Седьмой виток

— Рассказывай. Всё рассказывай! — Создателями Кэртианы были четыре брата-божества… — Мы каждый раз с этого начинаем, и каждый раз смешно как в первый. Тебе зефирок в кофе добавить? У меня еще сливки есть и ваниль. — Потому что должны же быть какие-то вечные ценности, которые мы провозглашаем, — отозвалась Селина, — давай зефирки, и сливки тоже давай, я же не Катарина, чтобы лить слёзы над каждым кусочком. Не пойму, куда ей ещё худеть. Мэллит ухватила свою чашку и с любопытством уставилась на подругу. Селина позвенела ложечкой в чашке и выпалила: — У меня, кажется, будет свидание! Гоганни отставила чашку и запищала, хлопая в ладошки. — И кто этот счастливчик? Дашь комментарий для прессы? Сэль со смехом толкнула её в плечо: — Уймись, пожалуйста, акула пера. Дашь потом лучше объявление о помолвке. А пока мы только один раз чуть не поцеловались. Я думала: поцелует, не зря же он на меня всё время на Дороге Королев налетал. Я пару раз даже специально остановилась, он так мило за плечи придерживал, а один раз даже за талию поймал. А потом, когда мы уже расходиться собирались, он так надо мной навис, я даже глазки прикрыла, а он так в лоб меня поцеловал и такой: «Спасибо, дитя». Я думала, с ума сойду от разочарования. — Да о ком ты говоришь? — Мэллит чуть не попрыгивала в кресле от любопытства. — Герман Супре. Он с моим папенькой ещё в Лаик работал. — Ааааа, вот оно что, ты сегодняшний номер видела уже? Селина только отрицательно покачала головой, говорить ей мешало основательно надкушенное пирожное. Мэллит подвинула к ней хрустящую газету: — Читай. «Celebrate», а не «Celibate». В церковные предписания вкралась досадная ошибка, вызванная небрежным переводом с гальтарского! Священникам предписывается праздновать и славить Создателя, а вовсе не соблюдать обет безбрачия! Отец Герман Супре устранил досадное недоразумение. Читайте о новых положениях семейного права с комментариями мэтра Инголса. — Похоже, он настроен серьёзно, — протянула Селина и спрятала покрасневшее лицо в ладонях. В помещение ввалился крайне раздосадованный Лионель Савиньяк. — Мэлл, у меня тут рамочка не работает. — Что, совсем? — С жуткими задержками. Звук дребезжит и прерывается. Про изображение вообще молчу. Гоганни вздохнула. — Я не могу работать в такой обстановке. Давай сюда. Сейчас установлю ретрансляторы, нормально должно стать. *** Катарина ухватила ненавистную газету, разорвала пополам, ещё раз пополам, скомкала обрывки и запустила в стену. Неплотный шар из рыхлой бумаги даже не летел как следует, бессильно развалился, едва она выпустила его из руки. Так что никакого облегчения не наступило. — Господин супруг мой! — вопль услышали, наверное, даже в Багряных землях, но Фердинанд на зов не спешил. Долгий и громкий крик требует большой выносливости, впрочем, Катарина была натренирована годами супружеской жизни. И наконец была услышана. — Что такое, свет души моей? — он оглядел разгромленную спальню и вздохнул, — повелеть убраться тут? — Нет! То есть да, но потом! Я ещё не закончила. Сделай что-нибудь с этой журнашлюшкой! — Э… С кем, прости? Катарина начала расшвыривать вещи с удвоенной силой в поисках поганой газеты. — С этой… — она вертела обрывок в руках, — Мэллит Сакаци. — И чем же она тебе так не угодила? — Ты вообще видел, что она пишет? — Не довелось, этим утром мне было немного не до прессы, — он хитро и довольно улыбнулся, — у меня были более приятные занятия. И что там? — Она пишет, что Выготская считает меня неасфальтированным колхозом! — А это плохо? Ты вообще знаешь, что такое колхоз? — Уверена, это какое-нибудь оскорбление! — Точно? Может быть, тебе сделали изысканный комплимент? — Ты решительно невозможен! Ладно, я сама разберусь. Мне нужен конь и рота солдат! — Желаю всяческих успехов, — Фердинанд успел выскользнуть за дверь и прикрыть её за собой до того, как в неё с грохотом врезалось что-то тяжёлое. *** Перед лицом Германа внезапно появилась надпись «Дайте мне знать, что вы хотите сказать северному оленю». — Что это? — озадаченный Паоло остановился. — Оставьте сообщение после звукового сигнала, — отчеканила надпись металлическим голосом и противно запищала. — Не знаю, — повёл плечами священник, — вероятнее всего нам нужно назвать какой-то пароль, чтобы пройти дальше. Это, наверное, загадка. Где у нас водятся олени севернее всего? — В Торке? — Понятия не имею. Я ни разу не был севернее Олларии. Может быть, в Седых Землях? — И что это нам даёт? — Что любят олени? — Соль? Мох? Носиться как полоумные? *** — Здравствуйте, чем могу быть полезен? — из-за стола навстречу Катарине поднялся широкоплечий бергер. — Я вас засужу! Вы у меня по миру пойдёте! Быстро пишите опровержение и увольте эту… Эту… — Катарина сверилась с клочком бумаги, который всё ещё сжимала в руке, — Мэллит Сакаци! — Может быть чаю? Ромашкового? Вам это, кажется, необходимо. — Мне необходимо, чтобы ваша бульварная газетёнка не порочила моё честное имя! Я подам в суд за распространение сведений, порочащих моё доброе имя и деловую репутацию! — Это каких же? — Вот! — королева потрясала обрывком газеты словно боевым стягом, — «Ольга Выготская считает Катарину Оллар неасфальтированным колхозом»! Это, по-вашему, что такое? Бергер остался невозмутим: — Это заголовок первой полосы вчерашнего номера нашей газеты. А вы несколько неточны в формулировках. Противозаконным является лишь распространение непроверенных и заведомо ложных сведений. А Ольга Выготская действительно так считает и готова подтвердить это под присягой. Так что встретимся в суду. А теперь, если у вас всё, потрудитесь покинуть помещение. — Я этого так не оставлю! Катарина огляделась по сторонам в поисках чего-то, что можно было бы разбить достаточно драматично, ничего подходящего не обнаружила, схватила со стола стаканчик с карандашами и швырнула в бергера. — Взять его под стражу! Солдаты послушно загрохотали сапогами. Бергер с размаху хлопнул ладонью по чему-то под столом и выставил перед собой руки в защитном жесте. — Что происходить? Я плёхо говорить на талиг! Если у вас остались ещё претензии — обратитесь к менеджеру по связям с общественностью. А вот, собственно, и он. В кабинет влетел кэналлиец в красной косынке. Катарина не уследила, что именно он делал, но спустя несколько ударов сердца оказалась на крыльце в компании вяло шевелящихся солдат, пытающихся снова утвердиться в вертикальном положении. Впрочем, получалось это далеко не у всех. — Я потрудилься за вас, — отчеканил кэналлиец, отряхиваясь, — por favor. Buenos dias. Дверь захлопнулась. *** Раздался робкий стук, но на раздражённое «Войдите, не заперто» от Савиньяка никакой реакции не последовало. Мэллит поднялась с кресла и распахнула дверь самостоятельно, закатила глаза: — Рокэ, хорош ночевать, к тебе твой юноша пришёл! Селина, пожалуйста, сделай ещё два шадди! Я не могу работать в такой обстановке! Ричард Окделл неловко топтался у двери, пока Алва выкапывался из плаща и пледов, небрежно набросанных на диван. — Что у вас случилось, юноша? — У меня закончились задания, — сияющий Окделл прищёлкнул каблуками, — я всё-всё сделал и ожидаю дальнейших распоряжений. — Горжусь! — Алва расплылся в улыбке и с гордостью оглянулся на девушек, — видели, какого орла воспитал? Вас крышует кэналлийская мафия, бергерская мафия, гоганская мафия, к вам сюда даже королева пробраться не смогла, а Дикон смог! Окделл счастливо заулыбался и приосанился, довольный похвалой. Мэллит и Селина переглянулись. — Юноша, — гоганни слегка присела, подавая ему чашку, — если ваш монсеньор не сможет вам предложить достойного продолжения карьеры, добро пожаловать в коллектив «Талигойского талигойца». Нам нужны такие люди, — вторую чашку она протянула Ворону, — не обижайся, ничего личного, просто бизнес. Тот кивнул, отхлёбывая горячий напиток и блаженно жмурясь: — И всё-таки, юноша, как вы меня нашли? — Это было легко. Валме сказал, что вы собрались хоть к кошкам на седьмой виток Лабиринта, чтобы вас не донимали с этой короной и женитьбой. Мэллит и Селина переглянулись. — Лучше не стало! — Лионель тряс свою рамочку, — у меня тут десять пропущенных от Катарины и полчаса препираются Супре и его стажёр! Мэллит, сделай что-нибудь, пожалуйста. — Я не могу работать в такой обстановке, — нахмурилась рыжая, — в обмен на новую чашку кофе и помассировать плечики. — Когда-нибудь эти гоганы меня разорят, — вздохнул Савиньяк. — Я согласен. *** — Кажется, мы дошли, — выдохнул Герман, — седьмой виток. — ООО «Талигойский талигоец», центральный офис. Часы приёма: 10.00 — 12.00, — прочитал Паоло, — мы точно пришли куда нужно? — Открывай уже. — Ой, Герман, — пискнула Селина, — так мило с вашей стороны навестить меня на работе. Заходите быстрее, а то кошечка убежит. — Это не кошечка, а закатная тварь, — буркнула Мэллит, — я не могу работать в такой обстановке. Да, честно говоря, ни в какой не могу. И потянулась за тортиком. *** — Так вы знали? — разочарованный Герман угрюмо смотрел на Алву, — поэтому не стали участвовать в наших изысканиях? — Ну да, знал, — он кивнул, отряхивая крошки с манжета, — простите, что не выразился яснее, но я думал, что это общеизвестно. Об этом даже в газетах писали. Вот. Он кивнул на старый номер с заголовком: «Ходят слухи, что глава Дневного Дозора, Рокэ Алва, уже давно не человек, а Изначальная тварь, и точно знает, что находится за седьмым витком Лабиринта».