Самая темная ночь

      Лу, как и многие другие, только вступившие в отношения, не думала, что в них будут какие-то проблемы, с которыми нельзя справиться. Ведь она всегда, в отличие от чересчур гордой Доррит, могла попросить помощи. Сириус бы обязательно помог!       Но Лу не была готова к таким ситуациям, где даже Сириус не захочет принимать участия… Да, по всей честности, она и сама не хотела, но и сделать ничего не могла. Вся летняя романтика, что была между ними, смылась дождливой осенью. Лу очень хотела верить, что вся причина заключалась лишь в ненавистной поре, которая всех заставляла ощущать себя подавленными.       Но и глупой Лу Диксон не была.       Она старалась быть лояльной и понимающей к решениями и поступкам Сириуса. После первой ссоры, что произошла между ними, Лу уже и не надеялась, что все будет как прежде. В общем-то, когда усилиями Доррит, они помирились, прошлая гармония так и не вернулась.       Они все также ходили вместе на уроки, сидели в гостиной с его друзьями и проводили какие-то минуты наедине, скрываясь в пустых коридорах огромного замка. В такие минуты, чувствуя большие ладони на своих плечах, чужие губы на своих, и редкие хриплые смешки, Лу действительно была счастлива. Мир существовал только для них двоих.       Сумасшедшее сердцебиение, румянец и трепет, пронизывающий полностью, никуда не исчезали. Но стоило Сириусу уйти, куда-то от неё отлучиться, накатывало какое-то напряжение. Паршивость, неправильность.       Лу было плохо без него. Она не знала, как ей быть. Потому что все вокруг становилось каким-то чужим, абсолютно незнакомым.       Рядом с Сириусом всегда она ощущала себя в безопасности. Он укрывал её от всех невзгод своей широкой спиной, словно дракон, а она, подобно принцессе, оставалась в крепости. И никакой принц ей не был нужен, дракона вполне достаточно.       Но, пусть они и обсуждали некоторые моменты, которые заставляли их обоих чувствовать себя уязвимыми, это особо не помогало. Кажется, друзья Сириуса, а конкретно — Джеймс, стали относиться к ней хуже.       Лу считала себя вполне впечатлительной, возможно иногда перегибала палку. Она плохо контролировала те моменты, когда не стоит накручивать себя, ведь переживала. Каждая тревога словно снова переносила в детство, когда ей так хотелось, чтоб отец был рядом и интересовался ей. И малышке Лу, когда удавалось удержать его внимание дольше, чем на пять минут, никогда не получалось его сохранить. В конечном итоге, Тейлор Диксон, глубоко погруженный в работу аврор, уходил и ничто, даже детские слёзы, никогда его не останавливало.       В словах Поттера засквозило презрением не сразу. До этого он никогда и не делал никаких предпосылок к тому, что может относиться к ней плохо. Лу знала, что он слегка ревнует, ведь теперь Сириус стал проводить с ним не так много времени как раньше. И она понимала его в этом чувстве: когда у Доррит появлялись какие-то редкие приятели или товарищи, помимо самой Лу, она тоже ощущала себя неважно. К Маркизе Лайтвуд, с которой Доррит здоровалась почти каждый день в коридорах, перекидываясь парой фраз, Лу до сих пор не совсем ровно дышала. Хотя, со слов подруги, выпускницу Когтеврана и её саму мало что объединяло, кроме квиддича и общих знакомых.       Но у Доррит никогда не было парня. Да, у неё есть Д’Амброзио, но он скорее чаще был в ее голове, чем рядом. Лу всегда проводила с ней времени больше, чем сама Доррит с Рафаэлем. Возможно, Лу не могла полагать наверняка, что-то сейчас изменилось в их взаимоотношениях, но подруга не давала никаких комментариев. Лу, на самом деле, даже не видела ни одного письма от него, которое пришло бы Доррит. Но та утверждала, что все в порядке. В эти ненормальные, из-за придурковатости Д’Амброзио и терпеливой к этому Доррит, отношения Лу лезть не хотела.       Возможно, по этой причине она мало понимала Поттера. Тот всегда показывала свою участливость: Сириус не раз говорил об этом, когда его друг спрашивал все ли у них в порядке, если видел Лу усталой или грустной. Она находило это даже милым, оценивая как заботу о ней и Сириусе. В ответ всегда как-то пыталась прибодрить после очередного отказа от Лили Эванс. Более близкого общения с кем-то, кроме Джеймса, из друзей Сириуса, у неё не было.       Питер был очень тихим, постоянно молчал, редко когда предлагал какие-то идеи и просто соглашался со всем, что предлагали. Петтигрю, по мнению Лу, имел слабый характер и был слегка труслив. Но в этом она его обвинять не могла, потому что ее собственная смелость всегда зависела от тех, кто находился с ней рядом.       Ремус являлся немного отстраненным, по крайней мере, по отношению к ней. Он никогда не стремился болтать без дела, чтоб просто казаться дружелюбным. Диалоги он поддерживал и отвечал вполне нормально, если Лу сама обращалась к нему, но никакой инициативы от самого Люпина не было. Она могла бы подумать, что он просто такой скромный и замкнутый человек, который привык только к своим друзьям и потому был раскрепощен с ними, но это было не совсем так. С Лили Эванс он вполне мило общался, время от времени сидел с ней в библиотеке и прогуливался по коридорам школы. Они общались об учебе, о чем-то маггловском, чего Лу не знала, каких-то книгах. В общем, обо всём том, что самой Лу не было интересно. Она оставила Люпина в категории «хороший друг/приятель моего парня, с которым мне не о чем говорить». В этой категории, к слову, было еще пару людей, с которыми общался Сириус.       Ее собственные приятели и когда-то друзья мелькали рядом все реже, пока не перестали совсем. Лу словно растеряла всю свою дружелюбность и почти ни с кем не поддерживала отношения. Чувство одиночества съедало ее, а потому такое отношение к ней Джеймса было особенно болезненным.       — Джеймс, угомонись, — Ремус нахмурил брови, глянув с раздражением на Поттера.       — А что, я разве не прав? — с сарказмом ответил ему Джеймс. — Сириус постоянно с ней. Только с ней. Или она с нами. Мне надоело!       Лу, возвращаясь с ужина, не услышала и не увидела, что ему ответили на эту фразу, потому что ноги понесли её в другую сторону. Догадаться, о ком говорилось в диалоге, которой она случайно подслушала, не составило никакого труда. Все её худшие подозрения были оправданы.       Она была лишней. Её присутствие было им не в радость.       Лу так и не сказала об этом Сириусу. Не хотела их ссорить, потому что недавно они и так повздорили из-за неудачной шутки, которую Поттер осмелился озвучить вслух. Её парень словно ощетинился, они едва не подрались с лучшим другом. В другой вечер, когда они все вместе сидели в гостиной, с ними была ещё Доррит, от подобной ситуации спасло лишь присутствие её подруги и Люпин. Лу чувствовала себя из раза в раз все хуже при подобных концертах.       Она любила Сириуса и хотела быть с ним, но кажется все вставало против неё. Она боялась думать, но все же крутила волнующий вопрос: выбрал бы он её, если бы ему поставили такой выбор?

***

      Душевные метания, сколько бы Лу не пыталась отвлечься и задвинуть их подальше, все больше и больше настигали её в самые беззащитные моменты. Перед сном. Когда ей совершенно некуда деться: глаза слипаются от усталости, соседки сопят по кроватям, а эти глупые вопросы разбиваются об тишину, эхом отражаясь в черепной коробке.       — Дорри…       — Да? — у Доррит нет никаких скрытых талантов, о которых бы Лу не знала. По крайней мере, Доррит тогда и сама о них не знала. Но чувствовать её эмоции у Флорос выходило тонко. Об этом свидетельствовал взгляд зеленых глаза, направленный с каким-то выжидающим осознанием. Она словно ощущала эту поглотившую Лу беспомощность. Но Лу уверена: так не бывает.       — Если бы нужно было выбрать…       — Я бы выбрала тебя, Лу, — лицо Доррит не озарила насмешливая улыбка, не нашлось даже намека на смешок. Серьёзность впечаталась основательно.       И что-то теплое, слегка острое, но слишком маленькое, чтоб сильно ранить, колыхнуло грудь, отправляя приятные разряды. Лу услышала то, чего ей так было нужно. В глубине души и в мнимых убеждениях, она была уверена, что будет такой ответ. Но удивление оказалось более непредсказуемым от слов Доррит.       — Не грусти, — Доррит толкнула дверь в Большой зал, направляясь к столу факультета. — кто-то из нас двоих должен поддерживать уровень оптимизма, помнишь?       — Кажется, сейчас меня не хватит на это, — вздохнула Лу, присаживаясь за лавочку и намеренно игнорируя взгляды рядом сидящих Мародеров.       — Я дам тебе передышку, — теперь Доррит улыбнулась, повернув к ней корпус. — Мне не тяжело, но ты же знаешь, что это не моё. Не оставляй это слишком долго, ладно?       — Я попытаюсь быть сильнее, если это возможно, — обещала Лу, усмехаясь. В их дружбе за спокойствие и тишину всегда отвечала Доррит, если не брать те моменты, когда с её инициативы они шатались ночью по коридорам пару раз, когда были младше. Веселье и радость всегда было на стороне Лу. А сейчас, кажется, они слегка поменялись местами, и Лу поняла какая у Доррит непростая роль. Потому что чем больше она испытывала тревожность вперемешку с апатией, тем сильнее хотела от них избавиться.       — Лучше тебя можешь справиться только ты, — это звучало так глупо, но одновременно правильно. Каламбурная мудрость? Мерлин, они говорили, считай, ни о чем и некоторые личности, развесившие уши, удивленно переглядывались, явно пытаясь предугадать следующие реплики.       — Это так глупо, ты знаешь? — Лу хохотнула.       — Главное, что тебя это радует, — лишь отозвалась Доррит, принимаясь за кашу с видом великого мученника.       — Лу, милая, все хорошо? — серо-голубые знакомые и родные глаза осмотрели ее лицо с тревогой. Сириус сидящий напротив, если бы мог дотянуться, взял бы её за руку.       — Да, — Лу, продолжая улыбаться, оглянулась на Доррит, та едва ли не зеленела от ненавистного вкуса. — Все в порядке.       Кажется, не только он мог её радовать и заставлять ощущать себя в безопасности. Пока Разум Доррит был на страже покоя, Сердце Лу было в порядке.       — Дорри, ну прекрати, съешь лучше сэндвич, — она отобрала у неё ложку, всучив сэндвич с ветчиной. — мне почти физически больно от твоего выражения лица.       — Некоторые цели требуют неприятных решений, — Доррит делала вид, что не будет есть то, что предлагает Лу, всего пару секунд, а потом быстро сдалась.       — Сделай своим целям выходной, — предложила Лу, радуясь, что впервые почти за полтора месяца смогла заставить Доррит съесть что-то более человечное, чем ужасная каша.

***

      Лу скучающе смотрела на хмурое небо за окном, пока мелодичный голос профессора Уилл — преподавательницы по Прорицанию — объяснял способы и смыслы гадания на четырех символах. Сказать, что Лу откровенно скучала — ничего не сказать. Сириус и Джеймс куда-то запропастились, и они сидели с Питером вдвоем, потому что Доррит и Люпин в это время посещали Руны у Муна.       На третьем и четвертом курсе Лу очень нравились уроки Прорицания. Она находила в этом что-то загадочное и особенное. Да и в отличие от своих тогдашних компаньонок, все ее кофейные гущи и отражения в зеркальном шаре не несли никаких негативных последствий. Лу верила в предсказания с небольшим сомнением, потому что сама с ходу, как это могла сделать профессор Уилл, ничего увидеть не могла. Однако преподаватель убеждала её, что в ней есть дар к предсказаниям, но Лу чувствовала какой-то подвох. Такие слова она слышала и в адрес других обучающихся, значит, было слишком много «особенных» на такое количество квадратных метров.       — Сейчас я раздам вам пособия по использованию, а вы пока приготовьте перо и бумагу, — ярко улыбнувшись, волшебница с остроконечной зеленой шляпой отправилась в одну из дверь, что были в небольшом кабинете.       — Что мы будем делать? — Лу выплыла из своих мыслей, обращаясь к Питеру. Тот уже суетливо доставал пергамент и чернила.       — Сейчас мы будем определять, исходя из четырех символов, свою судьбу, — сказал так уверенно, что Лу догадалась, что это была цитата профессора.       Лу удручено вздохнула и стала доставать чернильницу и, скрепя душой, новый пергамент, который не хотела тратить на то, что совсем прослушала. Что собой представляло данное гадание, она даже подумать не могла. Но шанс подглядеть у Питера (что тоже очень сомнительно) и изучить то самое пособие, о котором говорила профессор, все же был. До звона колокола было ещё двадцать минут, поэтому надежда остаться незамеченной быстро улетучилась. В этом темном кабинете, с аромосвечами и едва достигающим светом из окна, собралось едва ли десять человек. Профессор Уилл точно успеет проверить всех.       Когда на стол перед Лу и Питером опустились две ветхих книги, они поспешили с ними скорее ознакомиться. Лу листала нужную страницу, исходя из едва видного оглавления и наконец нашла «Великий предел». Лу нахмурилась, кажется, это она тоже прошляпила.       «Великий предел (разделение) — этап исходного космогенеза в представлении китайской философии, предельное состояние бытия, наибольшее разделение на прошлое и будущее, начало времени и всех начал, причина выделения двух сил: инь — женской и ян — мужской…»       Далее было дополнение, что позднее инь и ян перестали разделять на мужские и женские силы, по крайней мере, так решили китаисты из Европейского магического общества, найдя опровержения словам выше.       Лу не стала вчитываться в теорию, потому что многие слова не имели сносок, а значит их нужно было искать в конце пособия. Она перелистнула сразу к практике и начертила схематичное Великое Разделение. Потом, сверяясь с характеристиками, обозначила гуа и яо, в тот момент к ней как раз подошла профессор.       — Замечательно, мисс Диксон, — она улыбнулась, вглядываясь в символику. Лу, если быть честной, даже не знала, что все это значит. — Вы делали ее для себя?       — Ну…да? — Лу совершенно упустила тот момент, где говорилось, что можно гадать и для близких.       — Вы Ян, это очень здорово! — она перевернула на пару страниц и Лу увидела таблицу сравнения Инь и Ян. — Вы несете Свет, являетесь олицетворением Солнца и ваши силы сосредоточены на Внешних обстоятельствах. Попробуйте начертить Великое разделение для близкого человека и посмотреть, как вы друг друга дополняете!       Лу сначала хотела отказаться: делать ей нечего! Она и так не совсем поняла, что вообще все это значит. Ну, что по китайской философии, она олицетворение Света — да. Но что это значит? В чем суть тогда? Но тут ей стало интересно про дополнение.       С Жаклин она была слишком похожа, поэтому это не имело особого смысла, отца она знала не так хорошо, Сириус все еще вызывал некоторые вопросы, да и мысли о нем все ещё тревожили, потому что легче стало лишь немного. А для гадание нужна сосредоточенность! Осталась только Доррит. Да, здесь, наверное будет интересный результат!       Проделав пункты заново, она увидела, что результат вышел другим. Но что бы это могло значить? Тяжело вздохнув, Лу прочла пару страниц по диагонали и заметила трактование, выведенных ею символов. Доррит оказалась Инь.       «Уилл сказала, что Ян – здорово, а Инь?»       Вернувшись к таблице, Лу сравнила характеристики.       «Внутренние силы, Луна… Ну да, она же у Муна на Рунах сидит,» — Лу едва ли не прорвало от собственной шутки. — «Мрак…Что значит Мрак?»       «Мрак несущие и Мраком поглощенные имеют разные обозначения…»       Лу сравнила их и ничего примерно похожего на ее схеме не было, она продолжила чтение.       «…Однако было обнаружено, что Инь может нести в себе сразу оба значения Поглощенных и Несущих. Неким неизвестным было составлено их схематическое изображение..»       Далее на рисунке была схема, которая в точности совпадала с тем, что Лу нарисовала для Доррит. Она была удивлена и… Мрак, как определение, её настораживал.       «…Мрак несущие и Светом поглощенные идеально подходят друг другу, как и Мраком поглощенные и Свет несущие. Эти дополнения не дают Солнцу угаснуть и Луне перестать отражать его свет, Внутренним силам питать Внешние…»       Далее про «Мрак несущих и им же поглощенных» не было ни слова. Лу перешла к оглавлению, но и там не нашла ответов. Что же это значило?       Звон колокола заставил вздрогнуть. Она оторвалась от пособия и задумчиво стала собирать вещи.       — Профессор Уилл, — она подошла и робко позвала провидицу, когда кабинет почти опустел. Её ждал только Питер, что направлялся к выходу, поглядывая на Лу.       — Да, мисс Диксон? — профессор повернулась и окинула её своими голубыми глазами, снова улыбаясь.       — Я…я не совсем поняла, как символы определяют судьбу, — чуть заикнувшись, сама не зная от чего, призналась Лу.       — Вы можете взять пособие и ознакомиться с тем, что вам неясно. Могу вас проконсультировать по оглавлению. Или есть что-то конкретное?       — Да.. то есть, если я «Свет несущая», значит, моё будущее будет ясным?       — Не совсем, — мотнула головой профессор. — но вы можете его таким сделать. Свет несущие освещают путь остальным, а Светом поглощенные себе.       — А.. я видела информацию про «Мрак несущих и им же поглощенных», что будет с ними?       Профессор слегка погрустнела и Лу стало тревожно.       — Это большая редкость…Такие люди рано или поздно падут во тьму. И это никак нельзя исправить, даже если сказать им. Другой вопрос, выберутся ли они оттуда? Этого не могут знать даже те, кто освещает путь. Потому что нет определенной грани. Мрак всегда в тени. Вы увидели это в чьей-то судьбе, мисс Диксон? — профессор вновь посмотрела на Лу.       — Нет, профессор, все хорошо. Просто интерес.       «Что же будет с Доррит? И почему я поверила? Мерлин, такие глупости!»       Но переубедить себя никак не выходило.