Спой мне

Спой мне

      Иногда жизнь, может нанести жестокий удар, даже счастливому человеку, с большой семьей, деньгами и славой. Но что делать, когда всю семью сожгли, а тебя хотели принести в жертву демону, ради исполнения желания? Правильно, заключить сделку, возжелать мести и лишь после, стать шикарной пищей для демона.       Но так ли это?       В Лондоне всегда плохая погода, Сиэль убеждался в этом день ото дня, наблюдая за окном вечно грозовые тучи, и малое количество солнца, которое так необходимо всему живому. Застроенный город, множество людей, что вечно спешат, словно работа это все, что у них имеется и больше ничего. Он завидовал тем, кто бежал скорее домой, чтобы увидеться с семьей, обнять любимую жену, мужа, детей и принести гостинцев, которые успел купить за пять минут до закрытия в каком-то магазине.       Город, в котором вечно что-то приключается, и как всегда это не что-то хорошее, а скорее зловещее. В Лондоне эпоха криминала, убийств, насилия и жажды к деньгам, словно они самое важное в жизни.       Сиэль еще ребенок, пусть и очень умный, ушлый и он же Цепной Пес Её Величества. Но он все еще ребенок, который был вынужден повзрослеть, забыть что такое улыбаться, веселиться или просто спать до обеда, а после уплетать вкусные блинчики приготовленные заботливой мамой или гувернанткой. Ребенок, который продал душу, живя лишь мыслью найти тех, кто разрушил его жизнь, и теперь он, лишь смотрит на демона, что закрывал тяжелые портьеры, темно синего оттенка, зажигал свечи и плавно поворачивается на взор своего господина, что печально смотрел в пустоту, словно этого демона нет. Казалось, как только окна были плотно зашторены, в мире становилось еще пасмурнее, еще больше боли и страданий вокруг. Это поместье, давило, заставляло задыхаться и думать лишь о том, когда же это все закончится. -Господин? — Себастьян смотрит на мальчика, который сидел так, словно он фарфоровая кукла. Лишь коснись его алебастровой кожи, и он рассыпется на сотни кусочков. -Граф?! — Демон немного громче позвал синеглазого, который моргнув, чуть дернув головой, обращает внимание на демона, что плавно, подобно пантере подходит к нему. Тот подцепляет подбородок мальчика, заглядывая в океаны и чуть хмурится.       Как же он не любил наблюдать эти эмоции на лице парня. Не любил этот надменный взгляд, это вечно недовольное лицо, которое корчилось каждый раз, когда мысли, уносили юношу далеко в прошлое, окуная его в ледяной котел. -Будете так хмурится, вы быстро состаритесь, — говорит с усмешкой демон, чувствуя как его руку ударили, заставляя отпустить лицо, а после синие глаза опускаются на пальцы демона, что красиво переливались в свете луны, которая так и норовилась проникнуть в покои юного графа. -Я кажется просил носить перчатки, не хочу видеть эти руки. Сиэль недовольно косится на черные ногти, которые заставляют постоянно вспоминать, что перед ним не человек вовсе. Заставляя выковыривать из головы тот день, когда он молил о помощи, день, когда он плакал как не в себя, и день, когда демон видел настоящие эмоции парня в первый и последний раз. Ну, так думал юноша. Если бы он знал, сколько раз Себастьян наблюдал, как мальчик кричит во сне, плачет и просит все это прекратить, он бы не так часто напускал такое безразличие на себя в присутствии этого нечистого. -Прошу прощения, — пряча свои руки, говорит демон. Он немного отошел назад, понимая, что подобраться к парню ближе, просто не получится. Он как бы нянька, но в то же время, ему не позволяют проявлять заботу, хотя Михаэлис прекрасно понимал, что забота Сиэлю нужна даже больше, чем просто месть.       Сколько он уже в мире людей? Пару долгих лет. И всему чему он научился, это идеально готовить, убирать, исполнять приказы и… И самое главное, понимать эмоции своего господина, который всячески их прячет за маской. -Вы устали, сегодня был тяжелый день. Я приготовил ванную, не желаете искупаться? — Излишне любезный. Излишне идеальный. Но Сиэлю все равно, он такого демона хотел. Чтобы никто не был ему ровней. Тот, кто исполнит любую его прихоть. Он долго смотрел в эти алые глаза и все же вздыхая, встает на свои ноги. Постепенно на пол летит сюртук, затем и рубашка с жабо. Белоснежная ткань касается пола, издавая тихое шуршание. Далее штаны, и все остальное. Себастьян только наблюдает, как юношеское тело оголяется, открывая вид на ровную спину, с красивой линией хребта, чуть изогнутой талией, что многим мужчинам, юношам не свойственно, округлые ягодицы и стройные, худые ноги. Тот просто уходит в ванную, где переступая через бортик, садится в теплую воду, томно выдыхая. Демон привык к такого рода выходкам юного господина, но нельзя утаивать и того факта, что такие выходки, это услада для глаз демона. Это то, что он обожает. Ощущение того, что только он видит таким своего господина. Лишь он поднимает его вещи, аккуратно складывая их в стопку. Лишь он может наблюдать, как грудь Сиэля вздымается и опускается, когда он касается его голой кожи, натирая ее губкой. Только он, а если бы кто-то позарился на мальчика, демон бы разорвал в клочья, словно так и нужно.       В ванной стоял чудесный аромат трав, лаванды, шавлии, казалось, что Сиэль просто уснул, и это возможность для демона, нечаянно коснуться груди рукой. Подняться к шее, провести линию пальцем от острой ключицы к шее мальчика, а после услышать такое тихое, чуть возбужденное: «Что ты делаешь?». И оставить графа без ответа. Он кутает парня в махровое полотенце, уносит на руках в комнату и сажает того на широкую кровать, надевая на него спальное белье. Сиэль сонно смотрит на демона, а после засыпает, стоит голове только коснуться подушки, свернуться калачиком и заткнуть себя одеялом со всех сторон, словно оно способно защитить от кошмаров.       Ночью, Сиэлю опять снится все тот же сон, терзающий его все эти года: горящее поместье, расползающийся черный дым, кричащие родители, а затем смех сектантов и чувство, словно он снова голый лежит на камне жертвоприношения. Его крик, слезы и мольба помочь.       Фантомхайв кричит, дергается на кровати и резко просыпается, вскакивая, принимая сидячее положение. Он жадно хватает ртом воздух, осматриваясь по сторонам. Слышит приближающийся шаг его демона и эти алые глаза, которые заставляют кровь в жилах стыть. Сиэль дрожит, сжимая руки в кулаки и делает глубокий вдох. Он хотел сказать, что все хорошо, и что это пустяки. Но он так устал строить из себя каменную глыбу, что в какой-то момент тянет демона на себя. Он падает на подушки, видя как Себастьян нависает над ним. -Спой мне, это приказ, — говорит парень, сжимая рубашку демона, который тоже видимо готовился ко сну, если тот вообще спит. -Господин… я не… -Спой! -Крикнул парень, ударяя демона по лицу, что посмел ему перечить. Порой Михаэлис желал больше вцепиться клыками в эту тонкую шею и наблюдать как его господин умирает, лишь бы больше не смел приказывать. Но он не мог. Контракт не позволял тому ускорить смерть контрактора. Глубокий вдох, выдох, и демон все же начинает петь. Казалось бы, он демон. Сексуальный, сильный, идеальный. Супер в готовке и убийствах, но такой паршивый в пении, что Сиэль поморщился, смотря на того так, словно увидел дерьмо кошки в своей постели. -Ты издеваешься? — Изгибая бровь, синеглазый смотрит в алые огоньки, и чуть привстает на одной руке. Черноволосы только потупил взгляд. Впервые за столетия, демон чувствует некий стыд, который ему, как демону не свойственный. Но все же, это чувство неприятно обдало черную душу, заставляя сжиматься внутри, желая спрятаться, уйти куда глаза глядят. Тот снова ничает петь, и снова портачит. Фальшивит, ведет ноту не туда. И снова наблюдает этот взгляд юного господина, желая провалиться сквозь землю. -Я не умею петь, — выпалил демон, и зло смотрит на мальчика, что в удивлении поднял обе брови. -Не умеешь? Ты? -Не умею… Вы просите слишком… многое, — честно выпалил брюнет и уже хотел встать, чувствуя, что сейчас в него полетят подушки. Сиэль замолчал. Он задумчиво смотрел на сие существо, которое казалось чувствовало себя отчасти более жалким, чем себя зачастую ощущал Сиэль. Он громко сглатывает и смотрит в алые глаза, а после открывает ротик. -Тогда… я не могу уснуть…. сделай что нибудь с этим, — тихо просит он, снова ложась на подушку. Мальчика притягивают к себе, укрывают и утыкают в свою грудь, где билось черное сердце. Тихо, медленно и размеренно. Целуют в макушку и тихо шепчут, что это был просто сон, далекое прошлое. Что оно больше не повторится. -Засыпай, Сиэль, я буду рядом, всегда, всю твою жизнь и даже больше, — демон снова целует того, но уже не в макушку, а в пухлые, небольшие губки, ведь парень поднял голову, желая снова взбунтоваться за такое неофициальное обращение к себе. Но слова утопают в чужих устах, а после и тело, расслабляется, разум плывет, мутнеет, и тот действительно засыпает в сильных и надежных руках существа, что заменил ему весь мир.