменились частными домами, а потом и вовсе замелькала трасса за городом. Феликс вертел головой по сторонам, силясь понять, куда же они всё-таки направлялись. Любопытство разбирало всё сильнее. Он снова попытался вытянуть хоть что-то из Хёнджина, пускал в ход хитрость и разные уловки, но тот искусно менял тему. Наконец они въехали в какой-то лес. На грунтовой дороге немного потряхивало, фонарей тут не было, и деревья за окном казались сплошной чёрной стеной. Вот сейчас даже беспокойство начало одолевать. Хёнджин же не мог везти его к работорговцам или покупателям органов? А бургеры это так, последний ужин. Внезапно лес расступился, и показалась большая открытая поляна.       Хёнджин припарковался, подхватил пакет с едой, кофе и, поманив Феликса за собой, вышел из машины. Поляна оказалась оборудованной смотровой площадкой. Недалеко стояла ещё одна машина, Феликс присмотрелся: та ритмично покачивалась. Не оценив такое непотребство, Феликс фыркнул и припустил вслед за Хёнджином. Тот уже подошёл к ограждению и счищал снег с лавочки. Критично осмотрел её, сходил в машину за небольшим пледом и постелил его сверху. Второй плед, побольше, оставил в руках.       — Присаживайся, — он отвесил шутливый поклон.       Феликс сделал кривенький реверанс и уселся. Перед ними расстилался Сеул. Город сиял разноцветными огнями, переливался, завораживал. С высоты он выглядел потрясающе. Феликс залип, выдыхая небольшие облачка пара.       — Красиво, правда? — тихо проговорил Хёнджин.       — Очень.       Хёнджин накрыл их обоих пледом и зашуршал пакетом, выуживая оттуда по бургеру. Потом вручил бумажный стаканчик кофе и принялся есть. Феликс жевал, не сводя глаз с города. Тут было хорошо, спокойно. Если не считать парочки позади, что закрылась в машине, конечно. Всё съев, он выбросил упаковку в пакет и хлебнул кофе. Хёнджин обвил его руку, прижимаясь поближе. Вот теперь совсем хорошо.       — Люблю это место, — произнёс Хёнджин. — Родители возили нас сюда с Харин, а потом я начал ездить сам. Здесь можно здорово очистить мысли или просто отдохнуть. Я как-то даже рисовал этот вид. Сейчас покажу, — он вытащил телефон из кармана и начал листать галерею. Через пару мгновений поднёс экран к Феликсу:       — Смотри.       Город на рисунке был дневным, но не менее красивым. Хёнджин нарисовал его акварелью, цвета казались мягкими и воздушными, Феликсу особенно понравилось небо.       — Ты очень талантливый, — Феликс приблизил участок с большим облаком. — Обалдеть просто.       — Спасибо.       Хёнджин от похвалы, казалось, немного смутился. Он выглядел очень мило, и Феликс едва не расщепился на тысячу маленьких орущих Феликсов. Даже не верилось, что с ним теперь вот такой замечательный парень, по которому он сох столько времени. Кстати, об этом.       — Кхм, Хёнджин-а…       — Что такое? — Хёнджин спрятал телефон и уложил голову Феликсу на плечо.       Феликс немного замялся. Страха, что его пошлют не было, но неловкость никто не отменял. Он глубоко вдохнул, выдохнул, уложил щёку на макушку Хёнджина и спросил:       — Мы же… ну это… встречаемся, да?       Хёнджин отстранился и вперил в него удивлённый взгляд, словно увидел какое-то чудо света. Моргнув, приоткрыл рот, выдохнул облачко пара и неуверенно произнёс:       — Ну да?       «Ну да?». «Ну да?», блять? Видимо в выражении лица Феликса что-то промелькнуло, потому что Хёнджин сразу же поспешил объясниться:       — Мне казалось, и так всё очевидно. Я не думал, что нужно проговаривать это вслух, и уже давно считаю тебя своим парнем. Извини, надо было поговорить.       Феликс почувствовал себя невероятно тупо. Не от слов Хёнджина, вовсе нет. Просто он накрутил себя в очередной раз, когда по факту всё было более чем замечательно. Хёнджин считал его своим парнем, да и поведение его соответствующее, а Феликс распереживался. Облегчение разлилось в разуме, розовые пони с единорогами запрыгали, бабочки в животе закружились. Он позволил широкой улыбке появиться на лице:       — Я тоже считаю тебя своим парнем и пиздец как рад этому.       Феликс обхватил щёки Хёнджина и звонко чмокнул в губы. Тот попытался улыбнуться, но из-за сжатых щёк это выглядело очень смешно, и Феликс захихикал. Сместив руки на плечи, он поцеловал его снова. Хёнджин обнял и, видимо, наткнулся на упавший капюшон — недовольно замычав в поцелуй, он накинул его Феликсу на голову. Сбоку послышался хруст снега, пришлось оторваться друг от друга. Поправив плед, Феликс принял самый невинный вид и уставился на Сеул, периодически косясь на Хёнджина. У него подрагивали уголки губ, словно пытался сдержать рвущийся наружу смех.       — О, а вы тут откуда?       Феликс и Хёнджин синхронно повернули головы вправо. Рядом стоял Джисон, держа за руку Харин. Лица их показались то ли растерянными, то ли удивлёнными. Феликс глянул на парковку: третьей машины не прибавилось.       — А вы? — хитро протянул он.       — Гуляли, — тут же нашёлся Джисон. — Место хорошее, красивое.       Харин что-то зашептала ему на ухо, и Джисон захлопнул рот. Даже в полутьме Феликс разглядел, как его щёки становятся пунцовыми.       — Ты чего покраснел? — свёл брови Хёнджин. — И не говори, что от мороза, не настолько тут холодно.       Ага, Хёнджин, кажется, шатающейся тачки не заметил. Вот сюрприз ему будет. Феликс никого палить не стал, пусть сами разбираются. Он только тихонько ржал, слушая сбивчивые оправдания Джисона. В конце концов Хёнджин явно понял, чем тут занимался друг с его сестрой, и подорвался с места с криком: «Охренели, что ли? Прямо в общественном месте!». Джисон ломанулся куда-то в сторону, причитая: «Да тут людей нет!». Хёнджин понёсся за ним, по пути швыряя в его спину снег.       Рядом присела Харин.       — Теперь Джисона не спасти, — хохотнула она.       — Помянем, — Феликс поднял стаканчик с кофе вверх. Харин подхватила стакан Хёнджина и тоже подняла его в воздух, кивая.       Отпив напиток, она спросила:       — Вы же с Хёнджином встречаетесь?       — Да, — произнесённое слово приятно отдалось в сердечке. Отвечать на этот вопрос утвердительно оказалось обалденно здорово, и Феликс довольно прикрыл глаза.       — Я рада за вас. Ты кажешься классным парнем, надеюсь, у вас всё будет хорошо, — Харин покрутила в руках стаканчик и добавила, глядя на Феликса:       — Позаботься о нём, ладно? Мой брат, несмотря на постоянно уверенный внешний вид, очень мягкий и добрый. Не хочу, чтобы он однажды из-за этого обжёгся.       Феликсу и самому бы не помешала забота, но позаботиться о Хёнджине он готов.       — Конечно, — улыбнулся он.       Харин удовлетворённо кивнула и перевела взгляд на сияющий город вдалеке. Спустя несколько минут к скамейке подошли запыхавшиеся Хёнджин и Джисон — оба целые. Джисон сразу же уселся к Харин и принялся жаловаться на снег за шиворотом, а Хёнджин примостился к Феликсу, переплетая пальцы.       Феликс глядел на его лицо, немного покрасневшее от бега, и всё никак не мог насмотреться. Время, когда он видел Хёнджина в коридоре универа и боялся подойти, закончилось. Полтора года, которые Феликс будет помнить с теплом, переросли в то, о чём он смел только мечтать. Сжав пальцы Хёнджина в ладони, Феликс мягко поцеловал его в щёку и, выдохнув, положил голову на плечо. Внизу огоньками продолжал переливаться Сеул, пока в душе сияли такие же красочные искорки.