Белый шиповник

1966 год, рождественские праздники Сьюзен Белл, веснушчатая сквибка средних лет и неизвестного происхождения, вытирала пыль с массивного портрета своих опекунов, супругов Роул — Аякса и Камиллы.  Раньше она была воспитанницей в этой семье, а сейчас — экономкой, немножко гувернанткой и почти главой прислуги в одном лице.  Она вытирала пыль с картин (хотя могла бы поручить это дурехе Присси или смышленой Фионе) и размышляла о своей незадавшейся жизни.  Семьи у Сьюзен не случилось: родители, судя по всему, стерли ей память и вышвырнули из дома — потому что она оказалась сквибкой. Благодетель Аякс, уважаемый чин в Департаменте Магического Правопорядка, поливал ее маслянным взглядом и норовил ущипнуть, и только заступничество Камиллы и их сыновей, Элфрида и Альберта, спасало ее от посягательств. От его взглядов Сьюзен и сбежала: в двадцать один год вышла замуж за красавца-моряка Томми, уехала в Ирландию и… через пять лет стояла у Элфрида на пороге, когда муж ушёл в море и не вернулся, оставив лишь долги. Местные бандиты предложили Сьюзен вернуть их весьма оригинальным способом. (Позже она случайно узнала, что Томми не погиб, а сменил имя и счастливо проводит время в притонах побережья Франции). А названный брат уладил с уголовниками все дела, принял и приютил ее, да еще и никогда ничем не попрекал. Его жена, француженка Эглантин, сначала показалась Сьюзен высокомерной и замороженной, а сейчас… она сама учила молоденьких служанок помнить о субординации и не воображать о себе, но с хозяйкой особняка Сьюзен почти дружила.  Собственных детей она не родила, но их с успехом заменяли ребята ее хозяев: Эверард, сын Элфрида, и Бэзил, мальчик Альберта, часто гостящий в доме дяди.  Слишком часто гостящий в доме дяди. Протерев портрет, Сьюзен стала слезать с наколдованной лестницы и вздохнула: в шестнадцать Альберт был тонким, поэтичным юношей…  Двадцать лет назад он взаимно полюбил горничную Китти, юное и прехорошенькое создание. Он готовился сбежать с ней… Ему, бедному, тогда никто не помог, никто ничего не объяснил: Камилла и Элфрид были в отъезде, а сама Сьюзен мало что сообразила в липком происходящем.  Это сейчас она понимала, что Аякс, имеющий в народе говорящее прозвище «Старый Козел», насильно сделал Китти своей любовницей, заметив серьезные чувства Альберта. Причём, подал всё так, будто она на это радостно согласилась. Он собирался женить сына на богатой невесте, а не на прислуге, и пополнить свой сейф в Гриннготсе.  Так и вышло: теперь сейф второго после Блэков богача был еще более пузат. Правда, Альберт потерял человеческий облик, пил и буйствовал, его бедная жена подавленно терпела, а Бэзил… да, гостил в доме дяди.  «Это определенно стоило того. Не мог же сам Аякс Роул проиграть Фрэнсису Малфою, не мог же стать третьим толстосумом во всем государстве! Ему ведь и вторым тесно!» Задумавшись, Сьюзен не заметила, что иллюзия лестницы стала таять. Опустив ногу в воздух, она вскрикнула и с полминуты балансировала, успев прикинуть, как больно будет ее простуженной пояснице.  — Стоять, мисс Белл! Держаться из последних сил! — бодро воскликнул появившийся (очень вовремя) в дверях Эверард. Он бросил в исчезающую лестницу каким-то заклинанием, и та снова затвердела.  Эверард очень быстро для своего положения подошел к Сьюзен, и попытался снять с шаткой иллюзии.  Сама же мисс Белл, зная, что за годы достатка никак не стала худее, попыталась отбиваться:  — Эд, не рыцарствуй, я сама спущусь! И не слишком-то колдуй вне школы, тебе семнадцать только в мае!  Сьюзен была с обоими хозяйскими сыновьями с момента их рождения, поэтому общалась с ними очень вольно. Даже имена ей позволялось сокращать — правда, грубоватое «Эд» ей не слишком нравилось, но дурацкое и совершенно отдельное имечко «Эрвин», которым мальчика наградил его школьный дружок-немец, вдохновляло еще меньше. Увы, Сьюзен помнила времена Гриндевальда, поэтому не выносила этот язык.  — Ох, не ворчи! — отмахнулся Эверард, но несмотря на деланную веселость, он выглядел виноватым. — Прости, я должен был получше поработать над лестницей.  Сьюзен не удержалась и потрепала его по волосам. Делать это с каждым годом было всё сложнее: мальчик рос очень высоким.  — Ты что же, аппарируешь прямо в доме?! — Сьюзен озарила малоприятная догадка. Эд отвел глаза, и она поняла, что права. — Мерлин мой, но это же ужасно опасно! А если расщепит, изуродует?!  — Сильнее, чем в детстве? — он мрачно фыркнул. — Да и вообще, я с пятнадцати практикуюсь.  Хвататься за сердце было слишком уж патетично, Сьюзен сдержалась.  Зря, она конечно, начала этот разговор: конечно, Эд почти не подавал вида, но Сьюзен знала, что он переживает из-за хромоты и шрамов на левой щеке. В два с небольшим Эд заболел полиомиелитом, а когда с трудом пережил его — приключилась драконья оспа. Конечно, благодаря целителю Прюэтту последствия были не слишком тяжелые… но неизлечимые. — Возьми мне, пожалуйста, одну книгу, такую синюю и толстую – она в библиотеке, но на самой верхней полке. Я без магии не достану… Признаться честно, тот справочник о домашнем хозяйстве Сьюзен был даром не нужен – разве что тыкать в него неумеху Присси, но после случайного намека на инвалидность Эда ей захотелось как-то поднять ему настроение.  И правда, лицо мальчика будто слегка посветлело. Без него ведь не справиться! — А как же «нельзя колдовать дома до совершеннолетия»? — повторил он ее интонацию. — Или предлагаешь оклеветать почтенного дедушку? Элфрид был на службе, Эглантин ушла по каким-то своим делам, а Аякс, уже лет двадцать почти не живущий в родовом поместье и греющий кости на югах не пойми с кем, неожиданно нанес визит. Сьюзен шутливо сделала заговорщицкий вид, оглянулась по сторонам и кивнула.  — Сейчас вернусь! — «Акцио» на большом расстоянии не пожелало работать, и Эд ушел.  Сьюзен пока занялась камином — что-то он слегка барахлил в последнее время. Опять-таки, это была не ее работа, но с утра ее одолевала тревога, хотелось занять руки. Можно было, конечно, прогуляться, но душа не лежала.  «Старею, наверное» — подумалось ей. Сьюзен знала еще одну темную тайну семейства Роул, но не осуждала ни Элфрида, ни Эглантин. Потому, что считала: виноват во всем Старый Козел, и только он.  Когда-то в молодости дорогой благодетель… похоже, единственный раз влюбился. Если можно вообще про подобных людей так сказать. Но не выгнал же он Дженнифер Поттер из квартиры, где с ней сожительствовал: она сама сбежала, облив любовника презрением! Бедная девушка узнала, что Аякс-Еще-Не-Старый-Но-Козел украл разработки зелья у ее отца. Потом она умерла — возможно, от потрясения, а возможно, и от того, что нередко служит причиной гибели молодых женщин. Во всяком случае, младший сын Поттеров, Флимонт, родился сразу после смерти Дженнифер, когда его родителям было уже под шестьдесят.  Генри Поттер почти разорился, но вовремя собрался, и его лавка зелий вновь стала процветать. Но ни дочь, ни жену, сразу последовавшую за ней, было не вернуть. А Роул… в какой-то момент даже забыл, как выглядит магазин его жертв. И зашёл в лавочку вместе с шестилетним Элфридом.  Конечно, вряд ли Генри Поттер готовился к такому и ждал убийцу каждый день, но… В общем, старик проклял Аякса, а Элфрид в тот момент был рядом. Если бы проклятие было профессиональным, то оно, конечно, затронуло бы и Альберта... Однако слова зельевара коснулись только старшего сына Старого Козла.  Тогда маленький Элфи ничего не понял, и через много лет спокойно женился на Эглантин, девушке своего круга. И… их дети стали умирать один за другим. В основном, еще в утробе, но одна девочка родилась прежде срока. Разумеется, мертвая. В ту пору Сьюзен уже служила здесь, все видела и слышала. Так и узнала о проклятии. Элфрид рассказал, что в тексте было что-то о пресечении чистокровного рода… Выходит, женись он на полукровке — ничего бы и не было. Хотя кто знает… Но с Поттера было уже не спросить: он отдал Богу душу, успев только поставить своего сына (или все же внука?) на ноги.  Эглантин тогда чуть не умерла — не от физических последствий, нет. Бедняжка… Хоть у Сьюзен не было родных детей, ей казалось, что она точно не пережила бы четыре такие истории, одна из которых увенчалась мертвой дочерью на руках. А ведь Эглантин только оклемалась после гибели своего брата: тот был во французском Сопротивлении и принял страшную смерть от рук гриндевальдовцев в самом конце войны.  После гибели дочери Элфрид и намекнул жене, что можно бы зачать ребенка… на стороне. И спустя пару лет Эглантин внезапно родила совершенно здорового мальчика — в срок, без проблем. Правда, похожего исключтельно на ее семью.  Об этом хозяйка недавно сама рассказала Сьюзен — знала, что та сохранит тайну от посторонних. Да и семья все равно давно догадывалась. Но Камилла была слишком выхолощена всем тем горем, что Аякс привнес в их жизнь, Альберт смотрел в бутылку, а Аланна, его жена, плакала и залечивала ссадины. Элфрид же… потерпел года четыре и завел семью на стороне. Полукровка Ариадна Браун, милая женщина. И ее сын Реджинальд, похожий на покойную Камиллу. В этом году он поступил в Хогвартс – Рейвенкло, кажется.  Эглантин относилась к этому философски, любовницу и ее ребенка не ненавидела. Но развод не давала, да и Элфрид не просил.  Сьюзен нахмурилась — нет, все же Элфрида она не одобряла. Несмотря на то, что на фоне отца с братом он был сущий ангел, пасынка никогда не обижал, а племянника с невесткой вечно защищал.  …Послышалось шарканье и кряканье.  «Вспомнила — вот и оно» — Сьюзен раздраженно заправила выбившуюся прядь за ухо.  Постукивая тростью, пред ее очи явился патриарх семейства, Аякс Роул — упитанный и седовласый.  Ей захотелось зачерпнуть золы из камина и вымазать себе щеки — до того реальным вдруг стал страх из юности. Смешно, конечно — она давно не молода и не красива. «А вот он все еще хорош…» — сделала Сьюзен неожиданный вывод, здороваясь с ним. — А ты, дорогуша, не меняешься, — Старый Козел по-отечески потрепал ее по щеке. — Взяла малолетнего преступника себе в помощники? — Вы, вероятно, шутить изволите… — аккуратно спросила Сьюзен, отворачиваясь, чтобы Аякс не заметил выражения ее лица. Дело было в том, что аккурат перед Рождеством в заброшенном хогвартском туалете случилась безобразная драка. Карадок Дирборн, первокурсник-хаффлпаффец уверял, что его туда привел Люциус Малфой, однокурсник со Слизерина – якобы нужна была помощь. А там его поджидали «взрослые мальчики»: Бартоломью Бёрк с «телохранителем» Гербертом Гойлом и Виктуалиной Эйвери, своей Прекрасной Дамой. Люциус просто поработал приманкой. Нашлись свидетели, утверждающие, что компания из этих слизеринцев с начала года изводила Дирборна, особенно, после того, как он ответил, что они «сами грязнокровки, раз обзываются», а на разговоры о чести запел неприличную песню «Убили маггла, убили, ни за что замочили». Директору, правда, было непонятно, как в заброшенном туалете оказался Эд — мальчику пришлось признаться, что он там уже два года курит. Виктуалина, испугавшись наказания, разрыдалась и подтвердила слова Дирборна: Бёрк, Гойл и Малфой сначала совали его головой в унитаз, а потом решили развлечься, поджигая его форму иллюзией — но явился Эд с сигаретами и попытался это пресечь. Бёрк с Гойлом получили свое, но Люциус нашел способ избежать наказания: в потасовке он ударился из-за шальных заклинаний, и целый день «умирал» в Больничном Крыле, хотя мадам Дэвис исцелила его за пятнадцать минут. И неважно, что сам Эд пробыл там куда дольше (ему попали по больной ноге) — Абраксас Малфой принесся в школу на всех парах, и стал обвинять администрацию и «несдержанного, ненормального старосту этих барсуков» в избиении. В итоге, чтобы не было скандала, в Хогвартс пришлось приехать и родителям Эда, и решать вопрос «полюбовно». «Возмутительная история, — Сьюзен снова нервно поправила непослушные волосы. — Теперь мальчику неловко перед отцом, а еще из-за того, что в глазах окружающих он ударил ребенка. Элфрид ведь заплатил — значит, было, за что». А Элфрид просто только так умел решать проблемы. И боялся скандалов. Но имел при этом вторую семью и держал у себя дома незаконнорожденного сына жены, да. — Выскажусь, — крякнул Аякс, садясь в кресло, и подбородки его дрогнули.  — Мысль моя в том, что что у человека, рожденного в неправедном сожительстве, в обмане, пускай и по согласию… — он выдержал актерскую паузу. — Короче говоря, когда дитя появилось в грязи, у него не может быть других наклонностей. Конечно, парень будет порочен. Его даже природа будто отметила… — Аякс тихо засмеялся. — Хромает, как Ричард Третий, еще и на щеке, как клеймо... Даже художественно как-то. Символизм, докси его дери! — тут он уже всхохотнул.  Сьюзен почувствовала, что кровь предательски бьет в щеки, а саму ее трясет. Аякс Роул — папаша множества бастардов, совратитель, вор, лжец, оборотень в погонах, вивисектор собственной семьи — глубокомысленно изрекает!   Дополнительные очки Слизерину за то, что сей престарелый студент — автор беды, случившейся в браке его старшего сына. И слома младшего сына — тоже.  «Мерзкое насекомое!» — подумала Сьюзен, а вслух спросила как можно более учтиво:  — Да ну, хозяин, это сплетня, равно как и история с Дженнифер Поттер! И пусть ест! Но по спине все же пополз холодок — наглость-то неслыханная. Однако Аякс… прекрасно расслышав ее, лишь скучно смотрел в окно. «Вот настолько мы все для него домовые эльфы. Плевал на всё, лишь бы деньги работали» Но хуже всего было то, что из библиотеки вернулся Эд. И он всё слышал. И, судя по слегка скошенному взгляду Старого Козла, он видел, что тот давно здесь стоит. Для того и говорил. — Я никого не бил, это меня и первоклассника избили, — глаза у Эда вспыхнули, не смог все же сдержаться. Впрочем, он очень быстро взял себя в руки. — Здравствуйте, мистер Роул. Прошу прощения за неучтивость. Однако я в любом случае просил бы не оскорблять моих родителей. Презумпция невиновности — вы, как юрист, должны понимать. Оскорбляйте меня, если хотите, но не их. Сьюзен напряглась, сжимая тряпку в руке.  — «Прошу, просил…», — поморщился Старый Козел. — Доброе утро, — пожал он плечами, бесстрастно скользнув глазами по формальному внуку. — Мне, в общем-то, безразлично, что ты там делал, дорогой мой, — патриарх побарабанил по набалдашнику трости. — Хотите – можете вместе с Бэзилом извращенным сексом с юношами заниматься, или грязнокровок осеменять – мне плевать. Но так, чтобы это не влетало семье в кнат. Ты меня понял?  — Конечно, — Эд отвесил ядовитый полупоклон. — Приму к сведению. Хорошего дня, мистер Роул.  И вышел, стараясь не прихрамывать. Аякс, разумеется, увидел эти потуги и фыркнул — негромко, но чтобы его слышали: — Защитник... Сьюзен, борясь с давним желанием вымазать морду хозяина грязной тряпкой, быстро откланялась и бросилась следом — но не успела. «Видимо, аппарировал к драккловой матери с территории… А ему ведь сейчас нельзя, только зажили ушибы! И вообще, маленький еще для аппарации…»