"Нет спасения - Выживай! Что значит чувствовать?"

Утро субботы. Я вставала с постели, медленно, точно механически, поднимая свои конечности. Скинув с себя одеяло, почувствовала мурашки на теле и ощущение холода, и как он меня окружал. Я побрела в ванную с тяжёлыми веками, которые то и дело норовились закрыться. Хотя скорее не я шла, а ноги сами вели меня туда. Зайдя в ванную комнату, я посмотрела в зеркало над раковиной. Смотря на отражение, я понимала или приходила к мысли, что человек по ту сторону зеркала это всё ещё я. Те же серые, стеклянные глаза, бледная кожа, тёмно-русые волосы, небрежные и сальные, они торчали в разные стороны, я выглядела очень небрежно из-за этого. Я включила воду, чуть наклонилась чтобы умыться, не смотря в зеркало. Прикрыв глаза, плеснула холодную воду себе на лицо. Прохлада в некоторой степени освежила моё лицо, а мозг будто сразу проснулся. Рука сама нашла щётку. Выдавив полосу зубной пасты на щетину и, отложив тюбик, начала чистить зубы. Щетина тёрлась об эмаль, мятная пена заполняла рот, жгла и освежала внутри одновременно. Настолько эти утренние процедуры мне приелись, что я точно могла бы всё это сделать с закрытыми глазами. Закончив процедуры, я снова засмотрелась на гладкую поверхность стекла, из которого на меня смотрела.. Другая Нати. Другая я. Которая будто издевательски, насмехаясь надо мной, повторяла мои движения, моё каменное лицо. Постепенно начало в глазах мутнеть, казалось бы, одной ногой уже проваливалась в пустоту. Отражение же в зеркале на меня смотрело уже с улыбкой. Противной, широкой, исказившейся. Взгляд был ехидным, она довольна была моим состоянием. Ей явно было смешно.      Ещё чуть-чуть и она засмеётся..        В её лице так и читалось:   "Мне так тебя жалко"            "Ты такая беспомощная"      "У тебя ничего нет,                  А у меня есть всё" "Может быть я и по ту сторону зеркала, но кто знает.. Может быть та сторона, это мой мир, где у меня гораздо лучше, чем у тебя? Ты так не думаешь?" Я чувствовала, что я тону. Где? Не знаю. Сколько я так буду тонуть? Не знаю. Но я прекрасно знала одну вещь... Даже ей..      Даже моему клону в стекле хотелось меня осудить, принизить.. Не успев провалиться полностью в бездну, я очнулась, потрясла головой. Всё снова встало на свои места. Я смотрю в зеркало, стеклянные глаза всё-также смотрят на меня отрешённо. Я понимала: клон в зеркале смотрит не на меня, а на точку, которая гораздо ближе к ней. Или может это мне просто так кажется? Выйдя из ванной, мою голову пронзила мысль, точно стрела вонзилась. Вспомнила, зачем я вообще рано встала. Сегодня же я собиралась гулять с Машкой и с.. Ним. С Алексеем. Моим.        Любимым.                        Алексеем. Сердце учащённо забилось при мысли о нём, лицо расплывалось в улыбке, а мозг всё больше и больше заполнялся мыслями о нём. Я словно таяла, когда в мозг проскальзывала мысль о моей любви всей жизни... Я правда люблю его. Я хотела бы, чтобы и он любил меня тоже, но что, если он мне откажет? Тогда в моих чувствах не было смысла? Тогда всё время, что я на него потратила - пустая трата? А в чём тогда смысл?.. В чём смысл сосуда, если из него вылито всё? Оставлена только пустая ёмкость, которая когда-то что-то испытывала. Мысли прервала головная боль. Она разрасталась постепенно, била изнутри ударной волной, пульсировала, не давала даже уйти из реальности. Почему вдруг так случилось? Я слишком много думала о плохом? Нет... Точно. Я спала слишком мало, глаза в ту ночь меня не слушались, не хотели закрываться, следовательно, раз глаза работали, значит работает и весь организм. Вот из-за чего я не могла провалиться в сон. Похоже, перед прогулкой, надо мной они так хотели пошутить в надежде всё мне испортить. Нет уж. Я такого не допущу. Собрав всю силу, которая у меня ещё имеется благодаря ему, в кулак, я осмелилась пойти в гостиную, где и были все таблетки, даже не смотря на то что там спали сейчас опекуны. Мой день важнее их сейчас. Придя к комнате, я остановилась у её порога. Пол предательски скрипел — незаметно проскользнуть сложно. Я посмотрела направо, там они и спали на раскладном диване. Надеюсь, они крепко спят, иначе возникнут у них вопросы. В любом случае стоит быть тише мыши. Я сделала медленный шаг, перетекая с пятки на носок. Тихо.     Ещё шаг.               Тихо.                    Ещё один... Пол громко заскрипел, как будто, так и хотел меня сдать опекунам. Моё тело резко замерло, я стояла как вкопанная. После моя голова сама медленно поворачивалась в их сторону, чтобы посмотреть, убедиться, что они ещё спят. Поняв, что они даже не шелохнулись, я сделала облегченный выдох. Я продолжила.. Осталось несколько шагов. Ещё шаг — тихо.             Ещё — снова скрип. Отчим повернулся на другой бок. Скоро проснётся, если я буду так продолжать. Последний шаг — и я у шкафчика. Открыла его, аккуратно достала коробку, начала искать нужные таблетки. Головная боль пульсировала, стучала в висках сильнее и будто бы отчётливее, отдавая в глазницы, а ударная волна по ощущению передавалась куда-то дальше. Тело с каждым ударом становилось всё тяжелее, как камень. Хотелось просто уползти обратно в постель, но я переборола себя и наконец нашла блистер. Закрыла коробку, шкафчик и так же тихо выскользнула из гостиной. Ноги быстро понесли моё тело на кухню. На кухне светлее, чем в коридоре. Уличные фонари просачивались сквозь окно, делая свет мягким и бледным. Моя рука нащупала в шкафу стакан. Открыв кран, я подставила к ёмкость под струю воды. И в этот же миг тишину нарушил звук наливающейся воды в стеклянную форму. Но даже этот звук был для меня сейчас слишком громким. Однако, раз уж я твёрдо решилась, я с этим и покончу. Наблюдая за тем, как вода лилась в стакан, я задумалась. Задумалась о том, как пройдёт этот день. На какой аттракцион мы пойдём, что будем есть, куда отправимся потом. Перебирала в голове возможные варианты, и все они вели к колесу обозрения. Мы зависнем в кабинке на пару секунд, будем смотреть по сторонам, а потом — Грохот. Стакан выскользнул из пальцев и упал в раковину. Звук получился достаточно громким, казалось, что этот звук мог легко разбудить опекунов. Но я о них даже не думала. Мои мысли были пусты, как чистый лист. Я уставилась на ёмкость. Стакан не разбился. Просто лежал на боку, а вода вытекала тонкой струйкой. Мой взгляд перетёк на воду — сначала быстро, потом уже медленнее стекала в сифон. ... Даже если я и хотела бы пошевелиться, я не могла. Моё тело вновь застыло, даже взгляд всё ещё держался упрямо на пустой ёмкости, когда из него уже давно всё вылилось. Но стоило только лишь моргнуть, так моё тело тут же очнулось, словно я вырвалась из транса. Я взяла стакан и снова подставила под струю, наполнила почти до краёв, закрыла кран. Поставила стакан на столешницу, разжала ладонь с блистером, надавила на ячейку. Таблетка послушно выскочила, я положила её в рот — горьковато — и запила. Боль сразу не пройдёт, но тело перестало так сильно напрягаться. Даже появилось какое-то ощущение лёгкости. Теперь надо подумать о том, как я буду выглядеть на прогулке. Вернулась в комнату, открыла шкаф. Хотя меня привлекает фиолетовый, гардероб не состоит только из него. Тут есть белое, розовое, голубое — раньше у меня просто не было своего мнения. Пока не открыла для себя готический стиль. Он меня заинтересовал. Опекуны были против, но вскоре смирились: «Да делай что хочешь». Я взяла платье — готическое, закрытое, с вышивкой и фиолетовыми ленточками, вшитыми в ткань. Моё первое платье, которое я купила сама. Приёмным родителям я его не показывала. Да и зачем? Мне не нужна чужая оценка. Я просто беру то, что привлекает. Его и надену. Переоделась и подошла к большому зеркалу. Кроме платья, на руке был фиолетовый браслет из бусин с перламутровым пауком в центре. На ногах — капроновые колготки. Пока погода позволяет, можно и лёгкое надеть. Но даже это ещё не всё. Вернувшись в ванную, я схватила сухой шампунь, расчёску и баллончик с чёрной краской. Бледные, почти белые руки принялись колдовать над причёской, чтобы я выглядела более-менее презентабельно. Но над причёской сильно париться не хотела: просто прыснула на волосы сухим шампунем, расчесала их и, встряхнув баллончиком, прыснула на локоны чёлки чёрные, как смоль, краской. Теперь я выгляжу хорошо. Схватив портфель, я сложила в него пару вещей. Это телефон и паспорт. Выйдя тихо в коридор, я надела осторожно свои сапоги, накинула кожаную куртку, тут же, не глядя, схватила свои ключи, и вышла на улицу. До 10 утра ещё рано, можно и прогуляться немного по району. На улице хоть и кипела жизнь, но казалось будто все устали, уже проснувшись, и не хотели вставать, хотели поспать ещё 10 минут. Никогда не понимала этого желания. Какой смысл от лишних 10 минут сна, если человек всё равно не выспится за столько минут и всё равно встанет, начнёт собираться, идти по своим делам? Да и вообще не понимала, как можно так износить своё тело, чтобы не было вовсе желания просыпаться.. Я практически всегда ложусь вовремя и всегда встаю в одно и тоже время. Могу чуть раньше даже встать, но это не имеет значения. И у меня всегда есть смысл просыпаться, идти в школу. С Алексеем Фроловым я всегда чувствовала себя живой и ради него, ради этих чувств я готова была даже чуть ли не полумёртвой приходить в школу. Хотя "полумёртвой" это не совсем точная формулировка для такого человека как я.. Ведь я, итак, уже мертва.. Просто меня починили, единственное, что всё равно эта кукла работает не совсем исправно. Интересно, что Алексей сейчас делает? Может он уже давно проснулся и готовит завтрак для себя и своей дочери? А может до сих пор спит, уткнувшись в подушку? Наверно, он очень красив, когда спит... От этой мысли я улыбнулась, искренне, как это бывает, когда я думаю о нём, когда смотрю на него, когда он рядом со мной и слегка усмехнулась в душе. Мне бы хотелось на него посмотреть... А что он обычно ест? Что он обычно пьёт? Мне так любопытно о нём узнать всё... Всё, до единой мелочи. Я бы хотела быть для него идеальной.. Самой лучшей. Если бы у меня только больше смелости, я бы призналась ему в любви сразу... То, что я знала о нём далеко не всё - делало пустоту внутри ещё глубже. Ещё пустее, чернее. Хотя, казалось бы, куда ещё больше. Даже болело где-то в сердце. Моё сердце ныло, оно также мечтает, как и я. Также хочет, чтобы я узнала о нём всё, чтобы не осталось ни малейшей утаённой от меня информации. А если как-нибудь ворваться к нему в квартиру и взглянуть на все вещи в его комнате?... Хоть эта мысль и быстро пронеслась в моей голове, но она не оттолкнула меня. Наоборот, мне стало любопытно попробовать совершить нечто подобное. Единственное, что это было почти невыполнимо. Как проникнуть в его квартиру, если ключей нет? Только если через Машку, уговорить пойти в гости... А если она меня спалит, то тогда что? Рассказывать ей о том, что я влюбилась в её же отца? А как она это воспримет? Повезёт ещё если не поймёт, а если её это смутит? Станет некомфортно? А если расскажет... ... Почему я вообще думаю о том что почувствует она, если узнает? Но самое страшное что может случится, если она расскажет ему об этом. Лучше стоит отложить эту идею на потом... Может идея сама придёт в голову, даже если самая отчаянная.. По крайней мере это лучше, чем ничего. Я хочу узнать о нём всё. Мои мысли затихли. Как старое радио, которое сделали настолько тихо, что звук вскоре растаял. Подняв глаза, поняла, что уже подошла к их дому. Я это поняла по знакомой уже улице, по знакомой детской площадке, находящаяся неподалёку. В прошлом году я частенько Машку провожала, был период, когда Билли издевался над ней и естественно она не могла пожаловаться своему отцу об этом, потому что верила, что эта надоедливая рожа исправиться. До чего же она наивна... Я обошла дом, чтобы разглядеть их окно. Жили они на 5 этаже, как мне Маша рассказывала, так что я принялась в эту же секунду выискивать глазами их окно. И я нашла. Нашла, потому что я заметила знакомый мужской силуэт. Широкие плечи, ухоженные и великолепно уложенные тёмные волосы. Это был он. И я в этом не сомневалась ни на секунду. Мышцы лица сами начинали подниматься в стороны, я этому не мешала. В грудной клетке забилось чаще. Было ощущение, что биение поступало точно к горлу и ещё чуть-чуть, сердце выскочит, как только найдёт путь наружу. Я нашла их окно. И за то, что я нашла, меня наградили им. Это же называется "счастьем", верно? Я бы хотела это так назвать. Если вы позволите, то, пожалуй, я так это и назову: "моё счастье". То самое счастье, которое я всегда хотела почувствовать, узнать, какого это, быть по-настоящему счастливой. И сейчас я правда чувствую, что я счастлива. Но раз он не спит, значит Машка и подавно. Тогда сколько сейчас время? Сняв с одного плеча лямку портфеля, я повернула его поближе к себе. Расстегнув молнию на нём, достала телефон. Когда экран засветился, я посмотрела на экране цифры, указывающие время. Время 9:30. Ещё 30 минут ждать, когда они выйдут... Ещё подождать. Кажется, теперь я начинаю понимать, как глупо, что я вышла так рано на улицу. Хотя если это оценивать с другой стороны.. Лучше всё-таки выйти раньше, чем потом объясняться куда я пошла. Как бы не хотелось отвести взгляд от окна, я отвела. Просто чтобы люди не косились на меня, не думали, что наблюдаю за кем-то. Пусть это и правда, но не хочу, чтобы об этой правде узнали. Положив телефон в портфель, закрыв и, снова надев его на плечо, я побрела в сторону детской площадки. Так хотя бы ещё немного скоротаю время. Внутри меня снова всё опустело и, я скорее даже чувствовала, что внутри меня снова ничего нет, чем что-то есть. Мир, который я ощущала более красочным, когда видела Директора, снова посерел. Снова стал холодным, отстранённым.. Настоящим. Каким он и был все эти годы. Качель заскрипела, когда я села на её сиденье и чуть качнулась. Конечно, старая, много лет уже пожившая, вряд ли её станут менять. Главное, что держится ещё, правда? ... Наверно, вы всё-таки пришли сюда не за тем, чтобы посмотреть как я тут постоянно в своих мыслях нахожусь, которые так и текут ручьём без какого-либо смысла. Вы пришли же сюда за ответами, я права? Скорее всего. Не знаю, как вы тут не заскучали, но раз уж вы здесь, я, пожалуй, расскажу небольшую историю, чтобы вы знали, как вообще я смогла влюбиться в человека. Так ещё и взрослого. Это было в 5-ом классе. После уроков. Была весна, жаркая настолько, что стоило снимать весеннюю куртку, иначе проступит холодный пот, чтобы хоть как-то остудить тело. И в придачу к тому, что рубашка может стать мокрой, так ещё и под подмышками будет пахнуть. На второй фактор мне могло быть абсолютно всё равно, но всё же... Не хотелось мне вспотеть в такую жару. Я стояла на улице, щурясь из-за солнца, которое так и норовило сжечь мои глаза. Собиралась уже идти домой, как вдруг меня к стене прижал Билли. На тот момент мы уже были некими врагами. Что тогда, что сейчас я не понимала почему он выбрал меня как жертву и что я вообще ему сделала. От этого факта я ещё сильнее скалила зубы и хмурила брови, но я тогда не знала как это чувство прозвать.. Он что-то мне говорил, но я это пропускала мимо ушей. В голове у меня были совсем другие вещи насчёт него. И вдруг мне стало интересно: а что, если попытаться воткнуть карандаш ему в руку? Или попытаться воткнуть в голову? Как сильно он завизжит от этого? Но что более важным мне казалось на тот момент: Смогу ли я вообще его карандашом прикончить? Моя рука инстинктивно потянулась к своему портфелю, чтобы его открыть и достать свой карандаш. Судя по выражению лица обидчика, который до сих пор держал меня у стены, он был... Не знаю я, что он чувствовал на тот момент, если честно. Но если судить только по выражению лица, то можно было бы сказать, что он явно удовлетворён, как будто этого и ждал. А я не знала, чего он от меня хотел.. Если он хотел помереть, то так бы и сказал мне. Меньше сил пришлось бы на него тратить. Но вдруг он в лице поменялся. Глаза были удивлёнными или.. напуганными, а улыбка растворилась быстро и резко, словно он увидел призрака. Ну или того, кто ему точно сможет дать отпор. Вскоре я заметила что мужская рука лежит на его плече. Значит нас заметили... Мы оба подняли глаза одновременно на того, кто решил нашу стычку прервать. Это был он.. Алексей Фролов. Директор школы. Я тогда ещё его не знала, но его факт присутствия не заставил меня что-либо почувствовать. Просто он есть. И благодаря нему всё это сейчас и закончится. — И что тут происходит? — спросил он строгим, басистым голосом. На этом моменте всё удовлетворение Билли улетучилось так же быстро, как и появилось. Он резко меня отпустил и пытался хоть как-то оправдаться. По крайней мере, я могла это понять по его сбивчивому тону. — Да мы просто... Я волновался за неё! Она какая-то.. Очень странная сегодня, плохо ей что ли стало, я хотел предложить проводить до дома, вот и всё.. Какое тупое оправдание — Подумала я на тот момент. Взгляд перешёл на высокую фигуру. Я могла предположить, что, судя по его серьёзному выражению лица: нахмуренные брови, уголки губ были опущенными, но не настолько сильно... Он явно не поверил в его сказку о том, как Билли сильно хотел мне помочь. Как только они перекинулись парой слов, обидчик тут же поспешно скрылся, явно не желая, чтобы из-за такой стычки пришлось приводить родителей в школу. Затем Директор повернулся ко мне. Выражение его лица смягчилось, и он выглядел очень... Добрым. — Всё хорошо? Он тебя сильно обижал? После этого вопроса у меня почему-то подступил ком в горле, а щёки мои чуть порозовели. Я это чувствовала. Но я не могла понять почему. — Да.. П-просто... Немного испугалась, наверное.. — интонация для меня оказалась непривычно мягкой и сбивчивой. В последствии у меня будто бы закружилась голова. По крайней мере было такое ощущение, ведь я совершенно не понимала в какой вселенной я находилась точно, а ноги сами тряслись. Дальше я не помню толком диалог, ибо мой мозг будто бы дал сбой и перешёл в спящий режим, и я ничем не думала, отвечала коротко, вглядываясь в его лицо, каждую черту и мышцу, которую можно было только заметить.. Это было неосознанно. Однако этот момент оставил неописуемые ощущения.. После этого я и начала за ним следить. Неосознанно. В коридорах. В приоткрытую дверь его кабинета. Я даже запомнила, где этот кабинет находится, могла наблюдать, куда он идёт, когда он выходил. Я не понимала, почему такой интерес у меня проявился к мужчине. Однажды утром, перед уроком в классе я подошла к одной из одноклассниц, чтобы выяснить в чём вообще причина. Я не стала говорить к кому именно это всё проявилось, но все эти ощущения описала подробно. Одноклассница, выслушав меня, усмехнулась. Но что это означало? Насмешка надо мной? Она хочет меня унизить? Или просто приколоться.. — Да наша Наташа оказывается влюби-и-и-и-и-илась! — воскликнула она, растягивая специально это слово. Влюбилась? Это называется "влюблённостью"? Значит ли это, что вот она "любовь" о которой все так постоянно говорят? — И кто он? — спросила моя одноклассница. Интерес я могла прочитать. Потому что сама интересуюсь.. Я постоянно наблюдаю за людьми, по крайней мере, чтобы адаптироваться и примерять эмоции в нужный момент. — Кто? — я задала логичный вопрос. — Ну тот парень, в которого ты влюбилась! Расскажи-расскажи! В этот момент вокруг меня столпились все одноклассницы и я ощутила давление на своё тело. Не физическое. Что-то внутри меня на тот момент говорило: "Лучше молчи или отмахнись". Второй вариант был в разы сложнее, но я выбрала его. И еле как смогла отвертеться, чтобы мне не пришлось говорить кто "мой суженый", как они говорили. Очнулась уже в реальности. Передо мной стояла миниатюрная фигура в синей весенней куртке, белой футболке и серых джинсах. На тёмных кудрявых волосах всё также ярко горели два банта синего и красного цвета. Я сразу поняла, что это была Машка и она сейчас трясла за плечо, пытаясь меня вытащить из потока нескончаемых мыслей. — О, Нати, ты очнулась! Я уже подумала, что ты просто уснула с открытыми глазами, зову-зову, а ты не реагируешь! — воскликнула Машка, глядя на меня с большущей радостью. Её радость была слишком искренней, чтобы этого не понять. Её карие глаза искрили, а веснушки будто бы ещё сильнее пестрели на солнце. Куда ещё больше, если она сама сияет ярче солнца? Не знаю. — Я просто задумалась. Всё в порядке. — и подняла свои губы, чтобы изобразить улыбку. Так она хотя бы правда понимала, что я в порядке. В ответ на улыбку, она заулыбалась ещё ярче, даже виднелись её белые зубы. — Если тебе плохо, Наталья, то мы можем сами пойти прогуляться. Не нужно себя утруждать. Сердце пропустило удар. Оно всегда раньше моего разума понимало, кто со мной заговорил. Я подняла взгляд на Директора. Сам Алексей Фролов был одет достаточно просто. Свитер, куртка, джинсы, ботинки.. Но как же он выглядел... Превосходно.. Мои щёки непроизвольно заалеяли. Я всё ещё не могла поверить в то, что я его вижу в обычной одежде прямо сейчас, перед моими глазами и ещё какое-то время он будет в поле моего зрения. Красные щёки хотелось скрыть, но уже поздно. Остаётся только молиться, что он этого не заметил... — Д-да всё в порядке, я правда просто задумалась... — снова этот милый голосок и сбивчивость. Я не могла своё тело контролировать и остаётся только надеяться, что ничего он такого не заподозрит, иначе всё потеряно. Не сейчас. Только не сейчас. Я уже запланировала момент признания.. Прошу, не нужно замечать прямо сейчас, я не готова... — Ну раз ты уверена в этом, значит не о чем беспокоиться. Но если плохо станет, не нужно об этом молчать, хорошо? — Да.. Хорошо... Как мне может стать плохо, когда мне так хорошо? Аж сердце бешено колотится вновь, если бы Вы только знали, что я чувствую к Вам... Я не знаю даже с чем это сравнить.. Вообще. Но мне так приятно, мне кажется, что сейчас моё тело взорвётся от этого сильного чувства! — Пойдёмте скорее! Пойдёмте! Иначе будет огромная очередь и мы на все аттракционы не успеем сходить! — радостно восклицала Машка, прыгая на месте. К просьбе её мы дружно прислушались и направились в сторону парка. По пути Машка рассказывала что-то про школу, при этом идя вприпрыжку. Алексей Фролов же поддерживал разговор, так что они вместе болтали, а я молчала. Мои глаза невольно смотрели в его сторону, я сразу же отводила взгляд от него, чтобы он не подумал, что смотрю. Не куда-то вдаль. А прямо на него. Даже если бы меня попытались подключить к диалогу, чтобы я хоть как-то активничала, а не просто шла молча рядом и смотрела в пол, как пленница, я бы всё равно ничего не ответила. Все мои мысли заняты объектом обожания, моим любимым человеком, который буквально шёл рядом и, даже если Машка была, между нами, это никак не мешало. Главное, что он был близок ко мне. А что, если он будет достаточно ко мне близок? Я смогу сдержать эмоции?.. А если нет? Я же тогда выдам себя с потрохами. Надеюсь, что я выдержу, буду сильной, иначе я сойду с ума и накинусь на него... Если я это сделаю, он неправильно поймёт мои чувства. Посчитает меня странной, сумасшедшей... Возненавидит меня. Я больше никогда не увижу его, потому что тогда я окажусь в психушке.. От последних мыслей образовался ком в горле. В груди неприятно закололо, заныло.. Вся грудная клетка начала болеть от этих мыслей. Я не хочу этого.. Я хочу, чтобы он меня любил! Я не смогу без него жить... — Нати? С тобой всё хорошо? — донёсся до меня детский голос. Я посмотрела на Машку. Даже не сомневалась, что она первая заметит во мне изменения. Наверняка она подозревает, что я задумалась о чём-то.. Или это догадывается её возможное "шестое чувство", но сама она не понимает этого толком. — Да, со мной всё в порядке, просто задумалась... Не переживай, это по поводу будущей контрольной, боюсь, что не сдам. — ответила я. Очевидно, что это была ложь. Хорошая ложь. Никто не попытается залезть тебе в голову и копаться в нём, если ты сразу ответишь правдоподобно в чём причина. К тому же кто не волнуется перед предстоящими контрольными? Никто же не хочет получить двойку и отхватить за неё по первое число. — Оу.. Не переживай, ты же всегда получаешь пятёрки за контрольные! Уверена и ту сдашь! — Машка тут же попыталась меня поддержать. Это очень.. Мило с её стороны. Но я прекрасно знаю, что я сдам. Всё-таки же для Алексея стараюсь. Я включила улыбку. Улыбка вышла ровной, словно по линейке. Ничего лишнего: ни лишних складок, ни выглядывающих зубов, ни искры в глазах. Только улыбка, которая для многих показалась бы "грустной". Но такая улыбка, казалось бы, выражает благодарность за искреннюю поддержку или, может быть, что-то в этом роде. В любом случае Маша мне улыбнулась в ответ. — Надеюсь на это. Спасибо, Машка. — стараясь сделать голос мягче, ответила. Машка усмехнулась в ответ. Кажется, это её устроило и не вызвало ещё больше подозрений. Это хорошо. Мой взгляд перешёл на Алексея. Вглядываясь в каждое движение его лица, изучая его. Мне хотелось увидеть, как он улыбается... И он улыбнулся... От его улыбки в моём теле начал образовываться комок тепла и вся боль, что была раннее, отступила. Вскоре мы пришли в парк аттракционов. Ещё до того, как мы зашли, можно было заметить толпу людей, разбитые в небольшие группы. В основном это были семьи и парочки. Ну и иногда проскальзывали небольшие компании подростков. Возможно, друзья или просто одноклассники. Понятия не имею. Машка, заприметив список аттракционов, побежала сразу же туда. Алексей тут же серьёзно, но в тоже время и мягко позвал её: — Маша, не убегай далеко, держись рядом. — Хорошо, пап! — Ярко ответила та. Вскоре Алексей и Машка ушли чуть дальше к этому списку, я же, абсолютно не торопясь, шла за ними, будто я и не с ними вообще. Настигнув, я остановилась рядом с ними. Машка стояла у списка и думала на какие аттракционы она хочет. Её выбор, кажется, метался между каруселями и батутами. Алексей же был рядом с ней и предлагал ей варианты. В конце концов её выбор остановился на карусели, так что, как только мы преодолели утомительную, огромную очередь и купили билеты, мы сразу же отправились туда, потому что маленькая фигура, полная детского восторга и предвкушения уже тянула нас туда. Встав, между нами, взяла меня в одну руку, а Алексея в другую, повела нас за собой, а мы же покорно следовали за ней. Я чувствовала, как её мягкая, маленькая ручка будто бы пыталась поделиться с моим телом теплом, радостью и энергией, что она излучала настолько сильно, что ей некуда было всё это девать, а моя холодная, словно фарфор, ладонь, принимала это. Как мне казалось, хотя мне говорили, что я довольно-таки тёплая. Покатавшись на каруселях, мы пошли на ещё одни аттракционы и ещё, и ещё. Различные карусели, комнаты смеха, батут и так далее. А маленькому комку энергии будто бы было мало. Машка хотела ещё покататься на более взрослых аттракционах, однако для неё это было очень опасно в силу её возраста и роста. Директор конечно же отказался от этого предложения и сказал, что когда подрастёшь, тогда и покатаешься. Я посмотрела в сторону аттракционов, которые были для людей постарше. И вообще я согласна с Директором, там такая высота и сидения большие... Машка может запросто вылететь и разбиться насмерть или свернуть себе шею прямо на аттракционе. Страшно такое представить родителю... Хотя и мне почему-то было не по себе от этой мысли. Чисто логически не может мне просто стать внезапно плохо после того, как я об этом подумала... Странно. Чувством это быть не может, ведь я ничего не чувствую к ней. Дыра ничем не заполняется. Так почему же? Может я просто к ней привязалась? Так бы сказали другие люди. Я же почти всё время с ней, давно её знаю. Но можно ли правда считать это привязанностью, если я с ней подружилась только потому, что она может быть полезна? Я не заметила, как мы по итогу пришли к ларьку с попкорном и сахарной ватой. Рядом также стоял ларёк с дротиками и шариками, которые нужно лопать, чтобы получить приз в виде игрушки. Я это поняла, как только мне Машка показала какого цвета у неё сахарная вата. — Нати, смотри, у меня розовая! — восхищённо сказала она, протягивая почти к моему носу вату. — Вкусно выглядит — ответила я. Директор протянул мне белую сахарную вату. Классический, карамельный вкус. — Вот, держи — сказал мне он. Сердце забилось чаще. — Ох... Спасибо, но необязательно же было мне тоже покупать... — сказала я более тихо, чувствуя, как мои щёки снова краснеют. — Не переживай, Наталья, ты нам с Машей давно уже как родная, всё в порядке — И Алексей тепло улыбнулся мне. — Да! Да! — Согласилась Машка. Я взяла сахарную вату, и мы с Машкой принялись есть свои маленькие "облачка", как Машка часто говорила, когда видела их. Моё "облачко" было очень сладким. Но не таким, что даже сводило скулы, будто бы эта сладость достигла приторности. Наоборот. Сладость была очень приятной. Я чуть призадумалась над его словами. "Родная"? Он только что сказал, что я "своя"? Не чужая? То есть он меня так легко принял.. Он. Меня. Принял.. Господи, скажи, что это правда, я не верю своим ушам!! Когда Алексей Фролов отвернулся и подошёл к ларьку с шариками и дротиками, я посмотрела ему вслед. И всматривалась в него долго. Как двигается каждая его прядь волос в воздухе, когда они выбиваются из причёски, как меняется его лицо и он становится серьёзным, когда покупает попытки на эту игру, берёт дротики и кидает их в шарики, пытаясь лопнуть все. Как же он всё-таки красив, призналась я себе в мыслях. — Нати, а ты чего так долго смотришь на папу? — Поинтересовалась Маша. Я посмотрела на неё, мои глаза округлились. Опять я была в своих мыслях, и она это.. Чёрт побери, заметила. Что же мне сказать.. Как мне выкрутиться.... Чёрт, я не думала, что она это заметит, она же была так увлечена своей сахарной ватой. Думай быстрее, если она поймёт и расскажет всё Алексею, всё потеряно!! — Я просто.. Ээ.. Задумалась...  — Сказала я наспех. — О чём? Расскажи! Пожалуйста! — Искря любопытством, ответила Машка. И она ждала моего ответа... В этот момент я поняла, что закопала себя ещё сильнее.... Мои глаза забегали из стороны в сторону, в лёгких как будто перестало хватать воздуха и на теле проступил холодный пот. Я очень не хотела, чтобы Машка узнала правду. — Ну... Просто.. Я подумала, что когда вырасту, я бы хотела.. Быть такой же как твой отец.... — я соврала в очередной раз, причём настолько неуверенно, что эту ложь заметил бы любой. Но мне повезло. — О-о! Я тоже хочу стать такой же как папа! Папа очень добрый, хороший и лучший!! — Машка вновь блеснула своим восхищением и яркостью своих эмоций. Она явно рада что у неё такой папа. Я тоже рада. Ведь я так гораздо ближе к нему. Я выдохнула с облегчением в этот момент. Слава богу, она ничего не поняла. Мы съели свои ваты. Машка была первее меня. И вот Алексей вернулся с большой игрушкой, которую выиграл. Для Машки. Та же, прыгая и хлопая в ладоши от радости, забрала игрушку из его рук и крепко начала эту игрушку обнимать. Мы продолжили путь, но уже домой, ведь Машка захотела показать игрушке дом. Однако по пути, заметив скамейки, мы присели отдохнуть, в этот раз уже убедил он присесть ненадолго. Маша сидела, между нами, вновь, болтала ногами и обнимала игрушку. Её отец что-то набирал в телефоне, возможно кому-то писал, не знаю. Я же смотрела куда-то вдаль. Пока мы катались по аттракционам и не один раз, потом шли за сахарной ватой, уже был закат. Но народ в парке аттракционов не утихал, их кажется, становилось ещё больше. Мы сидели далековато от того парка, пусть и был виден всё ещё вход в него и толпу, но шум оттуда уже казался фоновым. Вдруг я заметила белых голубей, что сидели рядышком и грелись друг о друга. Они удовлетворённо урчали и будто бы прикрывали глазки. Казалось со стороны, будто они обнимаются, нежатся. Животные тоже могут любить? — Пап! — позвала Машка Алексея — Да? — ответил он. Я посмотрела на них, молча интересуясь их диалогом. — Можно Нати к нам в гости пойдёт? Можно? — упрашивает Машка. — Ну, если она не будет против. И в эту же секунду они оба посмотрели на меня. Смотрели на меня и дожидались ответа. Но Машка была нетерпеливее. — На-а-а-а-ата-а-а-аша-а-а-а, ну пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Я согласилась. Включила улыбку и сказала мол: "я не против". Отдохнувши, мы вновь двинулись в путь. Машка разговаривала уже с игрушкой, пересказывая весь день от и до момента, когда Алексей выиграл эту игрушку. Тот же в свою очередь улыбался и тихо усмехался. Я тоже улыбнулась после того, как он улыбнулся. Придя в дом, мы разулись, а Машка, едва скинув ботинки, тут же схватила меня за руку и повела в свою комнату. Бросив свой взгляд через плечо, посмотрела на Алексея. Он уже скрылся в дверном проёме кухни. Только и могла слышать его шаги и как он включает кран, из которого начинает течь вода. Я поверить до сих пор не могла что я в его доме. И всё это благодаря Машке. Я на секунду закрыла глаза, чтобы свыкнуться с мыслью. В комнате Машке было всё в белых и нежно-голубых тонах. Стены, покрывало, даже абажур на люстре. Всё было в этих оттенках. Пахло пластиком, красками, конфетами и, кажется детскими духами. Мы играли, смотрели различные мультики: от Монстр Хай до аниме, которое, как она говорила, недавно ей её друг Артур предложил глянуть. Я знала Артура. Это её одноклассник с врождённым отличием: Он альбинос. Голубые глаза, белые ресницы, брови, волосы и белоснежная кожа. Когда мы впервые познакомились, он выглядел очень напуганным, когда на меня смотрел. Я не понимала почему. Возможно, он такой сам по себе. Я не особо вникала, что происходит в сюжете, но делала вид, что мне интересно, чтобы Машка не расстроилась. Я больше вслушивалась в то, что на кухне происходит. И представляла себе, что он делает: как он моет овощи, режет их ножом, включает плиту, ставит кухонное оборудование по типу кастрюль и сковородок. Я представляла как запах овощей, масла и чего-то ещё смешивался с запахом его одеколона — древесное с запахом бергамота, который до сих пор не выветрился. Это было так волшебно... А как он мастерски готовит, судя по тому, как ритмично стучит нож по разделочной доске, как шипит масло и звенит посуда. Я уже почти забыла, точно ли я нахожусь- — О чём ты задумалась? — спросила меня Машка, смотря мне прямо в глаза. Я моргнула и посмотрела на неё. Она вновь выдернула меня из моих мыслей и желаний своим вопросом, будто выдёргивает растение точно с корнем. А она приблизилась ко мне, как будто пыталась пронзить меня взглядом, заглянуть в душу и узнать все потаённые уголки моего мира, в котором был только он. Мои глаза снова забегали. — А.. Да.. Ни о чём таком — сказала я вновь второпях. — Ну скажи! Скажи! — умоляла меня она. — Ты почти ничего не рассказываешь о себе, а я очень хочу знать! Маша умоляет настолько, что ещё чуть-чуть и она точно бы сложила ладони вместе, в знак того, как сильно она меня просит, чтобы я рассказала. И откуда этого любопытства она набралась? От своей подружки что ли? — Я правда не хочу говорить, прости — ответила я, отводя взгляд. — Ну ладно.. — Машка чуть поникла, понимая, что она ничего не узнает из того, что у меня в голове. Она отвернулась, уставившись в экран телевизора. Я видела, что она была расстроена. И я ничего не почувствовала.. Или почувствовала, просто я пока не могу понять что. Мы ещё какое-то время сидели в тишине. Напряжение надавило на моё тело, будто точно чьи-то руки легли на мои плечи и пытались придавить меня к полу. Я посмотрела на Машу. Она сидела, прижав к себе ноги, и будто бы обнимала их руками. В лице особенно чувствовалась грусть: губы поджаты, брови подтянуты и слегка сведены. А потом что-то произошло — бум — какая-то комичная сцена в аниме и Машка рассмеялась на всю, казалось бы, квартиру. Мне кажется, её хохот мог услышать даже Алексей Фролов. — Ты видела у него это лицо?? Он такой смешной! — сказала она и рассмеялась ещё сильнее, ещё громче. — Да, это было очень смешно — Я улыбнулась. В отличии от неё я хоть и видела картинку, но я не понимала, что здесь вообще смешного. Вся напряжённость, что была ранее, растаяла мгновенно и всё благодаря одной Машке. Вдруг Маше захотелось сладкого: — Пойду на кухню, возьму конфетку и вернусь! — она вскочила и почти вприпрыжку побежала на кухню. Я только и могла сказать ей "ага" вслед. Я решила тоже выйти из её комнаты. Но не чтобы зайти на кухню и посмотреть, что там делает Алексей Фролов - туда я позже загляну. Решила оставить на сладкое. Хотелось все моменты зацепить взглядом, запомнить каждую деталь. Буквально выскользнув в коридор, я начала потихоньку рассматривать квартиру. Машкина комната была очень нежной, а вся квартира - очень уютной, даже тёплой. Стены были с ажурным тиснённым узором бежевого цвета, стены дополняли картины с природой, полями и цветами. Паркет был тёмным, кажется ореховым или дубовым и, на удивление, не скрипел. Свет же был таким же тёплым, желтоватым. Из кухни шёл запах еды и одеколона, призывая меня заглянуть хотя бы глазком, но я сдерживалась. Я поставила себе цель, что загляну туда в последнюю очередь. Зайдя в гостиную, продолжающую уют коридора, я осматривала мебель и содержание полок. Диван был самым обычным, сероватым, но по оттенку всё же ближе к белому. На нём лежали подушки, лежащие небрежно. Сразу представился момент, когда он мог облокотится на диван, читать книгу или чем-нибудь еще. На столе, который был рядом с диваном, стояло пару журнальчиков, видимо Машкиных, и кружка белая. Я уверена, что это кружка Алексея. У Машки была бы кружка поменьше и с какими-нибудь картинками или узорами яркими. Я провела пальцем по его кружке, хотела оставить свои отпечатки.. Хотелось оставить свой след, хотелось представлять как он пьёт из этой кружки кофе, и случайно касается своими пальцами мой след, который я оставила... От этой мысли меня накрыло жаркой, горячей волной, ведь стоит только это представить, так всплывает в голове другая картина. Как он касается не этой кружки, а меня. Как он что-то шепчет мне что-то на ухо своим сладким, тёплым голосом. А потом эта картина превращалась во что-то более интимное, даже лицо моментально стало красным. Я потрясла головой и убрала руку от кружки. Не сейчас. Я продолжила осматривать гостиную. Стеклянный журнальный столик стоял где-то почти под телевизором, который не стоял на каком-нибудь комоде или столе, а прикручен к стене. Вообще Машкины журналы должны лежать хотя бы на этом столике, но скорее всего она просто про них забыла. Подойдя к полкам, я осматривала книжки: Лев Толстой, Александр Сергеевич Пушкин, Николай Васильевич Гоголь красовались на самом видном месте. Скорее всего они были приобретены ещё когда Алексей Фролов сам был ребёнком, по крайней мере так казалось, потому что они выглядели очень потрёпанными, будто их читали точно больше 20 раз. Да и не видела я никогда такие обложки даже в самых известных магазинах с книжками. Помимо этих книг были ещё детские книги, книги по психологии, детективы и какие-то ещё... Интересно, а есть ли у него самые любимые книги? Или любимый жанр книг? Я бы хотела узнать, хотела бы прочитать, чтобы быть к нему гораздо ближе.. Мы могли быть на одной волне. Внутри всё трепетало, наконец-то я нахожусь на его территории, могу трогать его вещи и не бояться, что меня заметят.. Осмотрев ещё немного квартиру, я всё же пришла к кухне. Когда я подошла к дверному проёму, моё сердце забилось чаще. Запах еды и одеколона усилился, по ощущениям до этого я была на седьмом небе от счастья, а сейчас... Сейчас казалось, что я оказалась ещё выше, чем до этого. Я приоткрыла дверь и просунула своё тело через эту щель. Мой взгляд сразу нашёл моего возлюбленного, он во всю трудился на кухне. Как же вкусно пахло.. Я бы попробовала то, что он готовит. Наверняка на вкус также чудесно, как и на запах. Я бегло рассмотрела кухню, чтобы вдруг не попасться ему на глаза. Казалось, что вся атмосфера, которая царит здесь, разрушится, если он меня заметит. Кухня, в отличии от остальных комнат, была бело-чёрной и выглядела довольно современной, но всё ещё уютной, просто по-своему. Вдруг кто-то подошёл ко мне сзади и дёрнул слегка меня за подол платья. Я заранее знала кто это, так что я спокойно вылезла из дверного проёма и тихонько закрыла дверь, обернулась. И увидела перед собой Машку. — Нати, вот ты где! — Она радостно воскликнула, глядя на меня. Если бы она пришла чуть раньше или окликнула меня сразу, а не дёрнула за подол, то сразу же бы меня выдала. Но этого не произошло. — А я тебя искала как раз, заждалась уже. пойдём? — Я "улыбнулась" ей. — Пойдём! — радостно воскликнула Машка и унесла вновь, взяв меня за руку, в свою нежную голубую комнату. Там мы ещё поиграли какое-то время, а потом позвали есть. Машка же повела меня на кухню сама, а ощущение в теле было двоякое... Какая-то часть и тянулась присоединиться к ним, влиться в общую атмосферу, а другая... Не знаю. Я просто почему-то не могла себе такого позволить, так что, когда мы пришли на кухню, мне пришлось отказаться. — Но почему? — уже грустно спросила Машка, опустив голову. — Мне просто уже домой пора, меня ждут. Но это была очередная ложь. Никто меня там не ждёт. — Я могу тебя проводить до дома, если хочешь — сказал Алексей Фролов с теплом и заботой. — Нет, я помню дорогу, всё хорошо — тараторя и отводя взгляд, сказала я. В конечном итоге я просто пошла домой в одиночку. Когда я вышла из подъезда, я мысленно начала себя корить. Я такая дура, могла бы ведь и остаться на подольше, я бы могла с ним сблизиться! Но сама же всё испортила... А если бы я осталась, я бы хорошо провела остаток времени и спокойно пошла домой, впервые за столько времени у меня был такой шанс... Что ж, делать было уже нечего. Пришлось ни с чем уходить домой.