Ghosttown

В пиршественном зале стоял дым коромыслом. Встретились, наконец, два ярла, два названных брата, после долгих и славных битв и блистательных походов сошлись в одной точке, словно ствол Иггдрасиля. Столы ломились от яств, дружина приветствовала каждое движение ярлов громоподобным ревом, кружками доброго эля и ломтями жареного мяса. Кухарка ярла Ульфа Зоя едва-едва успевала посылать расторопных рабынь, чтобы те вовремя меняли блюда и качала головой. "Чтоб вам всем подавиться, кабаны ненасытные!" - говорил весь её вид. Вокруг крутилась стайка лружинников - Зоя была откровенно некрасива, зла на язык и чересчур говорлива, но как говаривал ярл Ульф, какая уж тут красота, когда такие жареные перепела. — За брата моего, ярла Миккеля! — звучно громыхнул ярл Ульф, хлопнул вышеупомянутого по плечу и взметнул кружкой. Ярл Миккель довольно облизнулся - часть эля плеснула ему на лицо. — Расскажи, где ты побывал, что ты видал? — Долгая история, ё-моё, - ярл Миккель был, по своему обычаю, немногословен. — Видел прекрасные зелёные острова, что за бескрайним морем. Много чего награбил, деревень пожег. Все они моё имя запомнили, понимаешь, да? А уж рабы! Один лучше другого! — Да уж я вижу, — Ульф кивнул на высокую фигуру, одиноко маячившую у края стола. — Силен как медведь твой новый раб! — Бьорн свободный человек, — Миккель сдвинул брови. — Он пошёл со мной вольною волей, стал нашим кузнецом. Мой новый топор - то его работа, у него в руках любое дело спорится. Ульф с завистью покосился на богато украшенное резьбой оружие. — Расскажи лучше, где был ты? — подал голос Миккель. Ульф подобрался и хвастливо приосанился. — А я, брат мой, был в чудесных краях! Луга, леса, озера, великолепные места! Каменные дома! А уж какие женщины! Томные, мягкие, сладкие! — он зажмурился и прищелкнул языком. Рабыня-гречанка ревниво завозилась в углу, сверкая глазами. — Множество чудес повидал, несколько княжеств сжёг дотла. И рабов привёл славных, один из них так и вовсе сынок местного ярла. Эй, там! Привести виршеплета! Дружина зашевелилась, громко переругиваясь, и в зал втолкнули юношу в деревянных колодках - худощавого, с длинными светлыми волосами. Юноша кривил рот и зло сверкал синими глазами. Миккель чуть наклонился вперёд, разглядывая диковинного раба. — Сын местного ярла. Ты не смотри, что тощий, он дерётся, будто дикий кот! — довольно продолжал Ульф, глядя на брата. Тот безмолвствовал. — Языки знает! А уж поёт как! А вирши какие сочиняет! А ну, раб, спой! — Из-за лесу вылетает варвар на метле, — пропел юноша хрипло. — Становитесь бабы глуздом, плачьте на уде! Зал заполнил громогласный хохот. Миккель захохотал, дружины взгоготали. Воины пересказывали друг другу слова песенки и хватались за бока. Ульф нахмурился.. — Нормально пой! — пробасил он угрожающе. Юноша выпрямился и хитро прищурился. — А у черта того, ярла, уд как корнишон, — продолжил он вкрадчиво. — Сунул-вынул, бах да трах - и вопрос решён! Зал грохнул. Ульф побагровел от досады. — Продай мне его, - Миккель шумно глотнул эля, утирая невольно выступившие от смеха слезы. — Смешной мальчишка. Продай, не жалей. Сильно ты ему насолил, видать. — Что же, добро, — Ульф фыркнул. — Назначай цену. — Рабыню отдам. Самую мою любимую. От сердца отрываю, — Миккель щёлкнул пальцами и на свет вышла кудрявая светлоглазая женщина в монистах. Вид у неё был недовольный. — Великая сказительница моя Мария, такой больше нигде не сыщешь. Гречанка, твоей подруга будет. — Марию не возьму! Наслышан я, как она про ос тебе рассказывала, так с тех пор гнезда кругами обхожу! — Ульф в ужасе замотал головой. — А коль меняться пожелал, так отдай мне своего Бьорна. Вот он - достойная цена. — Бьорн - кузнец, каких сам Один не видывал! — Миккель набычился. — А твой мальчишка тщедушный? Только петь и умеет? — Мальчишка мой тщедушный в делах любовных искушен, если понимаешь, о чем я толкую, — Ульф осклабился. — Таких доселе не было у меня, три ночи спать не давал! — Врёшь! Врёшь, варвар! — взъярился вдруг юноша и рванулся, да так, что трое воинов насилу удержали. — Щас я тебе ещё один зуб выбью! Или ты забыл?! — на шее у него и впрямь болтался зуб на бечевке. Ульф потёр челюсть. — Ты, брат, совсем берега потерял со своими требованиями! — Миккель надвигался неумолимо, словно Рагнарек. — Ох, пересчитать бы тебе кости, за твою наглость! Договорить он не успел - Ульф пихнул его под ребра. Миккель в долгу не остался и засадил мощным кулаком в челюсть. Мгновение, другое - и ярлы уже вовсю валтузили друг друга на земляном полу. Воины-дружинники взревели и тоже кинулись друг на друга. Завязалась свалка. Рабыни завизжали, кухарка и прачка вовремя сцапали юношу-раба и оттащили его в угол, и среди гомона драки только Бьорн безмятежно продолжал восседать за пиршественным столом, попивая эль. — Не суйся, сейчас они морды друг другу набьют и все угомонится, — успокаивающе шепнула юноше светловолосая рабыня София. — Как тебя зовут-то хоть? — Адальберт, - юноша усмехнулся. — Отец называл меня Андрэ. Спасибо тебе, добрая женщина. — Ты голоден, Андрэ? Возьми пока, пожуй... Свалка мало-помалу успокаивалась, и ярлы расползлись в разные стороны. Ульф, морщась, сидел у ног своей гречанки, та прикладывала к свежему фингалу монетку из ожерелья, Миккель приглушенно шипел, пытаясь унять кровь из носа, а рабыня Мария вытирала ему лицо, качая головой. — Я же запретил его кормить! — вскинулся вдруг Ульф, выцепив взглядом невозмутимо жующего мясо Андрэ. Кухарка Зоя уперла руки в бока. — Нешто хочешь, чтобы он с голоду подох, как пёс приблудный?! - возопила она, воздев руки. — Ух, господин, глаза бы мои на тебя не глядели, какой же ты бесстыжий! Уморишь мальчишку - есть будешь горелое до конца своих дней! Ты меня знаешь! Ульф пристыженно замолк. Есть горелое ему не хотелось, а с Зоей пререкаться было себе дороже - дружинники рассказывали, что она как-то поймала хульдру и так отходила ее сковородой, что та провалилась прямиком в Хельхейм. Ульф никогда не был трусом, но недаром батюшка говорил ему, что все бабы - ведьмы... — Отдам тебе Бьорна, так и быть, — подал голос Миккель. - Но только если он сам захочет. Ещё дам рабыню-славянку. Хочешь? — А я тебе две бочки медовухи, — Ульф протянул руку. Миккель пожал. — Пойдёшь ко мне, Бьорн? — Пойду, — кузнец пожал плечами. — Смешной ты, ярл. Весело с тобой. Миккель подошел к мальчишке-рабу и мощным движением рассадил его кандалы. Тот захлопал глазами и приподнял бровь в недоумении. Ярл протянул ему руку. — Коль ты мой теперь, я дарую тебе свободу, — прогудел Миккель. — Но предлагаю пойти с мной вольною волей и быть в дружине. Пойдёшь? — Я... - Андрэ застыл под неожиданно тёплым взглядом этих чернющих глаз и залился краской. — Я пойду! Весь зал, казалось, застыл, наблюдая за тем, как Андрэ осторожно вкладывает ладонь в мощную лапищу ярла, и как неожиданно мягко пожимает её Миккель. А возможно, так казалось только им двоим.