Абсолют

Теплый лучик солнца прополз по тонкой коже и остановился на подрагивающих во сне ресницах. Носик, покрытый веснушками, сморщился, к нему из-под одела потянулись тонкие ручки с выступающими от худобы костяшками. Раздался чих, и глаза паренька распахнулись, и тут же снова закрылись, сощурившись от яркого света. Он потер тонкими запястьями веки и снова попытался раскрыть их. Глубокий зевок не заставил себя долго ждать. - Кассиэль, поднимайся. Скоро общий сбор. Мальчик, наконец, открыл глаза. В дверях стояла его мать в строгой белой форме, держа такую же в руках. Она подошла и вручила ему идеально сложенную и выглаженную одежду. - Слишком долго спишь. Режим. – сухо бросила она и вышла. Кассиэль нехотя выполз из нагретой мягкой постели и открыл окно. Свежий воздух, несший с полей лаванды ее запах, потрепал мальчика по волосам, приветствуя в новом дне. Внизу строем ходили его одноклассники, а взрослые ровной шеренгой направлялись на работу. Вдалеке на горе виднелись ворота, закрытые для посторонних. За воротами раскинуло свои ветви огромное роскошное дерево, вокруг которого в позе лотоса сидели херувимы. Мальчик вздохнул полной грудью, задержал мягкий воздух, пытаясь удержать мгновение как можно дольше, закрыл окно и медленно выдохнул. Для многих у них была идеальная богатая семья, приближенная к верхушке, но Касссиэлю чего-то не доставало. Для родителей он был тяжкой ношей, и они отчаянно пытались скрыть бракованного сына, который смел испытывать чувства, рассуждать и мыслить. Более того, он пытался говорить об этих чувствах. «Не положено. Молчи, слушай и кивай.»- повторяли ему с рождения. От этих слов ему было тошно. Психологи и учителя часто вызывали родителей, чтобы предупредить о возможных последствиях подобного поведения их отпрыска. Кассиэль все знал и понимал – не глупый мальчик, и он отчаянно старался соответствовать ожиданиям, быть как все, но… увы… Бракованный – клеймо, выжженое на его тонкой бархатной коже до самых костей. Новый день – новое испытание. Он сложил учебники и тетради в небольшой рюкзачок, оправил идеально выглаженные белые брючные шортики со стрелками, одернул такую же белую рубашку и поправил вьющиеся волосы. Пережить… Пережить этот день, как он переживал остальные. Мальчик еще раз взглянул на сиреневые поля, прикусил губу и содрал с нее кусочек кожи. Соленая капелька крови ущипнула его за язык. Сжав кулачки, он пошел на выход. Касс спустился на площадку возле дома в своей белой школьной форме с черным галстуком. Там уже стояли другие ученики школы, выпрямив спины и выпятив грудь. Гордые, чувствующие свое превосходство, ведь именно они, именно их род управляет всем миром, и будущее будет лежать на их плечах. Высшие существа. Наверное, Кас должен был ощущать себя также, но ему казалось, что все это превосходство напускное, больше похожее на напыщенность и пижонство. Он был уверен – в этом мире есть куда более могущественные существа, и, наверное, кто-то просто не хочет показать, что далеко не совершенен, прячась за пустым фарсом и тоталитарным контролем. Но говорить об этом нельзя… Увидев его, один мальчишка толкнул Кассиэля: - Эй, обреченыш! Ты чо выполз из своей богатой норы! Что, мамочка выгнала? Толпа маленьких клонов одобрительно загудела и засмеялась. - Я вышел на сбор, как и вы все. - тихо сказал ребенок, сразу потерявший свой румянец. - Такие не нужны на общем сборе. – тыкнула его пальцем какая-то девочка. – Ты не подходишь! - Да! Убирайся! Кассиэль весь сжался, поднимая плечи как можно выше, теряя при этом тонкую шею. Он впивался в самого себя, надеясь превратиться во что-то маленькое и незаметное. Конечно, он не подходит. Он - тот кусочек пазла, который давно потерял свою коробку, свою истинную картину, которую должен был дополнять. Здесь он был один. Один среди чужих. Один, среди сотен глаз, которые так и жаждали его провала. Вдруг кто-то толкнул в бок соседа и прошептал: - Ты слышал, что вчера он говорил, что на Земле не так уж и плохо? Он сказал, что читал какие-то особые книги про нее. - Запрешенные? - Ему можно, он же из приближённых. Кас поджал губы и сжал лямку портфеля. Зубы скрипнули. Нельзя. Даже ему нельзя читать эти книги, и хорошо, что они еще не знают об этом. - А ты знал, что он вчера спросил, уверены ли мы, что Люцифер был виновен в апокалипсисе? Якобы, мы знаем лишь то, что нам позволяют узнать! Предатель! Ставит под сомнение многовековую историю! - Да! Так он и сказал, что все это произошло много веков назад и мы не можем знать наверняка. - Да как он смеет! Его убить мало! Снова гул. Сердце застучало быстрее, разгоняя кровь по жилам. Голова начала кружиться. Опять. Это было похоже на своеобразный ритуал. Каждый день его шпыняли перед линейкой, поэтому он старался приходить ровно к ее началу, но мама строго следила за тем, в какое время ее сыночек выходит из дома. Толпа детей стала превращаться в огромную массу с множеством глаз, злобно смотревших на Кассиэля. Ребенок напряг мышцы, все его тело съежилось и заболело, его стало тошнить. Он, действительно, сомневался во всех учебниках, во всех знаниях, которые получал. А история Люцифера интересовала его больше других. Слишком много несостыковок, а информации в библиотеках недостает, словно ее кто-то подтер. - Ахахаха, обреченыш! Ты чо в стену вжался! Мы с тобой просто общаемся. Сюда иди. Громкий мальчишка подзывал Кассиэля, бросая взгляды на остальных. Ребята, как по приказу, обступили Каса. - Давай! Расскажи про людей! Про землю! Про Люцифера! Или что ты там еще выдумал. Неужели так трудно быть нормальным. - говорили дети, превращаясь в один голос, струившийся словно с неба, сжимающий до хруста свои щупальца на его шее. - Да он просто дурак! - Или отсталый! - Ему нравится выдумывать историю! -Ты еще скажи, что Бог нам лжет! Урод! - Ему просто нравится выделяться! - Обреченыш! Обреченыш! Обреченыш! – кричала толпа. Кто-то толкал ребенка, кто-то пинал… Все вокруг кружилось. Пятна мелькали перед глазами, сверкая обжигающими солнечными лучами. Кассиэль испытывал подобное каждый день, поэтому, в такие моменты, уносился далеко в свои мысли, не чувствуя боли или обиды. «Разве Бог - это не про любовь и всепрощение?» - думал ангел, вздрагивая от каждого удара. Наверное, нет. Ведь ЕЕ он так и не простил… - Тихо! Тихо! Муриэль! – зашипел главный задира, тряхнув головой и поправляя залаченные волосы. Толпа резко расползлась, словно тараканы, завидевшие фонарик, и встала в ровную линейку. Высокий мужчина статно вышагивал в их сторону. Кас стоял один в перекошенной белой рубашке и развязанным галстуком. Ребенок сжал кулачки, прижав руки по швам, точно зная, что сейчас будет. Муриэль наклонился к нему, недовольно скривив лицо, то ли от отвращения, то ли от злости. Он дернул Кассиэля за галстук: - Опять? - грозно проревел он. – Давай повторим еще раз. Ты плохо учишься, не соблюдаешь правила, всегда в ненадлежащем виде. Ты – позор для своих родителей! Как у ТАКИХ родителей появилось ЭТО недоразумение. Хорошо хоть не ноешь, как раньше. Хотя бы характер воспитался. Сколько можно, Кассиэль? Муриэль грубо схватил ребенка за локоть и впихнул в шеренгу. Кас не опаздывал, всегда был опрятным, учил уроки, но задавал слишком много вопросов и… И стал тем, кого избегали, кого шпыняли, кто всегда оказывался виноватым и растрепанным. Поверит ли хоть один из учителей в его невиновность? Слишком сложно… Должно быть, его вопросы заставляли задуматься и их, вызывая сомнения в лидере. Насколько страшно сомневаться в том, от кого зависит твоя жизнь? Представьте, что то, во что вы верили, однажды оказывается ложью… Предпочтете ли вы признать свою неправоту и некомпетентность, показавшись дураком, или продолжите яростно доказывать, что дурак тот, кто пытался открыть вам глаза? Страх парализует, страх ограничивает, страх убивает. Лучше жить в неведенье, чем узнать однажды, что всю жизнь жили неправильно. - Позорище. – прошипел Мюриэль напоследок. - Десять заповедей! – скомандовал он громко, встав перед детьми. В один голос шеренга четко произнесла все. - Хорошо. Отче наш! Дети напевно прочитали молитву. Муриэль одобрительно кивнул и отправил их на занятия. Кассиэля он, конечно, остановил: - В таком виде ты не пойдешь. К тому же нам нужно обсудить твою вчерашнюю выходку. Мальчик прикусил губу, отдирая зубами уже присохшую корочку от утренней ранки. Капля крови просочилась в рот, осадив язык неприятным металлическим привкусом. Молчи, слушай и кивай. Он ежедневно нарушал мамин завет. Мюриэль привел Каса в свой кабинет и заставил приводить себя в порядок. В это время он связался с родителями ребенка. Внутри у мальчика все дрожало, воздуха не хватало. Вечером еще и они устроят наказание. Снова будут пороть. Но, зная, какие наказания ждут его в будущем, порка была не самым страшным. Еще какой-то жалкий год, и его можно будет… Мальчик до боли сжал челюсти. - Скажи мне, Кассиэль, что за вопросы ты задавал вчера на истории Библии? Не удержал язык за зубами. Почему нельзя проявить любопытство? Почему никто не отвечает на его вопросы? Почему… - Я… Эм… Просто стало интересно…- промямлил ребенок, опустив глаза в пол и разглядывая белоснежную плитку. - Интересно?! Ты сказал, что Библия слишком жестока для того, чтобы быть написанной любящим Богом. Ты выказал сомнение в Библии! Более того – В САМОМ БОГЕ! Такое не прощается! Знаешь скольких испарили за это? – он схватил мальчика за воротник и слегка приподнял. – Я забочусь о тебе. И только потому, что ты еще ребенок, ты не под судом, Кассиэль. Ты знаешь, чем заканчивается подобное неповиновение. О, да. Он знал… Более того – он видел, однажды. Эти картинки до сих пор живы в его памяти, и часто приходят ему во снах. Муриэль еще какое-то время читал лекцию о важности повиновения и послушания, а затем вышел, оставив Каса «думать над своим поведением и вытекающим из него будущим». Инакомыслие наказывалось смертной казнью. Неверующих испепеляли. Нет, он знал, что до того, как придать суду и огласке ТАКИЕ исчезали на время, а затем, те, кому повезло, возвращались полумертвыми амебами, которые умели только выполнять базовые потребности организма. Повезло ли им, или лучше было бы быть испаренными? Какое-то время Кассиэль сидел неподвижно, глядя на стрелку тикающих часов, которая словно отсчитывала секунды его жизни, усмехаясь над его любовью к миру. Затем, поднявшись, он выглянул в коридор. Эти белые стены давили и ослепляли. Мальчик боялся признаться в этом даже себе, но, ему, действительно, больше нравились люди, нравилась Земля, да и… Самое страшное, что и в Аду он не видел ничего плохого. Он давно заподозрил, что, возможно, про Ад мало знают, или намеренно скрывают информацию. Скорее всего, чтобы никто не пытался сбежать… Может, там даже лучше. Почему тогда те, кто уходили, никогда не возвращались? Люцифер и Ева с их историей… Все это казалось ему подозрительным, надуманным, будто кто-то пытался обелить собственное имя. О таком нельзя было даже думать, не то, что говорить вслух, а он не мог не задавать вопросы. Он все надеялся, что ему объяснят, дадут внятный ответ, но все, что он слышал – нельзя сомневаться. Это не ответ, верно? Разве это не доказывает, что все здесь – фикция? Как можно этого не видеть? Они лгут и манипулируют, а он должен молчать… Когда-то этот мальчик знал одного парня, который, также, как и сам Кас, отличался от других острым любопытным умом, мыслящим критически, сопоставляющим факты. Он помогал в архиве и иногда находил очень интересные вещи. Их то он и рассказывал младшим. Все его истории заканчивались одним выводом – все ли действительно так, как нам говорят, или это лишь способ контроля, способ выставить себя лучше других, способ дискредитировать несогласных. На него донесли. Кас хорошо помнил, как его нимб постепенно начал опускаться и, однажды, оказался на его голове. Лицо этого парня, с тех пор, всегда было искажено болью, а из-под нимба сочились струйки крови, ведь теперь в голову впивались металлические шипы. Больше он не рассказывал истории и вел себя абсолютно «нормально», вернее так, как хотело от него общество. Но это не помогло. Однажды парень пропал, и как-то раз Кассиэль шел по этому же белому коридору в части школы, в которую никто не заходит, обычно. Но Кас тут бывал часто - здесь находится кабинет директора, где мальчику делали постоянные выговоры. Одна из белых дверей распахнулась и раздался вопль. Кас успел спрятаться за колонну, удачно оказавшуюся по правую руку. В последствии он благодарил свои инстинкты. Девушка быстрыми резкими шагами прошла мимо, не заметив бледного ребенка, слившегося со стеной, прижав дрожащие руки к груди. Тот, осторожно, на носочках, боясь лишний раз вздохнуть, подошел к той комнате, в которую вела дверь, и слегка на нее надавил, чтобы образовалась щель. Любопытство… Смертельный дар. Его взгляду открылось белое кресло, запятнанное бордовой кровью, и человек, сидящий в нем в неестественной и какой-то вывернутой позе, будто его всего переломало. Кончики его скрюченных пальцев подрагивали, голова лежала слегка на боку, а красные, влажные от слез, глаза невидяще смотрели в одну точку. Тело тяжело дышало. В этом окровавленном, опухшем и почти синем ангеле Кассиэль узнал того самого веселого дворового паренька, который рассказывал занимательные истории. Кончики пальцев похолодели, по позвоночнику словно проползла склизкая ледяна змея, ноги подкосились, и он оперся о стену. Глаза парня дернулись и остановились, посмотрев прямо в глаза Касу. Отчаянье, боль и… мертвый ужас застыли в них. Он пытался что-то передать ему сквозь этот взгляд. Что-то странное. «Все ложь.» - шевельнулось что-то в голове. Послание. Последнее. Предсмертное. Переданное с помощью телепатии. Мальчик отшатнулся, голова закружилась, что-то цепкой хваткой сжало желудок и его затошнило. Он ринулся по коридору, спасаясь от невидимого зверя, желавшего его растерзать. Стены становились все ближе, потолок сливался с полом, воздух заканчивался. Он очнулся уже дома, где родители сразу стали выпытывать, что случилось, но Кассиэль молчал. Он молчал об этом настолько долго, что уже не мог вспомнить точно, в каком возрасте увидел эту картину, навсегда перевернувшую его мир. Он знал, что отличается, более того, что его, вероятнее всего, ждет точно такая же участь. Осознал. В тот самый день. Когда-нибудь он будет сидеть там же, сломанный, не способный это остановить. Но мальчик решил для себя: он будет скрываться настолько долго, насколько это будет возможным, а затем… при первой же возможности… Кажется, это произойдет скорее, чем он предполагал, ведь все УЖЕ считали его чужаком, а это означало лишь одно – за ним пристально наблюдают. Любой подозрительный шаг – и он у них. Нужно найти способ сбежать из Рая, пока это еще возможно, пока его не связали по рукам и ногам, пока не опустили нимб, пока… Периодически маленьких ангелов отправляли на различные миссии на Землю. Иногда как дух, иногда подселяли в тело человека, а иногда выдавали свое собственное тело. Нужно было лишь дождаться подобной возможности. В идеале, конечно, получить собственное тело, но и духом можно было бы провернуть занятную схему побега… Кас начал тщательнее изучать книги о земной жизни, о жизни в Аду, что было еще труднее. Он пытался найти любую нелегальную литературу, слушал рассказы в подворотнях. Казалось, информации накоплено достаточно. В день своего тринадцатилетнего существования Кас проснулся с тревогой в сердце. Сквозь открытое окно задувал прохладный ветер, путая кудрявые волосы. Странный звук горна доносился откуда-то издалека. Отбросив одеяло, Кас соскочил с кровати и чуть не вылетел в окно, высунувшись посмотреть на происходящее. Херувимы стояли вокруг дерева в Эдеме, взявшись за руки и подняв голову к небу. Звук горна, тягучего, ноющего и тонущего, доносился именно оттуда. Все внутри Каса сжалось, холод пробежал по всему телу, волосы встали дыбом – произошло что-то ужасное, невозможное… Он вцепился в подоконник, боясь разжать пальцы. - Кас! – мальчик вздрогнул и попытался выбраться из штор, в которых запутался, но упал к ногам матери, сорвав с петель одну шторину. Она устало закатила глаза, и брезгливо поморщила нос. – На сегодняшнем собрании будут выбирать претендента для очень важной миссии на Земле. Ты обязан вызваться. Мы с отцом выпросили для тебя эту миссию. В ногах ползали! Исполнив ее, ты перестанешь нас позорить! Сам позоришься и нас позоришь. Обязан вызваться!!! Миссия на Земле. В горле что-то застряло, а глаза широко распахнулись. Казалось бы, вот он – шанс, но… Страх схватил его за пятку, заставляя тонуть в сомнениях. А что, если у него не получится, что, если он погибнет, что, если его найдут? Мать подняла мальчика за воротник. - Ты понял меня? - Мам… - Кас сглотнул ком, подступивший к горлу. – Это не опасно? Разве я не могу… умереть на этой миссии? Она холодно осмотрела его сверху вниз, словно измеряя размер утраты, а затем, подняв голову, произнесла: - Только так мы сможем вернуть себе репутацию, которую ты у нас отнял. Если умрешь – умрешь героем. Выживешь – тоже будешь героем. Мы и так все, как обычно, за тебя сделали. От тебя требуется одно – вызваться на миссию. Мать хлопнула дверью. Коленки задрожали. Да, если Кас умрет, для них ничего не поменяется. Они избавятся от груза бракованного дитя. Нет, для них это, наверное, даже будет своеобразным выигрышем. Наверное, все родители такие? Или нет? Он слышал, что на Земле многие семьи жертвуют жизнями ради своих детей… Любовь живет на земле? Или это что-то иное? На линейке было необычно тихо, казалось, весь мир замер в ожидании. Даже те, кто вечно задевал его, стояли смирно. Серые тучи заполонили небо, скрыв солнечные лучи, всегда освещавшие учеников. Горн так и звучал где-то вдалеке, видимо, сопровождая теперь их будущую жизнь. Мюриэль появился довольно быстро, однако он был каким-то дерганным, постоянно поправлявшим то волосы, то одежду, то папку бумаг, которую сжимал в руках. - Внима… - начал он хриплым дрожащим голосом, затем прокашлялся и выпрямился. – Внимание всем! Сегодня Бог вернулся к нам, однако, не по своей воле, не завершив миссию. Он потребовал немедленного вмешательства. Оно должно быть незаметным, посему, к сожалению, мы не можем отправить взрослых ангелов. Нам нужен один из вас. Данная миссия значительно повысит статус вашей семьи, а вы будете иметь огромное количество привилегий. С наградным листом вы сможете ознакомиться на Доске Почета. У нас есть список кандидатов, имеющих достаточный навык для подобной миссии. Мюриэль достал длинный лист и огласил список. На одном имени он споткнулся. Кассиэль. Когда прозвучало имя Каса, послышались возгласы возмущения, и мальчик ощутил на себе жгучие взгляды. Сам учитель не был готов увидеть это имя. Он в ужасе поднял глаза на бледного дрожащего ребенка. В его глазах читалось откровенное отвращение и понимание, кто и для чего записал его в этот лист. Поднялся холодный ветер, растрепавший белые кудряшки, защекотавшие нос мальчика, и закапал легкий дождь. Мюриэль сглотнул нарастающую тревогу, дернул бровями и продолжил. - Итак! – он искусно сделал вид, что ничего не произошло. - Вы получили список. У вас есть время до обеда. Обдумайте и решите, кто готов пойти на эту миссию. Есть возможность обсудить данный вопрос с родителями. Сегодняшние занятия отменяются. Однако, общий сбор в тринадцать часов. Никому не опаздывать. Он встряхнул бумажки, еще раз перечитал список, покачал головой, обвел красным карандашом имя Кассиэля и, быстро, семеня ножками, убежал. Стоило Мюриэлю скрыться, как дети обступили Каса. - Эй! Обречёнышь! – грубо толкнул его в плечо главный задира. – Кого ты подкупил? Родаки постарались?! Кас сжал губы и начал перебирать пальцами свои волосы. Желал ли он таким способом попасть на миссию? Наверное, нет. Честность была одной из важнейших чертой его характера. Но, отказаться от такой возможности, когда смерть дышит ему в затылок… - Точно родаки! Он слишком туп для такой работы, слишком хлипкий. Вы его видите вообще? Его ветер сломает! Ребята засмеялись, и главный задира выступил вперед, тыкая в ео грудь своим указательным пальцем. - Слушай сюда, обреченыш! Я буду тем, кого пошлют на землю! Я пройду эту миссию! А ты даже не пытайся! Забудь, что ты вообще есть в этом списке! Не смей высовываться! Он с силой подопнул под коленку Каса так, что тот, скривившись от резкой боли, встал на колени. Асфальт больно царапнул кожу, а маленькие камушки впились в нее, смешиваясь с кровью. - Именно! Преклоняйся! Ты достоин только этого! Исчезни с глаз моих! – мальчишка плюнул в лицо Кассиэля, схватил его за воротник, притянув к себе и прошипел сквозь зубы: – Не высовывайся, а то узнаешь, как со мной связываться. Отпихнув его, хулиган ушел, вместе со своей свитой. Тяжело дыша, Кас, с трудом, поднялся, привычно отряхнул одежду, поправил волосы и расправил галстук. Медленно передвигая ноги, он пошел в лавандовое поле – единственное, для него, спокойное место на этой планете. Только там ангел обретал покой. Поле находилось довольно близко от сада Эдема, поэтому горн здесь звучал громко. Эти звуки заставляли душу Кассиэля дрожать, резонируя с мелодией, подчиняясь ей, однако, в то же время, они дарили ему какую-то необъяснимую надежу. Именно этого Кас и ждал. Родители, сами того не понимая, подарили ему величайший подарок – шанс на свободу. О нет, от не упустит ее, не даст этому глупому задире забрать ее. Пусть тот еще сотню раз его поколотит – Кассиэль все выдержит. Он поднял голову к серому небу, ронявшему редкие холодные капли, скользившие по его бледной коже, вдохнул влажный воздух и улыбнулся. Дрожь, не покидавшая его тело с утра, унялась, ноги крепко стояли на земле. Кас никогда еще не ощущал большей уверенности в своих действиях. Мир расширил свои границы и впустил, наконец, его легкое неловкое тело за горизонт. Пожалуй, лишь один шанс способен подарить столько сил, сколько ты никогда не замечал в себе. Они таились, выжидая словно хищный зверь. Да, он ступил на верную тропинку, и не собирался ее терять из вида. В тринадцать часов он уверенно шагал на сбор. Ноги несли его легко, будто кто-то подталкивал, говоря: «Ты справишься. Осталось совсем немного». Взгляд его изменился, демонстрируя какую-то неведомую до селя уверенность. Кас смело встретился глазами со своим обидчиком, тот недоуменно поднял бровь и боднул воздух головой, оскалившись, намекая на очередное издевательство, но мальчик даже не дрогнул. - Итак… - перед детьми непонятно откуда появился Мюриэль. – …сейчас из строя выходят те, кто согласен пойти на миссию. Один за другим из толпы выходили добровольцы. Учитель вписывал их имена, кивая головой, и поглядывая на того, кого ждал. Кас сделал уверенный шаг вперед, и почувствовал сотню взглядов, прикованных к нему, ощутил он и разрушающую чистую ненависть, исходившую от того самого задиры. Наверное, если бы это было позволительно, он бы убил его не мешкая. Касу казалось, что из этого паренька получится отличный Каратель. Беспощадный, жестокий и… жаждущий власти. - Кассиэль… - обратился к нему Мюриэль. – Ты уверен в своем решении? С этого момента пути назад не было. Кас сделал свой выбор, лелея и пряча где-то под сердцем свою свободу. - Да! – ни секунды не колеблясь, громким, не свойственным ему, голосом произнес тот. Эхо прокатилось по куполу здания, заставляя пошатнуться стоявших в линейке детей. Тихие шушуканья волной прокатились по залу и быстро стихли, когда Мюриэль ударил серебряным посохом о пол. Он посмотрел на ребенка, будто видит впервые, кивнул, тяжело вздохнув, и закрыл книжечку, в которой отмечал добровольцев. - Итак, следующие дни вас будут обучать для этой миссии. Кто покажет себя лучше всего – тот и отправиться на Землю. Конечно, и Мюриэль, и все здесь присутствующие точно знали, кто это будет.