Встретимся в следующей жизни

В вихре лепестков глицинии, с ее сильным ароматом, пробивающимся сквозь другие запахи ночи, Гию широко раскрывает глаза и наконец видит, что может исправить прошлое. Шинобу смотрит на него, широко раскрыв глаза и сияя в сумеречном свете. Ее волосы завязаны заколкой-бабочкой, которую он ей подарил, хотя некоторые пряди выбились из прически, когда она боролась с приспешниками. Она выглядит усталой и запыхавшейся. Но она жива и здорова. Глядя на нее, сожаления, которые он испытывал всю жизнь назад — и неосознанно скрывал в настоящем, — вдруг кажутся слабыми, словно улетучивающимися. Тогда он не мог прийти к ней, не мог из-за всего происходящего. Но в этот раз… — Ты? — Комаго с презрением произносит. Он скользит взглядом туда-сюда между Шинобу и Гию. — Кто ты? — Я думала, ты все изучил, — насмешливо говорит Шинобу. — Не узнаешь Водный Столп, когда видишь его? — Гию наблюдает, как лицо Комаго напрягается, а сквозь бледную кожу проступает краснота. Он поворачивает голову к Гию и хмурится. — Водной столп, — Комаго говорит, как будто эта фраза вызывает у него отвращение. — о вас двоих ходили легенды. Похоже, они оказались правдой. Партнеры, верно? Но, боюсь, ты опоздал. — Он машет рукой приспешникам. — Уведите её. Приспешники крепче хватаются за Шинобу, но Гию уже начал действовать. Быстрым, плавным движением он сокращает дистанцию и наносит мощный удар в челюсть первому приспешнику, отчего тот падает на землю. Второй прихвостень в шоке смотрит на Гию, застыв на месте. Это дает Шинобу возможность вырваться из хватки второго приспешника. Когда он снова пытается схватить ее, она наносит ему резкий удар ногой по голени, от которого он подгибается. Воспользовавшись случаем, Гию пикирует на второго мужчину и запирает его в захват. — Гию! — Шинобу предупреждающе кричит. Первый мужчина снова встал и приближается к нему. И в этой суматохе он видит, что Комаго схватил шкатулку и, шатаясь, поднимается на ноги. — Кем ты себя возомнил? — Комаго говорит, глядя на него. — Ты. Ты всегда был самым ненавистным членом Корпуса и самым недостойным своего положения. От утверждений Гию вздрагивает. Он сжимает кулаки, с острой ясностью вспоминая многочисленные собрания Хашира, на которых он сидел сзади, в тени. Его преследуют мысли о Сабито, о Цутако. На мгновение он моргает и снова теряется в этом темном, туманном водовороте. В первый раз он также не смог защитить Шинобу. Он помнит все это: напряжение, чувство вины, многие ночи под луной, когда он тихо плакал в одиночестве, стыдясь показать свое лицо. — Нет, — говорит Шинобу, — это не так! Гию снова моргает и возвращается в настоящее. Шинобу смотрит на него с диким отчаянием, словно пытаясь сказать: он издевается над тобой, и он приходит в себя. Как раз вовремя, так как первый мужчина бросается вперед и пытается повалить его на землю. Гию спотыкается от силы удара, но ему удается отпихнуть его от себя. Второй прихвостень снова поднимается на ноги. Вдвоем они бросаются на Гию, но тот действует быстро. «Штиль», он вспоминает. Техника из давних времен. На мгновение он замирает, не двигаясь, но в последний момент стремительно наносит удар в живот первому приспешнику. Тот вскрикивает и падает на землю. К сожалению, он сражается не кулаками, а мечом, и в этой жизни, каким бы атлетичным ни было его тело, оно все равно не такое, как в прошлом — без изнурительных многочасовых тренировок и побед над демонами. Он едва уклоняется от удара в лицо, и только благодаря удаче, когда второй приспешник борется с ним, Гию удается сделать сальто назад и прижать его к земле. — Ублюдок, — мужчина говорит ему. Гию ничего не отвечает, пытаясь прижать его к земле, но уже наблюдая за тем, как второй человек снова поднимается на ноги. — Ты хорош, — признает тот, — но мы больше не будем играть по-хорошему. Гию знает, что ему нужно двигаться, и быстро, но он не может этого сделать, не дав другому мужчине освободиться. Первый мужчина начинает на него нападать, и тут он слышит, как Шинобу издалека доносится слабый крик. — Стоять! «Наконец», думает Гию. Все замирают, случайно или нет, и Гию, воспользовавшись случаем, скатывается с первого мужчины. Он не может подавить легкую ухмылку. Братья Шиназугава. Наконец-то. — Черт возьми, Томиока! — кричит Санехиро. — Я не могу больше сидеть и смотреть на это. — Он бежит вперед к первому мужчине и ныряет на него, сбивая их обоих на землю. Они планировали это на всякий случай. Когда Шинобу вошла в дом, а Гию последовал за ней, они попросили, чтобы братья Шиназугава стояли снаружи. Как только Санехиро узнал, что жертвой стала младшая сестра Канаэ, он тут же примчался на место происшествия. Как только офуда показала ему, что Шинобу везут на гору Фуджикасане, они поехали на гору, и Гию велел им ждать в машине, пока ситуация не станет совсем уж ужасной. Видимо, они сочли ситуацию достаточно серьезной. — Черт побери, ты берешь уроки в додзё, и настолько слаб в реальном бою? — Санехиро ругается, снова приближаясь к мужчинам с кулаками наготове. Младший брат Шиназугавы, Ген, уже подошел к Комаго и поставил его на колени, сцепив запястья за спиной. Раздается щелчок, и Гию видит, что на него надели наручники. Он также видит, как Шинобу забирает у Комаго шкатулку и берет ее в руки. Но Гию не может расслабиться — не сейчас, когда второй приспешник пытается вырваться из его хватки. Он вырывается и пытается нанести Гию круговой удар. Однако, несмотря на то, что говорит Шинадзугава, Гию не зря пользуется уважением в додзё, он легко блокирует удар. — Все кончено, — говорит он приспешнику. Одним взмахом руки он наносит решающий удар, лишая того сознания. Комаго в отчаянии рычит и вырывается, борясь с наручниками. — Нет! Я этого не потерплю! — Ты не получишь своего, чертов ублюдок, — рычит на него Санехиро. — Ты арестован за попытку похищения и нападение. Гию наблюдает за разворачивающейся сценой, Комаго Цукихико протестует, пока Ген ведет его в полицейскую машину. Санехиро берет двух бессознательных приспешников и бесцеремонно запихивает их в фургон. Гию видит в глазах Санехиро безумную жажду крови. А еще у него идет кровь из носа от удара по лицу во время драки. — …Тебе нужна салфетка или что-нибудь еще? — Гию спрашивает, когда тот проходит мимо. — Да пошел ты, — его друг отвечает, довольно грубо вытирая нос рукавом. — Из-за этого у меня будет куча бумажной работы. — Э-э… Извини. — Приходите в полицейский участок для допроса. У нас не хватает места для вас, так что вам придется, блять, идти пешком. С этими словами он проходит мимо него. Гию моргает. Ген бросает на Гию понимающий взгляд. Гию может только надеяться, что не Санехиро будет их подвозить, ради заключенных в этой машине. Он благодарит Гена и бросается к Шинобу. Шинобу, держа в руках шкатулку, стоит под одним из глициниевых деревьев. Когда он подходит, ее глаза встречаются с его глазами. — Спасибо, — она шепчет, и ее голос слегка дрожит от облегчения. Гию кивает, выражение его лица смягчается. — Ты в порядке? — спрашивает он. Она слабо улыбается. — Теперь да, благодаря тебе, мой надежный партнер. Он обеспокоенно смотрит на шкатулку в руках. Заметив это, она смеется — красивым, похожим на колокольчик звуком. — О боже. Вы переживаете из-за этого? Такой мнительный. Не волнуйтесь, Томиока-сан. Я уничтожу их прямо сейчас. Не факт, что они когда-нибудь снова зацветут. Легкомысленное подтрунивание и беззаботный тон ее голоса успокаивают его. «С ней все в порядке», думает он. Он представляет себе, как бы всё было, если бы он был рядом с ней тогда — если бы они вместе встретили Доуму. — Я рад, — говорит он. Он вдыхает сладкий аромат горного воздуха, пропитанного цветочными ароматами, и смотрит на окружающую их фиолетовую завесу. Шинобу следует его примеру. Они стоят в тихом раздумье, наблюдая за извилистым танцем падающих цветов на ветру, наслаждаясь золотистым сумеречным небом и пыльной, светящейся луной, которая уже выглядывает. — Помнишь, что старушка из семейной гостиницы Фуджи сказала о глицинии давным-давно? — Шинобу спрашивает мягким голосом. Гию кивает. — Значение глицинии. Верность. Добро пожаловать. И… — Настоящая любовь, вспоминает он ее слова. — Да. И о том, что если мы стоим под глицинией в сумерках, границы миров стираются. И мы можем увидеть свои прошлые жизни или встретиться с душами тех, кто жил в прошлом. Он поворачивается и смотрит на Шинобу. Она сияет и прекрасна. И на мгновение они снова оказываются в прошлом. Как будто он видит ее из того времени — на ней ее хаори с бабочками, а на нем — его наполовину клетчатое. Они стоят под ветвями горы Фуджикасане, под лучами неяркого лунного света, и видят друг друга, как будто это было все те годы назад. Ночь сладка, мир сияет. — Томиока-сан, — говорит она едва слышным шепотом. — Кочо, — тихо отвечает он. И вдруг он понимает, что они словно вернулись туда, где должны были быть, и нашли то, что искали. Шинобу протягивает ладони. Гию тоже делает это. Их руки соприкасаются, и постепенно они переплетают пальцы. — Луна красива, — он говорит ей. — Я думаю так тоже, — она отвечает, улыбаясь, и слеза скатывается по её щеке. — И посмотрите, на этот раз луна действительно видна, в отличие от прошлого раза. Он нежно проводит большим пальцем по её коже. — Ты же знаешь, что я плох со словами. — Я знаю, — она говорит, смеясь. — Вам надо тренироваться в правильном выражении себя. — Я знаю. Поэтому позволь мне сказать это сейчас. — Он делает глубокий вдох. — Кочо. Нет, Шинобу. — Что такое, Гию? — Я люблю тебя. Слова проходят сквозь воздух, и что-то — занавес, глубокая спираль, камень, отягощающий их сердца, — рассеивается, а на смену приходит необъяснимая легкость. Каждый шрам прошлого, каждая слезинка, пролитая по неизменному, — все это испаряется в этом безвременном пространстве под глицинией. Ее улыбка увеличивается. — Прошло больше ста лет, верно? — говорит она, и, хотя она плачет, она также смеется. — Так и есть, — говорит он, понимая, что сейчас выглядит точно так же, как и она. — Что ж, полагаю, я тоже опоздала. — Она снова смеется. — Я тоже тебя люблю. В их объятиях, кажется, тает всё — город, звезды, само время. Есть только они двое, которые преодолели века, чтобы наконец-то быть вместе, как и должно было быть давным-давно. Когда они, наконец, отстраняются, мир, словно возвращается в настоящее. Но даже когда Гию смотрит на нее сверху-вниз, даже когда их прошлое медленно ускользает вместе с опадающими лепестками глицинии, он ощущает тепло ее руки и чувствует, как его охватывает уверенность. Уверенность в том, что все сожаления остались позади и что теперь, когда они встретились в следующей жизни, их больше не разлучат. Он будет дорожить каждым мгновением, проведенным с ней в этой жизни, и в следующей, и в следующей за ней. Он снова сжимает ее руку, и они начинают спускаться по склону горы в сторону города, оставляя позади ветви глициний и воспоминания о прошлой жизни. — Наконец-то я смог защитить тебя, — он говорит ей, пока они спускаются по горной тропинке. Она смеется, заправляя прядь волос за ухо. — И я благодарна тебе за это. Хотя не стоит так беспокоиться. Я не собираюсь больше попадать в неприятности, а даже если бы и попала, со мной всё было бы в порядке. — Я знаю, что ты способна, — говорит он. — Но я просто хочу быть рядом с тобой. Даже если воспоминания уйдут. Я останусь. Она смотрит на него и радостно кивает. — Я тоже, — шепчет она. Они проскальзывают сквозь последнюю завесу цветущего пурпура, и вместе с ней исчезают их воспоминания о прошлом. Но по мере того как они исчезают, в его груди что-то крепнет, и, глядя на Шинобу, он понимает, что она тоже это чувствует. Рука об руку они продолжают идти по тропинке, и лепестки фиолетовых цветов развеиваются на вечернем ветру вокруг них.

***

Звонит будильник и Шинобу моргает, просыпаясь. Она вздыхает, потирает глаза и скатывается с кровати. Она надевает блузку, хорошие брюки, и заколку-бабочку, которую не помнит, откуда получила. Она выбегает за дверь, чтобы начать работу на станции Ниши-Васеда, читая тексты и сообщения на телефоне. Есть сообщение от Тамайо с приглашением на её свадьбу с Юширо, и сообщение от Канаэ об отпуске в Окинаве, вместе с фотографией «Сане-куна», который выглядит менее хмурым, чем обычно. Она улыбается, потом осматривает толпу людей, окружающих её. Мир кипит и наполнен жизнью. Она смотрит на проносящийся мимо пейзаж и думает, что хотя она женщина науки, всё выглядело по-другому в далеком, далёком прошлом. В далёком, далёком прошлом, которое она по какой-то причине помнит. На мгновение она закрывает глаза и пытается вспомнить под шум движущегося вагона метро и приглушенные голоса людей вокруг. Звук шагов в лесу под лунным светом. Ножны меча. Звук чьего-то спокойного голоса, кричащего её имя. — Мы прибываем на станцию Шин-Оцука. Выход слева. Шин-Оцука, Шин-Оцука… Она моргает и открывает глаза, и возвращается к реальности. «О чем я думаю?», она на краткий миг удивляется, выглядывая в окно и в ее поле зрения попадает вид железнодорожной платформы. Отягощенная кратким воспоминанием о чем-то прошлом, она поворачивается и идет за толпой к выходу из поезда. Выйдя из поезда на станции, она роется в карманах, снова достает телефон и прикладывает карточку к выходу. Все это время она думает о том, что она — женщина науки, и верить в то, что такие вещи, как прошлые жизни, могут проникать в настоящее, почти глупо. Но тут она мельком замечает мужчину. Он высокого роста. У него черные волосы, собранные в хвост. На ее лице сразу же появляется улыбка. Она не помнит, как все это началось, но у нее возникает желание протянуть руку, ткнуть его, улыбнуться, посмеяться над ним и вместе с ним. Мужчина смотрит на нее своими океанскими глазами. Она не может удержаться от восторга. Это мужчина, в которого она влюблена, и тот, кто любит ее. — Гию. — Шинобу, — он тепло говорит. Он протягивает руку. Когда они идут вперед, в её разуме мелькает странная мысль — мысль, которая она признает, может даже быть связана с давно забытым прошлым: «Я рада, что нашла человека, которого искала». Оказывается, когда он улыбается ей, он тоже думает о мысли, которая может быть эхом из века назад: «Я рад, что получил второй шанс с ней».

«I'm so glad I got to meet you in the next life».