«Черная Вдова: секреты тьмы»

С деревней Кумори у меня не было никаких воспоминаний — только пустота, заполненная историями, которые рассказывали другие и видениями которые показал Лес. Но теперь мне предстояло увидеть её самой. Мы двигались молча. Какаши не задавал вопросов, и я была благодарна за это. У меня не было ответов, по крайней мере, тех, которые я могла бы выразить словами. Ночь ещё не ушла, но восточный горизонт уже начинал окрашиваться в серый, предвещая скорый рассвет. Воздух здесь был другим — влажным, насыщенным ароматом леса и земли. Мы близко, я чувствую. Из свитков удалось узнать, что деревня клана Кумори располагалась недалеко от границы со страной Горячих Источников, ближе к морю Кандзоку. Наконец-то я увижу свой дом. Как только мы приблизились к границе леса, ничего не ощутила, совсем, но это место было живым. Какаши остановился позади, не пересекая невидимую грань между обычным миром и территорией моего клана. — Ты уверена, что стоит туда идти? — Замечаю, что Какаши весьма напряжен, возможно он чувствует то, чего не могу ощутить я? — Всё в порядке, это моя земля, — коротко ответила я. Он не стал спорить, следуя за мной, но уже держался как можно ближе ко мне. Я сделала шаг вперёд, и мир вокруг меня будто сгустился, словно лес сжал меня в своих объятиях. Высокие деревья с тёмной корой, их ветви тянулись вверх, заслоняя небо. Но свет пробивался сквозь листву, мягкий и зелёный, как в подводном мире. Каждый шаг отзывался эхом, будто в каком-то храме. Внезапно почувствовала шевеление в тени. — Ты пришла, — голос раздался откуда-то сверху. Химэ Юрин. Она сидела на одной из массивных ветвей, спускаясь вниз на паутине, как бледная тень. Те же белые волосы, как лунный свет, и глаза — бесконечно чёрные, наполненные тайнами. — Ты привела чужого в мой дом, — сказала она, шагнув ближе. — Исправь это. Лес начал шептать вокруг нас, когда я подошла ближе к Какаши, взяв его за руку. Уверенно смотрю на прародительницу, но она никак не реагирует. — Вот оно что, — Она всматривается в глаза Какаши, замечая то, чего другие не смогут, и спустя несколько секунд кивает. Мы делаем шаг, приближаясь к деревне. Что Химэ Юрин здесь делает? Мне казалось она обитает только в лесу Куромори… По крайней мере там лежит её тело. Столько лет прошло… Я даже не знаю сколько… Но она всё ещё существует, будто привязана к этому миру. Несколько минут мы двигаемся вперед, я не знаю куда иду, но что-то внутри меня подсказывает, что мы на верном пути. Свет в лесу постепенно меркнет, деревьев становится всё больше, но даже это не сравнится с тьмой Куромори, где царит абсолютный мрак. — Кто это такая? — Тихо спрашивает Какаши, оглядываясь по сторонам, всматриваясь в каждую тень. — Мой далекий предок, очень далекий… — Тут странный запах, не знаю с чем сравнить, но я подобного никогда не испытывал. — Может ли пахнуть полное отсутствие каких либо запахов? Кажется Какаши ещё не нашел ответ на этот вопрос. А чем ближе мы к уже виднеющимся деревянным зданиям, тем меньше запахов и звуков я ощущаю. Вскоре единственные источники звука — это мы. Чем дальше мы заходили в лес, тем больше вокруг сгущалась тишина. Даже воздух казался неподвижным, как будто сама природа замерла в ожидании. Деревня показалась внезапно. Не разрушенные хижины или обугленные останки зданий, как можно было бы ожидать после стольких лет забвения, а целый, нетронутый поселок, застывший во времени. Деревянные дома с покатыми крышами, узкие улочки, мостки через крошечные каналы — всё выглядело так, будто жители просто вышли по делам и должны были вернуться с минуты на минуту. Но никто не возвращался. Какаши остановился рядом со мной, не сводя глаз с мертвенно-тихих построек. — Так тихо.. — пробормотал он. Я не ответила. В груди сдавило, а внутри чувствовалась невыносимая тяжесть. Эта деревня не была иллюзией, я чувствовала её реальность кожей. Химэ Юрин показалась из очередного переулка, она подметала небольшую веранду у одного из домов, но ни пыли, ни звуков не следовало. Она окинула деревню грустным взглядом, несколько прядей белых волос скрыли часть её лица когда она перевела на меня взгляд полный… тоски. Того же чувства которое постепенно ширилось в моем сознании. Я сделала шаг вперёд, всматриваясь в дома. Они были закрыты, всё ещё дожидаясь своих хозяев, но они не вернутся. Мы продвигаемся к небольшой площе, прямо в центре деревни, возможно раньше на ней играли дети? Возможно раньше здесь было более шумно… — Как ты? — Какаши положил руку на моё плече, будто придерживая меня. В ответ я лишь кивнула, чувствовала, если скажу хоть слово то захлебнусь в слезах. Вновь обращаю внимание на Прародительницу, которая внимательно смотрит на меня в ожидании, будто хочет, чтобы я пошла за ней. Так и поступаю. Дождавшись, она ведет нас сквозь узкие улочки, где пройти вдвоем уже вызывает затруднения. Такое тесное расположение домов делает это место для меня весьма уютным. Вскоре Химэ останавливается, мой взгляд улавливает знакомый красный узор на стене дома. Юрин кивает, подтверждая мои домыслы. — Дом… — Едва слышно шепчу я, будто не веря своим глазам. — Такой же символ как у тебя. — Аккуратно подмечает Какаши, следуя за мной. Я медленно подняла руку, кончики пальцев дрожали, но всё же коснулись символа. Холодная поверхность стены, гладкая от времени, была единственным свидетельством того, что это место действительно существовало. Мой дом. В груди сдавило ещё сильнее. Этот символ… Он был нарисован рукой одного из моих предков. Может быть, моей мамой? Бабушкой, которую я никогда не знала? И снова я почувствовала себя частью чего-то большего, чем просто миссия, долг или инстинкты. Я сделала шаг назад, пытаясь охватить взглядом весь дом. Дерево потемнело от времени, но оно всё ещё стояло крепко, как будто жило своей собственной жизнью. Крыша заросла мхом, но не обвалилась. — Ты собираешься войти? — Голос Какаши был осторожным, без давления. Я кивнула, коснулась двери и медленно её толкнула. Дерево поддалось неожиданно легко, словно ждало меня. Внутри пахло… ничем. Ни пылью, ни сыростью, ни старостью. Только тишина. Химэ Юрин осталась у входа, наблюдая за мной, как призрак прошлого. — Мой дом. — наконец сказала она. Я шагнула внутрь. Если это её дом, значит и мой тоже, ведь она моя бабушка, хоть и очень дальняя. Комната была просторной, деревянный пол слегка скрипнул под моими ногами. У дальней стены стояла низкая тахта с потускневшим покрывалом, рядом — маленький столик и стул. Бумажные ширмы, отделяющие комнаты, были целыми, но на них виднелись блеклые узоры паутины. Я прошлась по дому, трогая стены, низкие полки, деревянные балки. Всё здесь было мне чужим и знакомым одновременно. Какаши молча следовал за мной, его присутствие казалось лёгкой тенью на грани восприятия. Он не торопил меня, не задавал вопросов, просто был рядом. — Когда-то я своими руками построила этот дом, сотни лет назад, в нём жила каждая Химэ клана после меня, жаль что тебе удалось войти в него лишь спустя столько лет… — Шепот, будто дуновение ветра, расходился по дому, будто его и не было вовсе. Взгляд упал на маленькую детскую кровать… Какаши подошел к ней, положив на её край руку. — Где все вещи? Все дома пусты, будто в них никого и не было. — Мой голос раздается эхом, но при этом остается глухим. — Они не жгли дома… Они жгли всё остальное. А то что не смогли сжечь — забрали. — Химэ указывает в сторону площади. — Что-то не сходится, если всех действительно убили, то должны были остаться следы битвы, кровь в конце концов. — Замечает Какаши, выглядывая из дома. — Битвы не было… Одна за другой все мои внучки были испепелены, и нет ни одного сомнения в том что это было, только одно существо способно на такое в ваше время. — Сила, способная стереть человека в порошок, пламя, горячее настолько, что даже его носители получают увечья. — Девятихвостый. — Шокировано подмечает Какаши. Я всё ещё молчу, затуманенный взор всё ещё направлен на детскую кровать. Я почти слышу свой тонкий писк, свой игривый смех, когда мать пытается утихомирить меня, я множество раз видела подобное в Конохе. — Лишь мать Аризу, Курена, пережила это, благодаря силе Химэ, унаследованной от меня, но… Несмотря на мои наставления она никогда не стремилась овладеть ею. Она всецело полагалась на труднодоступность деревни и скрытое место расположения, но нас должны были найти, вопрос времени, и нас нашли, в ту самую ночь… — На несколько секунд наступила тишина, будто Юрин вспоминала прошлое, но вскоре она продолжила. — Она не отличалась дальновидностью, а потому оказалась неготова, направив все свои немногочисленные силы на спасение Аризу, она уже не была способна защитить себя. — Но если Аризу сейчас 11 лет… Это невозможно, в то время должно было пройти два года после того как Кьюби запечатали в Кушину Удзумаки… — И снова тишина… — Или нас заставили так думать. — Будто на автомате отвечаю, наконец отводя взгляд от своей детской кровати. Юрин слегка наклонила голову, кому как не ей знать все тонкости манипуляций и интриг. — Аризу, если ещё больше задержимся то могут быть проблемы, помимо того что один из старейшин решительно настроен против тебя. — Какаши смотрит мне в глаза, ища там понимания и согласия, но его нет. Я не хочу уходить отсюда, с моим приходом это место будто начало оживать, а когда я уйду… Неизвестно что случится. — К тому же твой «пленник» вполне себе может сбежать пока мы тут. А он, между прочим — ценный свидетель. — Твой спутник прав, юная Химэ, это место не твой дом, свой тебе придется построить самой. — А вы? — Моё время в этом мире медленно подходит к концу, и я предпочту провести его возле своего дома в одиночестве, как и полагается Кумори. Ничего нет… Ничего не осталось, даже запахов. Тот кто повинен в этом — заплатит соразмерную цену.

***

Деревня Кумори уже была далеко позади, Какаши всё ещё не задавал вопросов, хотя было видно что накопилось их прилично. Вскоре улавливаю источник тепла в лесу — это он. АНБУ Корня, всё ещё жив. — Я ведь говорила, что он не сможет сбежать из кокона? — Я даже представить не мог, что твоя паутина уже настолько прочная, пожалуй я бы тоже из неё не выбрался, как бы не старался. Но кто же может знать информацию о Кьюби? Сам лис, если он разумен, и Хокаге, вернее бывший, Хирузен. Точно… Джирайя о чем-то предупреждал, неужели об этом?       Вскоре пленник был уже перед нами, с ног до головы перемотан нитями, подвешенный за ветку высокого дерева. Несколько движений и он падает на землю перед нами. — Я знаю, что ты в сознании. Не пытайся бежать — не получится. — Парень открывает глаза, осмотрев меня и Какаши бесчувственным взглядом. — Теперь ты не сможешь прикрываться за печатью. А значит расскажешь мне всё что знаешь, это будет твоей платой за то что я спасла тебе жизнь. — Он остается спокойным, неужто смирился? — Я не знаю всего. — Пытается увильнуть, на мне такое не сработает. Видимо он не столь искусен чтобы не переживать во время лжи, а значит его сердце послужит для меня её детектором. Спасибо моему слуху. Главное ставить правильные вопросы. — Ты лгал мне ранее? — Нет. — Быстрый, но уверенный ответ, правда. — Хорошо. Тогда начнем. Ты знаешь кто я такая? — Аризу Кумори. Последняя из клана Кумори и капитан АНБУ, приемная дочь Сакумо Хатаке и сводная сестра Какаши Хатаке. — Он переводит взгляд на Какаши, давая понять, что знает кто под маской. — Что Данзо нужно от меня? — Сначала он планировал завербовать вас в Корень, в раннем возрасте, но все попытки провалились. Путем манипуляций через наших агентов он пытался дестабилизировать ваше состояние, но должного эффекта достигнуть не удалось. Стало понятно, что контролировать вас не получится поэтому было решено дискредитировать вас перед деревней, а после устранить. Об этом я и сама знаю. Это только подтверждает слова тех кто предупреждал меня, и мои собственные домыслы. — Через кого он… Нет. Кто отдал приказ об уничтожении клана Кумори? — Мне об этом ничего неизвестно. — Он волнуется, лжет? — Ты что-то недоговариваешь, говори честно и я подарю тебе шанс на выживание. — Мне действительно ничего неизвестно об этом. — Он делает короткую паузу, будто набираясь смелости. — Но… У Корня есть собственный архив, независимый от Конохи, если уничтожение вашего клана связано с Корнем, то там вы найдете ответы на все интересующие вопросы. — Вот оно что… Этого стоило ожидать, и почему я раньше не подумала об этом? — Тогда… Верна ли информация о том, что Кьюби был запечатан в Удзумаки Кушину когда той было 10 лет? Он не отвечает, но что-то обдумав задает встречный вопрос. — Разве есть повод считать это ложью? — Это не ответ. — Мне об этом ничего не известно. — Он выдыхает, когда видит как я расслабляюсь. — Спасибо, что был честен со мной, ты сэкономил мне достаточно времени. — Я могу быть… — Его голова слетает с плеч не успев закончить предложение. Какаши медленно поворачивает голову в мою сторону. — Я не знаю, почему я ещё удивляюсь… — Надежда вселяет уверенность в сердца людей, я давала ему надежду лишь пока он был полезен. — Спокойно отвечаю, не оборачиваясь к нему. — Ты не против если я покушаю? — Киваю в сторону медленно остывающего тела. Какаши остаётся неподвижным. Его пальцы сжимаются в кулак, но он не делает ни шага, не подаёт ни звука. Я вижу его глаза за маской, его взгляд — тяжёлый, наполненный сдержанным напряжением. — Это не та жертва, о которой стоит скорбеть, — произношу спокойно, присаживаясь рядом с телом. — Ты же понимаешь это, верно? Он молчит. Ногти легко разрезают нити, а после кожу, и я чувствую, как тепло крови согревает ладони. Добыча ещё свежая, насыщенная страхом, скрытым глубоко в сердце. Сердце, которое я слышала так отчётливо, пока оно ещё билось. Какаши медленно делает шаг назад. Я даже не смотрю в его сторону — в этом нет нужды. — Десять минут. — Его голос ровный, но чужой, словно не он сейчас говорит. — Мне хватит пяти. Я ведь не буду есть его целиком. Он не отвечает. Только шаги раздаются по опавшей листве — удаляющиеся, быстрые. Я не спешу. Металл вкуса ложится на язык, горячая сущность жизни пропитывает каждую клетку тела. В этот момент я чувствую себя настоящей. Жизнь забирает жизнь. Закон природы.

***

Через несколько минут я встаю. Останки шиноби больше не напоминают человека. Лишь бледные кости, оголённые до самого основания, выбиваются из травы, словно немой укор. Сильный запах крови стоит в воздухе, он ещё не скоро рассеется. Какаши стоит у края поляны, спиной ко мне. — Закончила? — Да. Он кивает и разворачивается, смотря мне прямо в глаза. Я не вижу в них злости, критики, ничего подобного. На удивление в них лишь принятие. — Пойдём. — Он подходит и аккуратно вытирает несколько капель крови с моего лица, на которое я тут же надеваю маску. — Спасибо. Я усмехаюсь и следую за ним, чувствуя на губах едва уловимый привкус железа. Коноха ждет.

***

Коноха встретила нас тишиной. Приятной и умиротворяющей. Мы с Какаши двигались по крышам, избегая пустынных ночных улиц. Моя одежда пропиталась запахом крови, нужно её постирать, вернее как всегда попросить Какаши об этом. Хатаке двигался чуть впереди, будто всё ещё осмысливая произошедшее. Мы остановились возле входа на базу АНБУ. — Ты всё же скажешь, что думаешь? — спрашиваю, глядя на его маску. Он медлит. Взгляд направлен вдаль, туда, где горят огни деревни. — Я не удивлён, — наконец отвечает. — Просто раньше я думал, что ты сможешь… — Что? Сдерживать себя? Измениться? — Найти причину не быть той, кем тебя сделали. Мягкая усмешка сама срывается с губ, но остается скрытой под керамической маской. — Ину, это всегда была я, с самого рождения, это моя природа, понимаешь? — Предусмотрительно использую его кодовое имя, правила есть правила. Он не отвечает. Я делаю шаг вперёд, оказываясь рядом, почти вплотную. Моя ладонь касается его маски на уровне щеки, и Какаши не двигается. — Ты не отвернулся. Он выдыхает, голос становится тише: — А ты бы отвернулась, если бы я был на твоём месте? Вопрос висит в воздухе, как нож на тонкой нити. Я молчу. Наконец, Какаши слегка наклоняет голову и отступает. — Мне нужно доложить своему капитану о моем возвращении, встретимся дома. Он исчезает в тени подземелья, оставляя меня одну. Но я уже знаю ответ на его вопрос. Всегда знала. Я бы не отвернулась. Какаши Хатаке Ночь окутала Коноху спокойствием, которое, казалось, могло взорваться в любой момент. Я вернулся домой позже, чем планировал. Долгий разговор с командованием АНБУ затянулся, и хотя мне удалось избежать вопросов о деталях миссии, я чувствовал, что кто-то наверняка копнёт глубже. Надеюсь Аризу знает что делает. Аризу… Столько лет прошло, столько всего изменилось. Изменилась ты… Изменился я. Почему же несмотря на нашу близость мы остаемся так далеки друг от друга? Просто глядя на неё уже можно сказать — человек-загадка. Не совсем человек правда. Минато-сенсей всегда пытался сблизить нас, и у него получалось. Но эта война, её последствия будто поставили между нами стену… Аризу, ты всегда говорила, что я всё что у тебя осталось, наверное даже не догадываясь, что я считаю также. Обито… Рин… Болезненные воспоминания начинают накатывать с новой силой но всё это рассеивается когда дверь дома беззвучно скользит в сторону. В доме пахнет влажностью и мылом — Аризу принимает душ. Ненадолго замираю у порога, прислушиваясь к тихому шуму воды за стеной. В обычной ситуации я бы пошёл сразу отдыхать, но сейчас… О Ками… С ней жить всё труднее и труднее, мало того, что мучают кошмары, так ещё и она под боком… Спать просто невозможно, а если и получится — приходят кошмары. Прохожу вглубь комнаты, стягивая бронежилет и сажусь у низкого столика, за которым я когда-то помогал сестре учиться. Бросаю взгляд на свои руки. Пальцы больше не дрожат, хотя ещё недавно — когда я вытирал кровь с её лица — чувствовал, как что-то внутри сжимается. Глухой звук открывающейся двери. — Ты поздно. — Голос Аризу звучит приглушённо, пока она заворачивается в полотенце. Капли воды скатываются с её волос, оставляя тёмные следы на деревянном полу. Прошу тебя… Аризу, оденься… Пожалуйста. — Ты не стала ждать. — Привычно спокойно отвечаю, стараясь не смотреть на неё. Хорошо что Кушина-сама приучила её хотя бы полотенце одевать. — Я не нуждаюсь в няньке, — пожимает она плечами, садясь напротив. В её темных глазах нет тревоги, ни малейшего намёка на раскаяние за то, что произошло несколько часов назад. Молча наблюдаю за ней, уже не в силах отвести взгляд. Затем коротко вздыхаю: — Тебе когда-нибудь станет стыдно? Она смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. — А тебе? Я не отвечаю. И за что это мне должно стать стыдно? Аризу усмехается, наклоняется вперёд и касается моей маски кончиками пальцев, стягивая её с лица. — Почему ты красный? Заболел? Волнение в её глазах всё сильнее, и мне нравится, что я единственный на кого она смотрит таким взглядом. Медлю, но затем спокойно отвечаю: — Похоже на то. На губах Аризу появляется тень улыбки. О нет… Я слишком хорошо знаю эту улыбку. — Может дело в книге которую ты читаешь? Той которую пишет Джирайя-сама. — Нет, я же спрятал её. Она не могла… Нет, это же Аризу, если бы захотела то нашла. Её пальцы всё ещё лежат на краю моей маски, я не двигаюсь. Внутри — какое-то странное ощущение, похожее на лёгкое головокружение. Не от усталости, не от ран — что-то другое. Аризу склонила голову, внимательно изучая меня, как будто пытается разгадать загадку, о существовании которой я и сам не знал. — Разве тебе не нужно отдыхать? — наконец произношу я, но голос звучит глуше, чем хотелось бы. Что я несу? Я же знаю что она отдыхала недавно… — Я довольно выносливая. — её ответ почти моментальный, и он заставляет меня вновь подавиться, слишком двузначно… Она делает движение вперёд — неосознанно, скорее просто из-за привычки быть ближе к тому, кто не отворачивается. Тёмные, ещё влажные пряди волос касаются её плеч, с полотенца стекают капли. Я чувствую их звук. Чувствую запах. Чувствую слишком многое. Отвожу взгляд, но не отстраняюсь. — Что ты делаешь? — тихо спрашиваю, в голову лезет совсем не то, что нужно, из-за чего тело начинает реагировать. — Смотрю. Она наклоняется ещё чуть ближе, словно не замечая, что перешагнула границу, которую я для себя выстроил. Или, возможно, осознаёт это, но ей всё равно. — Аризу. Она моргает, взгляд остаётся неподвижным. — Хм? — Если не оденешься — я расскажу Кушине-сама. Она усмехается, но впервые за долгое время, я замечаю в ней что-то другое. Не хищный интерес, не игра с границами дозволенного — что-то тонкое, почти невесомое. Что-то, чего она сама, возможно, не осознаёт. — Почему мне нельзя читать ту книгу? — Она… Для мужчин. Я чувствую, как её взгляд скользит по моему лицу, изучая мельчайшие реакции. Держись Какаши, любое твое движение будет замечено, проанализировано и использовано против тебя. — Знаешь… — её голос становится тише. — Ты единственный, кто никогда не отворачивается, кто всегда рядом, несмотря ни на что. В этой фразе нет ни кокетства, ни вызова. Только простая истина, от которой мне становится ещё тяжелее дышать. Что же творится у неё в голове? Я чувствовал, что что-то в ней изменилось после войны, но сейчас, после того как мы побывали в её деревне… Это стало очевидно. — Я знаю, попробуй как-то быть более открытой — должно помочь. — отвечаю. Тишина. Она больше ничего не говорит, но я чувствую что мы ещё об этом поговорим.