Бордово - красный

.𖥔 ݁ ˖

      Иногда его хотелось трахнуть.       Эту мелкую мразь по имени Люцифер. Хотелось понять, что же в нём нашли его бывшие жены. Понять, чем они так кардинально отличались, что две самых прекрасных женщины ушли именно к ныне падшему Серафиму.       И он понял. Очень хорошо понял.       Но не так, как могла бы понять Лилит или Ева. О нет. Чтобы понять все прелести этого способа нужен был хуй. Охуительный хуй Адама, потому что другой он не видел в этой пиздецки сочной дырке и не хотел видеть.       Первый человек прекрасно помнит, как каждый новый год, ещё до истребления, они вели простой подсчет душ. И зачастую — всегда — у ада было преимущество. Но именно в тот год Рай выиграл. Ровно на одну душу. Но, крест его дури, как же тогда Адам хотел взглянуть в глаза Люцифера и поиздеваться. В эти рубиновые глаза с золотым отблеском, от которых временами в голове всплывали абсолютно не те мысли.       В общем, именно в тот год Адам и узнал от Сэры, что может, так-то, спуститься в ад. Конечно, предварительно оповестив Морнингстаров, выполнив всю работу, убедившись в своей безопасности и так далее.       Вот так вот, прихватив с собой бутылку лучшего райского вина, Адам спустился к Люциферу в гости. Удачным было и то, что Лилит была занята устройством ада уже несколько дней кряду, да и в ближайшую неделю появляться была не намерена. Так что визит Адама был очень даже кстати.       Вот так вот они — первый человек и первый падший ангел — расположились в шикарной гостиной в бордово-красных тонах. Вино из лучших ягод небесных садов разливалось в граненые бокалы. А потом пошла ещё одна бутылка, но из погреба Морнингстаров. А потом ещё одна и ещё. И сознание медленно расслаблялось, постепенно погружаясь в думу желаний пьяного разума.       Они и сами не заметели, как с отдаленных кресел переместились на диван. Как под жаром собственных тел, половина одежды была снята и откинута. Как они все ближе были друг к другу. И как они смотрели на губы, что бессвязно бормотали о чём-то таком далёком, что было абсолютно плевать.       А потом все поплыло ещё сильнее, когда они в открытую жались друг к другу, но при этом настойчиво это отрицая и продолжая делать вид, что все в порядке. Смотрели в пустоту перед собой, пока закинутая на плечо Люцифера рука оглаживала плоскую грудь через тонкую ткань. Пальцем медленно, будто дразня, оглаживала розовые соски. Те выпирали, заставляя уже поплывшего, во всех смыслах, Адама пялиться и прерывисто дышать в белую шею. Иногда подавая признаки разума тупыми поддакиваниями в разговоре. На более он был уже не способен. Либо это, либо пошлый бред.       Люцифер несдержанно мычит, сжимая ляжку человека, и жмурится. А все потому, что Адам не выдерживает.       Языком горячим по сонной артерии проводит, а пальцами ткань оттягивает вместе с нежной кожей. Не может. Жадно сглатывает накопившуюся слюну. Вылизывает мраморную шею жадно, то и дело над ухом слышится невнятная просьба. Только вот продолжить или остановиться не ясно. Адаму уже похуй.       Он ловит чистый собачий кайф, когда рукой по упругой ягодице проводит и сжимает. Та такая поддатливая. Мечта любого мужчины и женщины, не меньше. Лучшее, что он трогал. И ему пиздец как хочется посмотреть, как эта задница будет скакать на его члене. Как о горячую кожу будут биться яйца, когда он будет вдалбливать ее владельца в постель.       Падший же как назло подставляется. За загривок его хватает и от вылизанной шеи оттягивает. Как животное. Тот и выглядит как животное. Опьянённый, возбуждённый до предела. Одно резкое движение — и въебет. То есть, выебет. Жестко, до звездочек перед глазами.       И Люци это делает. Затягивает в поцелуй и тут же сдает позицию лидера, ведь Адаму рвет крышу. Он звереет, как животное при спаривании. Грызет губы и язык, тут же заваливает и всасывается так, что задыхаешься. А потом, с чмокающим звуком вылизывает всё вблизи губ. Даёт таким образом вздохнуть. И берет за бедра, стальной хваткой вцепляется, пересаживая на каменный стояк, что тут же в задницу упирается. Тазом трется, будто через ткань войти хочет в желанную дырку. Кадык прикусывает, но не больно, вырывает тихий стон.       И Люцифер готов поклясться, что сошел с ума, потому что сам на бедрах скачет. Вставшим членом потирается, стимулируя и дразня этого гада. Тот рычит и снова в поцелуй втягивает, хмурит брови и смотрит в наглые, полные вызова и желания глаза. Впрочем, у него такие же.       И одежда буквально разрывается под напором. Ткань трещит от когтей. — Адам.. — Звучит с предыханием, тихо.       И вышеупомянутый тает от внезапного прилива нежности в венах. Это кажется таким лишним сейчас, но он не может сопротивляться порыву. Тычется лбом в лоб и ласково по щеке рукой проводит. Мягко так целует, влюбленно до безумия, пока другой уже голое тело обласкивает.       Спускается ниже, не забывает метки алые на коже ставить. Хочет, чтобы все знали, с кем сегодня спал Король Ада. И чтобы эта сука Лилит тоже знала!       Чтобы не липла к падшему. Чтобы свои ручонки подальше держала от его задницы. И вообще съебалась в закат или куда подальше. Чтоб не смела ласково ему на ушко что-то нашептывать. Чтоб вместо нее Адам в большой кровати спал и прижимал этот опасный, но пиздецки милый комочек в объятиях. А ещё чтоб его не целовала, и не трогала, и, блять, не смотрела! Это его! Он так решил! Когда? Прямо сейчас!       На утро он не вспомнит эту мысль, но ощущение сладостного владения чем-то ценным — останется.       А ещё он будет помнить, как языком проникал в плотные стенки. Как несдержанные стоны наслаждения отдавались дрожью в члене, пока оттуда текла белая капля предэякулянта. А ещё помнить, как под ритм толчков качал бедрами, трахая воздух и дроча падшему. Тот глаза закатывает. Тоже плывет и как шлюха, без капли стеснения, язык высовывает в очередном вскрике возбуждения.       А потом сдуру входит с одного толчка, тут же жалея об этом, потому что чуть не кончил. У обоих отдышка перед долгим марафоном. Опять поцелуй, глубокий, но нежный и до розовых соплей любящий.       Враги так не целуются.       Враги вообще не целуются.       А не похуй ли?       И медленно выходит. Чувствует, как его член обратно засасывает, и еле унимая дрожь, входит обратно. Резко, так что воздух выбивает. Потом повторяет процедуру до тех пор, пока не слышит первый стон, и, наконец ускоряется. Все внутри трепещет от восторга.        Люцифер был охуенен. А его задница ахуительна до такой степени, что у Адама потекли слюни. Когда он успел высунуть язык от кайфа?       Не важно.       Ускоряется, наслаждаясь шлепками кожи о кожу. За бедра до следов хватает, ускоряется с каждым толчком. Глаза сами к верху лезут, сам стонать начинает и не замечает, что от волны оргазма крылья распустились. Просто продолжает в жадную дырочку долбиться. — Не ост..анавливайся! Пожалуйста, не.. Блять, Адам! Да!       Натурально кричит от восторга падший, кончает себе на живот. Ноги с приятной судорогой дрожат. Но первый и не планировал останавливаться.       С рычанием выходит из пульсирующего ануса. Секундно наслаждаясь видом, прежде чем переворачивает, грубо хватая за блондинистый затылок и, кусая в холку, зубами впиваясь до крови, входит с приветственно протяжным стоном нижнего.       Они трахаются одичало, послав в пизду все эти ваши правила и усталость. Ебутся, как псы, и меняют позы одну за другой. Успевают запачкать спермой диван, кресла, пол и стол. Идут — а точнее Адам идёт, пустым взглядом выискивая нужную дверь, пока Люцифер устало стонет на его члене — в спальню.       А как приходят, то двигается только Адам. У него тормоза снесло на раунде так седьмом. И все, пиздец.

.𖥔 ݁ ˖

      Уже за полдень следующего дня. Люцифер чувствует, что если двинется, то из него польется. Этот сукин сын кончал только внутрь. — Ты у меня забеременеешь.. — Кусая за ухо, хрипит первый человек, пока падший в сухом оргазме распускает крылья. — Адам, ты ебаный кобель. — Люцифер цедит фразу через плотно сложенные зубы, закрывая руками абсолютно полностью покрасневшее лицо. — А почему это я ебаный, если ебали тут тебя? — Насмехается вышеупомянутый, как бы невзначай легонька качнув бедрами.       Это вызывает ещё один приступ дрожи и стыда. — Что скажет Лилит?.. — Непонятно кого спрашивает падший. — Слышь, а не похуй ли? — Тут же более агрессивно продолжает Адам. — Еблан.. — Иногда ты напоминаешь мне суку с недотрахом. — Непонятно зачем добавляет тот уже более спокойно, затягивая нижнего против его воли в объятия. — А ты кобель в гон. — От такого резкого проявления нежности Люциферу не по себе.       И пусть он не признается, но ему это определенно нравится.