Глухой музыкант, слепой художник

Я еле как открыл глаза. Голова до жути раскалывалась, а перед глазами всё плыло. «Господи, где я? Что происходит?» Вопросы не переставали жужжать в голове, словно рой ядовитых пчёл. Думать было больно. Дышать было больно. Жить было больно... Через минуты две всё прояснилось. Первое, что я увидел, был белый потолок. Слишком белый. Было ощущение, словно во время уборки его тоже мыли, хотя нет, вылизывали. В глаза бил яркий свет от люминисцентной лапмы. Я явно был не дома. Я почувствовал едкий запах спирта. Я что, в больнице? Еле как помотав головой, я увидел ослепительно белые стены, на которых были нарисованы нелепые разноцветные динозавры. Здорово. Я люблю динозавров. Почему-то вокруг было подозрительно тихо. Тогда я не придал этому особое значение. Тихо, ну и пусть. Голова не будет так трещать. И всё же, что-то меня настораживало. Повернув гллову вправо, я заметил мужчину в белом халате и черной водолазке. Штаны были классические, черные. Зарабатывает он явно много, судя по его стрижечке. Он стоял ко мне спиной, активно жестикулируя. Кажется, он говорил что-то. Рядом с ним стояла какая-то женщина. Красивая, милая. Не сказать, что она была стройной, но и толстой тоже не была. Она была пышной. Ей это шло. Её щёки были румяные, а кожа бледной. По ней было видно, что она не фанатка макияжа или загара. Взгляд цепляла её причёска. Чистый блонд с укладной а-ля Мерлин Монро. Даже родинка на лице такая же. Интересно. Я очень внимательно разглядывал их. Знаете, я любил разглядывать людей. Они такие... Разные. Что-то в этих двух людях меня настораживало. Вскоре, я поймал на себя взгляд пышной Монро. Заметив мой пристальный взгляд, она улыбнулась. Её улыбка была такая... Тёплая, что-ли. Она напоминала мне маму. Женщина подошла к моей койке и присела на её край. Матрас заметно прогнулся. Она протянула ко мне руку и начала что-то поправлять в зоне моих ушей. Бинты. Переведя взгляд на врача, я заметил, как он что-то записывает в каких-то документах. Он посмотрел на меня, а затем сказал что-то. Вот что меня напрягало. Я его не слышал. Я не слышал никого. Ни его, ни пышную Мерлин. Что случилось? Почему я ничего не слышу? Я в панике расширил глаза, пытаясь привстать. Этого мне, конечно же, не удалось сделать. Руку пронзила ужасная боль. Я зажмурился и, кажется, застонал. Этого я тоже не слышал. Я начал судорожно сгладывать слюну в надежде, что мне просто сильно заложило уши, вот и всё. Сердце бешено заколотилось, тело пробила дрожь. Я в страхе кусал губы, а из глаз потекли слёзы. Я задыхался от страха. Не слышал собственного дыхания. Женщина положила ладонь мне на ногу, поглаживая и успокаивая. Бесполезно. Я продолжал задыхаться от паники. Я начал кричать. По крайней мере, я так думал. Я не слышал себя, но, чувствуя напряжение и вибрацию в горле, точно знал, что издавал хоть какие-то звуки. Женщина осторожно приподняла меня, прижала к себе и обняла, прижимая а груди. От неё пахло свежими духами. Весьма дорогими. Я понял это, поскольку когда мы гуляли с мамой и мимо нас проходили женщины в дорогой и красивой одежде, от них пахло точно также. Женственностью. Пышная Мерлин поглаживала меня по голове, слегка покачивая. Я перестал дёргаться, но паника не отступала. Одной рукой, которая не болела, я обнял, нет, схватил её за бирюзовое платье, приятное на ощупь. Сжал в руке ткань, смяв и даже в некоторых местав порвав. У меня были длинные и острые ногти на правой руке. Левая же была более ухоженной. Для музыканта это нормальное явление. Забыл представиться. Я Владимир. Владимир Жуков. Мне шестнадцать лет. Играю на гитаре, скрипке, фортепиано... Скучно, правда? Типичный сын маминой подруги. Правда, внешне не особо подходил под это прозвище. Я довольно привлекательный молодой человек. Черные волнтстые волосы по плечи, серо-зелёные глаза. Самый главный аспект, так это чистая и бледная кожа. Идеальные зубы, даже клыки есть. Полные губы, длинные ресницы. Высокий. Не худощавый, но и не жирный. Я бы назвал себя среднячком. Широкие плечи, длинные пальцы, само моё телосложение весьма спортивное. Хотя, ладно, кого обманываю. Я был стройным только из-за разных видов спорта, которыми я занимался, когда был помладше. Баскетбол, волейбол, танцы, теннис. Но я это всё юросил из-за собственной лени. Бывает же. У пышной Мерлин явно были дети. И души она в них точно не чаяла. Немного придя в себя, я жалостливо посмотрел на врача. Он был растерян, не зная, что и сказать. Хотя, я будто бы услышал его. Он ненадолго вышел из палаты. Возможно, я бы услышал чью-то сильную ругань. Если бы вообще хоть что-то слышал. Спустя пару минут, в палату вернулся врач, а за ним и какая-то женщина. Как много женщин. Видимо, тоже врач. Она подошла ко мне, села передо мной на стул и начала писать что-то в своём блокноте. К тому моменту, пышная Монро уже отпустила меня, и я снова лежал на подушках, повернув голову. Женщина врач повернула ко мне блокнот надписью к лицу. Я начал разбирать её почерк. Меня затошнило. Мне очень жаль. Ты больше не сможешь слышать.

***

Лежать в больнице было до жути скучно. Тихо... Нет ни гитары, ни скрипки, ни фортепиано. Даже мама с папой не заезжают проведать. Самое пдохое, так это то, что я не помнил, как оказался тут. Мозг отказывался работать. В юольнице кормили неплохо. Не знаю, почему все носы воротят от здешней еды. Меня всё устраивало. Конечно, сложно было привыкнуть к тишине. Новость о том, что я оглох, никак не отпускала меня. Поэтому первое время сразу после еды меня рвало. Поэтому приходилось кому-то сидеть рядом со мной и держать ведёрко. Словно свечку держали. Спать тоже было сложно. Меня посещали разные мысли, от которых голова начинала болеть. Но, на самом деле, болело у меня всё. Рука, ноги, рёбра. И врагу такое не пожелаешь. В свободное от проверок моего здоровья время я рисовал. Очень нелепо. Я плохо ртсовал, на самом деле. Я пытался нарисовать ту самую пышную Мерлин, но люди у меня плохо получались. Единственное, что неплохо выходило, так это цветы и звёзды. На этом мои умения в рисовании заканчивались. Так пролетали дни... Всё было тускло, серо. Скучно. Постепенно руки, ноги и рёбра ререставали болеть. Голова теперь болела не так часто, но поскольку я мог ходить, хоть и не так уж активно, боли сопровождались головокружением. Ну ладно, с этим у меня всегда были проблемы.

***

Спустя три недели меня выписали. Странно, но и на этот раз мама и папа не пртехали. Где они? На выписке присутствовала только та самая пышная Мерлин. Но теперь она юыла в малиновом платье. Возможно , это было из-за ього, что предыдущее я порвал. Мне стало стыдно. Странно, но на выписке она была с чемоданом. Кажется, там были мои вещи? Я сидел в кабинете у главврача, уши до сих пор были замотаны. Пышная Мерлин стояла рядом, поглаживая меня по спине. У неё были приятные прикосновения со слегка острым маникюром. Я, конечно же, не слышал, о чем говорили врач с этой женщиной, но обсуждали они меня, это точно. Вскоре, мы вышли из больницы. Пышная Мерлин вела меня под руку, словно я мог упасть. Ладно, пртзнаюсь, это было мило. Мы сели в черный Ford Escape. Внутри пахло духами женщины. Мы ехали в тишине. Ага, удивительно. Дорогу я не знал, собственно, куда мы едем тоже. Спустя приблизительно час мы приехали к огромному строению. Было ощущение, что это дом миллиардера. Или замок с драконами. Да, скорее второе. Когда мы подошли к главному входу, я увидел деревянные двери, выше меня приблизительно в два раза. Когда мы зашли туда, там было пусто. Вскоре меня отвели в комнату. Я жил один. Пока что. Уже тогда ко мне начали закрадываться сомнения, что это интернат. Самый настоящий. Все мои вещи уже были там, и даже разложены по своим местам. Я прошёл вглубь комнаты. Она была красивой. Большое окно с широким подоконником, на котором можно было сидеть или даже лежать. Большой черный деревянный шкаф с множестом полок стоял между стеной и окном, а параллельно ему стояла одноместная кровать. Её даже застелили. Рядом с кроватью была тумбочка, а с другой стороны зеркало. Что меня удивило, так это то, что к комнате прилагалась ванная комната. Небольшая, но красивая, словно в отеле. Я принял спонтанное решение прогуляться по этому здантю. Я вышел из комнаты, взглянул на номер. 160. Главное не забыть. В коридоре я сразу же заметил ту самую пышную Мерлин. Но она, кажется, меня не замечала. Я попытался позвать её, издавая нелепые звуки, и вскоре она заметила меня. Она подошла ко мне, с той самой знакомой улыбкой, по которой так тосковало моё сердце. Я опустил взгляд в пол, немного замявшись. Вспомнив, что мне не пять, я поднял взгляд на женщину. — М... Э... Могу я... П-прогулятьс..я.. — Боже, как же нелепо это выглядело. Ну, наверное. Я был уверен, что говорил я заторможенно, с запинками. Хотя, скорее, неуверенно. Я не слышал себя, а значит не слышал, что я говорю. Может я вообще нёс какой-то бред. Кто ж знает. Но, всё-таки, увидев кивок жензины, я понял, что она услышала и поняла меня. Выхохнув, я поблагодарил её и, развернувшись, направился изучать территорию. В здании было множество комнат со своими номерами. Какие-то были подписаны как «Столовая», «Прачечная» и так далее. Но единственная комната из всех, которая привлекла моё внимание, была комната с подписью «Музыкальный кабмнет». Не долго думая, я осторожно зашёл туда, стараясь не шуметь. Ну, вроде я всё сделал тихо. Зайдя в комнату, я увидел множество музыкальных инструментов. Оглядевшись, я первым делом подошёл к фортепиано. Я сел на скамейку и поставил пальцы на нужных аккордах. Я поставил руки яблочком, нежно надавил на клавиши и... Ничего... Ни-че-го. Я, пртзнаться честно, почувствовал себя Бетховеном. Но я прекрасно помнил каждый аккорд, как он играл. Так что, моя глухота не лишила меня моих навыков и возможностей. Почти. С самого детства я мечтал стать музыкантом. Играть для всего мира свои авторские песни... Я хотел после восемнадцати переехать в США, поступить в музыкальный и сделать огромный шаг навстречу мечте. Но канат, по которому я так усердно шёл, резко оборвался. Я канул вниз, в пропасть... Сыграв какую-то простенькую мелодию, я встал со скамьи и прошёлся по скрипучему полу к огромной арфе, стоящей у окна. Я провёл по струнам пальцами, чувствуя себя речной нимфой. На моих губах появилась лёгкая улыбка. Вдруг я почувствовал ногами, что деревянный пол слегка прогнулся. Я не придал этому никакого значения. Прогнулся и прогнулся, многое случается в жизни. Вот я тоже прогнулся. Меня жизнь нагнула. Да так, что кровь прилила к мозгу, выстрельнув из ушей.. Почему-то я почувствовал по прогибающемуся полу, что кто-то идёт прямо ко мне. Я убрал руку от арфы и сделал шаг назад. Пол скрипнул под моими ногами. В тот момент я почувствовал, что этот кто-то словно отступает назад. Я резко повернулся... Но никого передо мной не было. Пустота. Может быть, мне показалось?