KITTY.

высоко поднявшееся над горизонтом солнце заливает город ярким, почти белым светом и совсем не жалеет своих палящих жарких лучей настолько сильно, что, по ощущениям, под колесами машины асфальт буквально плавился от жары. чонгук поправляет на переносице солнцезащитные очки в серебряной оправе, включает кондиционер на полную мощность и давит газ в пол, приоткрывая окно, чтобы салон хоть немного заполнился свежими воздухом, наполненным звуками давно проснувшегося города. свободный белый топ, что едва достает своей длинной до пояса, развивается на ветру, и чонгук вытаскивает руку в окно, ловя пальцами ласкающие потоки ветра. он чуть сбавляет скорость, чтобы не пропустить нужный поворот, и улавливает ароматы кофе и свежей выпечки. проезжает мимо пекарни, в которую часто любил заезжать в том году, а потом как-то не доводилось, он давно не был в этом районе. проскакивает мысль заехать туда и купить любимый брауни, который давно не ел, но в итоге кривится. в такую погоду даже есть не хочется, лето в этом году особенно нещадно. все его мысли о предстоящем вечере, где он наконец-то зарядит себя и свой порш новой порцией адреналина на окраине города, по которому так сильно соскучился за месяц, что его не было в сеуле. осталось лишь понять, не растеряла ли свою сноровку его машина, и провести диагностику, чтобы убедиться, что все в порядке, и можно смело выходить на старт. и, возможно, совсем немного, какая-то часть его мыслей занята надеждами на то, что в единственной, как назло хорошей и проверенной автомастерской сеула, которой доверяют все стритрейсеры в этом и даже соседних городах, сегодня не смена ким тэхена. его бы воля, он бы еще тысячу лет не видел эту похабную рожу, но не согласиться с друзьями не может — руки у него действительно растут откуда надо, он знает свое дело и работу, как никто другой и машину чонгука он знает, как родную. он подъезжает к воротам и обнаруживает, что те закрыты, а таблички с временем работы, когда чонгук вылезает из машины и подходит ближе, конечно же, тоже не замечает, даже номера телефона не оставили. он оборачивается по сторонам и с досадой отмечает, что вся улица пустая, даже не у кого поинтересоваться, люди либо по домам прячутся от жары, либо от нее же умирают на работе. чонгук достает телефон, чтобы позвонить хосоку, и узнать хотя бы номер того, кто вместе с тэхеном держит эту автомастерскую, но внезапно раздается характерный писк, автоматические ворота со звучным грохотом начинают подниматься вверх, и он убирает телефон в задний карман джинсовых шорт. — заезжай, — слышится приглушенный басистый голос из глубины внушительного по размерам гаража. даже не встретили, никакого гостеприимства и клиентоориентированности, возмущается про себя чонгук и садится обратно в машину, а потом вспоминает, кто держит это помещение, и что это даже не официальная автомастерская, а так, хорошая помощь ближним стритрейсерам сеула за хорошие деньги. он заезжает в гараж с приглушенным светом и выдыхает, когда наконец-то снимает очки, которые мало спасали от солнца, и разминает глаза, после чего глушит машину и выходит, слегка ежась от резкой смены температур, потому что внутри оказывается довольно прохладно. — твою ж мать, — раздосадовано и негромко стонет чонгук, когда поворачивает голову и видит широкий разворот смуглых плеч, которые он узнает из тысячи. мужчина копается на широком столе с инструментами с опущенной головой. — и тебе привет, китти. я твой кислотно-розовый порш из окна еще за поворотом заметил, — ухмыляется мужчина, поворачиваясь к нему лицом, — соскучился? — выгибает одну бровь. парень незаметно дергается и кривит губы, когда слышит это прозвище из уст тэхена, который год назад сам же ему его и дал, которое в дальнейшем закрепилось за чонгуком даже на заездах. все на дорогах и в стритрейсерских кругах знают его как «китти» из-за тэхена. — я надеялся, что тебя здесь нет, — честно, с ноткой самоуверенности в голосе отвечает чонгук, складывая руки на груди. — да? боюсь тебя огорчать, китти, но это буквально моя автомастерская. так, на что ты там надеялся? — откровенно насмехается и подходит ближе, буквально вырастая перед чонгуком настоящей скалой. парень смотрит на мужчину снизу-вверх и тяжело сглатывает. с виду чонгук выглядит спокойным, его лицо абсолютно умиротворенно и безмятежно, но то, что сейчас происходит внутри него — полная противоположность. чертов ким, с каждым днём выглядит всё лучше и лучше, совсем не помогая сердцу чонгука искренне возненавидеть себя. чонгук бегло оглядывает тэхена, который даже в потрепанных жизнью рабочих штанах, черной облегающей безрукавке, которая совсем не скрывает не единой перекатывающейся мышцы и татуировки, растрепанным темно-каштановым пучком на затылке и перемазанными руками и лицом, выглядит как блядский секс символ всего сеула. чонгук видит, как тэхен совсем не бегло, а очень даже нагло скользит по его телу таким же оценивающим взглядом, но поджимает губы и отходит от него, двигаясь к машине чонгука. — а тот паренек, который с тобой работает? — спрашивает чонгук. мужчина хмуро отмахивается. — подрабатывает летом, по мелочи помогает, — пожимает плечами тэхен и достает из кармана штанов пачку сигарет, — к чему-то серьезному я его не подпускаю. это все еще моя мастерская и люди едут за помощью именно ко мне, я не могу их машины доверить кому-то, в ком не уверен, — доступно объясняет и закуривает. чонгук кивает самому себе, соглашаясь с тэхеном. его слова имеют смысл. — рассказывай, где твоя малышка капризничает? неужели пришло ее время? — спрашивает, сжимая сигарету губами, и натягивает на руки тканевые перчатки. он кивает чонгуку на диванчик напротив, чтобы тот не стоял. чонгук садится на диван и облокачивается локтями на сведенные вместе колени, пока тэхен залезает в машину, перед этим учтиво убрав сигарету из рта, чтобы салон не провонял, и нажимает на кнопку открытия капота. — не дождешься, моя малышка двадцатого года еще твоему макларену фору даст, — усмехается чонгук, на что тэхен ярко улыбается и отрицательно качает головой. — мой макларен — легенда, китти, не обижай его, — с гордостью в голосе говорит тот. еще бы, он этот макларен весь чуть ли не собственными руками собрал. тэхен как-то рассказывал, что взял ее, убитую в хлам, с рук за сущие копейки около семи лет назад, и еще около двух месяцев беспрерывно лежал под ней. разбирал, собирал заново, чинил, усилял. именно этот макларен привел двадцатилетнего тэхена к званию короля дорог, которое он носит уже восьмой год. поэтому чонгук прекрасно понимает всю его любовь и гордость к своей машине. — не капризничает, на самом деле, — отвечает на первый вопрос чонгук, — просто хотел небольшую диагностику, чтобы понять, как она себя чувствует вообще и готова ли она к гоночной трассе, перерыв был небольшой, месяц стояла в гараже, — пожимает плечами, — вдруг поменять что-то надо. чонгук, честно сказать, не мыслит в своей машине больше базового уровня. знает основные ее характеристики, которые нужны для гонок, знает, как поменять масло, понимает, когда летит усиление, и его пора менять, не более, но исправно каждый месяц возит свою малышку в автомастерские на диагностику и поддержание. он свой порш любит не меньше, чем тэхен свой кропотливо собранный макларен. тэхен приглушенно мычит в ответ, тушит сигарету и с головой уходит под капот машины и в свою работу. чонгук закидывает ногу на ногу и думает, чем себя занять. он успевает пролистать всю ленту в инстаграме и твиттере, ответить всем на сообщения, импульсивно написать своему пирсеру с просьбой найти для него местечко на завтра, чтобы проколоть губу, потому что у него стресс прямо сейчас из-за одного конкретного мужика, а когда у него стресс — это всегда новый прокол на его теле. успевает вдоволь разглядеть каждый уголок большого гаража, что служит автомастерской, который итак вдоль и поперек знает. успевает вспомнить, что хотел обновить цвет своей машины и сделать ее более матовой, ставит в голове галочку не забыть спросить у тэхена, занимается ли он этим или знает ли он проверенные места, куда можно обратиться. все успел сделать, но все это время мысли и взгляд возвращались к сосредоточенному лицу тэхена, который занят работой, заставляя нервно дергать коленкой и прикусывать губы. чонгук переехал из японии в корею чуть больше года назад к старшему брату — хосоку, чтобы поступить тут в университет. познакомился с тэхеном он практически сразу, как только приехал, тот был лучшим другом его брата и довольно часто зависал у них дома или в гараже, когда хосоку было лень везти свою машину в его автомастерскую или он убивал ее на заездах настолько сильно, что она была непригодна для езды. позже, когда хосок повел младшего брата, с которым у них была одна любовь на двоих — уличные гонки, знакомиться с трассами сеула, чонгук узнал, что тэхен лучший стритрейсер в городе или же просто король местных дорог уже очень много лет. он держал со своим отцом подпольную автомастерскую и славился руками, которые творили настоящее волшебство со всеми машинами, за которые он брался. у девятнадцатилетнего чонгука, который всю свою жизнь был романтиком до мозга костей и мечтал о той самой любви, где раз и навсегда, просто не было шанса не влюбиться в двадцатишестилетнего обходительного и заботливого мужчину, который постоянно маячил перед его глазами и вдобавок к этому беззастенчиво светил своими мышцами и татуированным телом настоящего греческого бога. у которого флирт течет по венам, создавая впечатление, что это его обычная и привычная манера речи, но почему-то только с чонгуком. который, в силу своей опытности, рассказывал чонгук много нового про гонки, механику, правила и иногда учил его, устраивая им совместные заезды без лишних глаз, после которых они находили какое-нибудь укромное место и проводили работу над ошибками чонгука на трассе. который дал ему очаровательное ненавистное прозвище «китти» из-за его розового порша и его любви к этому цвету. который готовил его и его машину к «дебюту» на сеульских дорогах, где он успешно пришел к финишу первым, потому что им руководило желание услышать прокуренным хриплым голосом: «я в тебя верил и не сомневался в твоих силах, китти, ты лучший». чонгук не пальцем деланный. он знает себе цену. чувства собственного достоинства и самолюбия у него хоть отбавляй, но тэхен делал его уязвимым. чонгук всегда знал, что уязвимый равно слабый, это ему не нравилось, и это был первый звоночек, который он успешно проигнорировал, потому что тэхен оказался первее. пробрался слишком глубоко под ребра и нагло засел там, не собираясь выбираться наружу больше никогда. чонгуку даже признаваться в своих чувствах не пришлось, тэхен сам все понял, но ничего с этим не делал, а чонгук, не привыкший по своей гордой натуре делать первые шаги и навязывать свои чувства, просто продолжал наслаждаться их флиртом, случайными касаниями, объятьями и крупицами надежды на приближающиеся счастливые отношения, которые тэхен собственноручно поселял в нем. они проводили много времени вместе, ездили вдвоем на заезды, никакая тусовка не проходила без их совместного присутствия, тэхен показывал ему самые красивые места сеула, интересовался его жизнью и никогда не говорил о своей, постоянно соскакивая с темы. еще один успешно проигнорированный чонгуком звоночек. потому что он не хотел давить на мужчину и думал, что всему свое время. в один из таких дней, они отмечали очередную победу тэхена в баре неподалеку от самой трассы, и захмелевший от приличного количества выпитых лонг-айлендов чонгук вскользь упомянул о том, что уже несколько месяцев хочет пересмотреть форсаж с хосоком. тому все некогда, а одному смотреть скучно, потому что он начинает считать себя сумасшедшим, когда сам себе комментирует и обсуждает происходящее на экране. слишком трезвый, по сравнению с чонгуком, тэхен посмеялся и сказал ему, что у него определенно есть вкус в фильмах, и предложил посмотреть его вместе, у тэхена, тот как раз купил новый проектор и все никак не мог проверить его в деле. чонгук тогда пьяно похихикал и игриво ударил тэхена по плечу, говоря о том, что они вернуться к этому разговору, когда протрезвеют. потому что… чонгук дома у тэхена? они вдвоем дома у тэхена? они оба знали и понимали, что их отношения далеки от дружеских, тэхен в силу своего возраста и опытности — точно, но оба ничего не предпринимали и оба оставались в подвешенном состоянии. недопарень-передруг — так это называется, да? поэтому, это казалось для чонгука чем-то, что было за пределами его разума, понимания и мечт. ведь позвать к себе недопарня-передруга — это определенно что-то значит? чонгук не строил воздушных замков на этот счет и был уверен, что к этому разговору они не вернуться, но где-то в глубине души надеялся. тэхен поселил в нем очередную крупицу надежды. а на следующее утро, чонгук увидел сообщение от тэхена, которое гласило: «так, что на счет форсажа? если хочешь, то я буду ждать тебя». его разум после этого сообщения отключился. в полном воодушевлении он засобирался к тэхену, думая о том, что этим днём их отношения наконец-то точно выйдут на новый уровень, раздражающее подвешенное состояние, которое стало лучшим другом, пропадёт из его повседневных будней и появится только бесконечное чувство важности и нужности в чужой жизни. частично чонгук оказался прав. он сам не понял, как это произошло, но им руководил уже не разум, а глупое сердце, ведь он остался у тэхена на все выходные, когда тот попросил остаться, и все эти дни думал о том, что никогда еще не чувствовал себя настолько счастливым, как сейчас. они действительно посмотрели добрую половину частей форсажа, во время которого его одаривали объятьями, поцелуями, нежными касаниями, признаниями в симпатии и самыми красивыми словами. он чувствовал так много, пока лежал на крепкой груди в чужой безразмерной футболке и таял от поглаживаний по рукам и плечам, пока они обсуждали события в фильме, и тэхен параллельно лазил в приложении доставки, спрашивая, что чонгук хочет сегодня на ужин, потому что если готовить, то придется вставать. терять тепло друг друга и нежность ленивых выходных. «мне кажется, я действительно ему нравлюсь» это написал чонгук чимину, с которым успел теснее всех познакомиться в компании стритрейсеров и который потом оказался его одногруппником. чимин единственный, кто знал про чувства чонгука к тэхену. написал это буквально за пару минут до того, как под конец второго дня они в первый и последний раз переспали. на утро следующего дня тэхен долго не хотел выпускать его из кровати и отпускать. с самого утра одаривал голые плечи и спину поцелуями, ласкал каждый участок чувственного тела, сжимал в тесных объятьях и несвойственно для себя хныкал и разочарованно стонал в шею чонгука, пока они стояли на пороге его дома и прощались. потому что младшему нужно было на учебу, а потом отчитаться перед братом о том, где он пропадал все выходные, ведь все, на что его хватило — это написать: «не волнуйся, я в порядке и на связи, буду в понедельник». чонгук был воодушевлен и счастлив настолько, что рой бабочек, летающих в животе, грозился вырваться наружу от переполняющего калейдоскопа испытываемый к тэхену чувств. он был так влюблен, что буквально летал по университету, а после, с глупой улыбкой на губах отчитывался перед сердитым хосоком о том, что все выходные провел у чимина и пообещал в следующий раз предупреждать о внезапных ночевках. все его мысли были лишь о том, что теперь он будет проводить с тэхеном еще больше времени, ведь…их отношения уже перешли на новый уровень, да? они же переспали. чонгук частично оказался прав, помните? следующей «внезапной ночевки» не произошло, так же, как и не произошло сообщений и звонков от тэхена, который просто пропал в этот же день. бог знает, сколько сообщений и звонков от чонгука остались проигнорированы, пока он просто не сдался, пытаясь смириться с мыслью, что взрослый мужик покрутил им, повертел, прогнул под себя, втоптал его гордость в грязь и, наигравшись, бросил после секса. тэхен перестал приезжать к хосоку, который неоднозначно отмахивался от редких вопросов чонгука по поводу тэхена и говорил, что скоро вернется. перестал появляться на заездах, вызывая у всех друзей и «коллег по дороге» волнение и полное непонимание того, куда запропастился лучший стритрейсер сеула, и как скоро они начнут выбирать нового. автомастерская тоже была закрыта, что вызывало еще большее негодование людей, которые доверяли свои машины только этому месту и только рукам тэхена, а теперь не знают, куда податься. чонгук все это время чувствовал абсолютное опустошение и боль от разбитой первой любви, которая осколками впивалась в ребра. он привыкал жить без тэхена, для окружения у него была проверенная и отработанная годами маска горделивого и стервозного похуиста, которому безразлично на все, кроме самого себя и своего благополучия. он приклеил эту маску намертво и медленно хоронил свои чувства к тэхену, пытаясь жить дальше, пока не увидел его спустя месяц на заезде. толпа ликовала — король дорог вернулся. чонгук разбивался — похоронить чувства к королю дорог оказалось не так просто. катализатором зарождающей ненависти к тэхену стало то, что тот просто перестал обращать на него внимание. нет, не так. он общался с чонгуком, как ни в чем не бывало, с каплей флирта и неизменным ласковым «китти» в каждом предложении. снова маячил у них дома, на заездах, на общих тусовках, в сердце чонгука, везде, но уже не так, как раньше. больше не было случайных касаний, объятий. не было совместных заездов и прогулок после. не было долгих разговоров и чувственных поцелуев. он вел себя так, как будто между ними вообще ничего не было. ни пары месяцев тесного общения, ни двух проведенных в одной постели дней, ни сотни слов о симпатии. ни-че-го. чонгук не стал устраивать скандал и выяснять с ним отношения, потому что думал о брате, чей лучший друг все еще тэхен, и портить их отношениях чонгук точно не хотел. они оба были обречены на то, чтобы постоянно быть на виду друг у друга, и, зная это, тэхен все равно так с ним поступил, а чонгук, в свою очередь, теперь несет за его поступок ответственность. тяжело похоронить свои чувства к человеку, который постоянно у тебя на виду и который стал твоей первой любовью. тяжело, даже, если он просто воспользовался твоим телом и бросил. тэхен чувствовал это напряжение между ними, чувствовал недосказанность и чувствовал ненависть, которую чонгук не скрывал, когда они вдруг оставались вдвоем. молчит, молчал и будет молчать, всякий раз, когда эмоции чонгука берут над ним вверх, и тот говорит лишнего от злости. тэхен понимает, что заслужил, но не скажет об этом и будет молча принимать на себя удар за ударом за свой поступок. чонгук старательный и упертый, у него даже почти получается не любить, когда тэхена нет рядом, конечно же. он продолжает жить. — давно не видел тебя на дорогах, — говорит чонгук, лишь бы отвлечься, перестать думать и ворошить внутри боль годовалой давности. тэхен бросает на него беглый взгляд и возвращается к машине. они в самом деле очень давно не виделись. — работы много, сезон в самом разгаре, — поджимает губы, и чонгук только сейчас, буквально на секунду замечает, насколько у тэхена уставшие и потухшие глаза, — а что, соскучился, китти? — возвращает на лицо маску нахального сердцееда и подмигивает чонгуку, на что последний выгибает бровь. — нет, хотел позвать тебя на заезд и надрать тебе зад, — самодовольно говорит парень и падает на спинку дивана, покачивая в воздухе ногой. тэхен усмехается. — значит, соскучился, — бормочет себе под нос и улыбается, — надрать мне зад, говоришь? лучшему стритрейсеру в сеуле? — спрашивает и отходит от машины, снимая перчатки. — тебе уже на пенсию пора, стритрейсер, — фыркает чонгук, — восьмой год пошел, засиделся. — мне всего двадцать семь, — отбивает тэхен, садясь перед чонгуком на бетон и снова закуривает, облокачиваясь локтями на расставленные колени. — а мне всего двадцать, дай дорогу молодым, — не останется в долгу чонгук и склоняет голову вбок, слегка наклоняясь к лицу мужчины, что сидит возле его ног. он будет гнуть свою линию до конца, особенно, если это тэхен. мужчина усмехается и качает головой, выпуская струйку сизого дыма в противоположную от чонгука сторону. чонгук всегда был упрямым и непробиваемым. тэхен поворачивает голову обратно к розовому поршу и задумчиво хмурится. — сможешь оставить её до вечера здесь и забрать перед заездом? или я могу сам подогнать её к вашему дому? — спрашивает. — зачем? что-то серьезное? — нет, но полная диагностика — это достаточно много времени. не думаю, что тебя прельщает возможность сидеть тут со мной не меньше часов пяти, у тебя наверняка есть дела до заезда, — вопросительно выгибает бровь. надо же. он заботится о комфорте чонгука. вообще-то, чонгука очень даже прельщает такая возможность, раньше он любил наблюдать за тем, как тэхен работает, даже если они просто молчали. нравилось считать сколько сигарет он скурил за час работы; нравилось смотреть на напряженные перекатывающиеся мышцы на татуированном теле; нравилось смотреть на него хмурого и задумчивого. ключевое слово «раньше», они уже не в тех отношениях и чонгук в образе. в образе самого главного ненавистника тэхена в этом городе. — хорошо, — соглашается чонгук и встает с дивана, — хосок будет дома, передай ему ключи, я буду собираться и вряд ли смогу спуститься к тебе, — он открывает машину и берет оттуда сумку. кидает ключи от машины в руки тэхену, который без колебаний и четко их ловит, и разворачивается, чтобы выйти из мастерской и вызвать такси. мужчина толкает язык за щеку и тушит сигарету, наблюдая за медленно удаляющейся спиной в белом свободном топе. он медленно ведет изучающим взглядом вниз, останавливается на удлиненных джинсовых шортах на крепких бедрах и усмехается самому себе, воспоминания годовалой давности всплывают в голове яркими картинками. он опускает руки на бока и не выдерживает. — настолько уверен во мне, что так просто доверишь мне свою машину прямо перед заездом? чонгук останавливается, поворачивается к нему лицом и изящно надевает солнцезащитные очки на нос. — я знаю, как ты умеешь делать больно, ким, поэтому даже не удивлюсь. для меня это точно не станет новинкой или жестоким ударом, ты умеешь и похуже, — тянет уголок губ вверх, а улыбка с лица напротив наоборот стирается, — но, на заметку, хосок знает, куда я повез машину, — мужчина щурит раскосые глаза, не сводя с него хмурого взгляда, от былого игривого настроения тэхена не остается и следа. конечно он ничего не сделает с машиной чонгука, он быстрее сам себе в лоб пулю пустит, чем подставит или обидит чонгука, но… какая ирония, ведь он уже. в это время чонгук улыбается еще ярче. игривое настроение тэхена в моменте передалось ему и разыгралось пуще прежнего. — буду ждать тебя на заезде, поквитаемся. — я все еще твой хен, китти, — стальным голосом напоминает мужчина, не выдерживая, — мне с тобой не о чем квитаться. оставь это для своих друзей. брови парня ползут вверх и он пускает звучный смешок. — а ты всех своих тонсэнов трахаешь, хен? как гром среди ясного неба. чонгук никогда не поднимал эту тему и тоже зачастую делал вид, что ничего между ними не было, чем очень сильно упрощал бессовестному тэхену жизнь, а может зря? — китти… — начинает мужчина и хмурится, массируя пальцами напряженный лоб. — чонгук, — совсем без улыбки перебивает чонгук, — и я буду ждать тебя на заезде. он не ждёт ответа, разворачивается и уходит через открытые ворота. больно блядский. сдерживать себя рядом с тэхеном сложно, а должен ли он вообще это делать, прекрасно зная, что мужчина это заслужил? чонгук первое время правда пытался придумать ему оправдание, выбелить его образ в своей голове, ведь тэхен… да как такой мужественный, обходительный, заботливый, ласковый, добрый и понимающий тэхен мог оказаться отрицательным персонажем в их недолгой истории? в это не верилось, но все тщетно. у того, что сделал тэхен, после чего чонгук еще долго в одиночку расхлебывал последствия, — нет оправданий. парень решает не вызывать такси и достает из сумки беспроводные наушники, думая о том, что прогуляться, проветрить голову и успокоить внутренний пыл сейчас будет в самый раз. как бы то не было, в глубине души, чонгук одно время очень сильно желал поговорить в тэхеном, чтобы понять его мотивы, поведение, просто расставить все точки над «и», может быть понять его, и жить дальше, пытаться дружить, потому что они все еще тусуются в одной компании, но уже с менее тяжелым грузом на своих плечах, но он не был уверен, нужен ли этот разговор тэхену, а чонгук, опять же, в меру своего горделивого характера, просто ненавидит навязываться и навязывать человеку то, что тому не сдалось. позже он понял, что тэхен здоровый лоб, который старше его на семь чертовых лет и, если бы он действительно хотел и испытывал к чонгуку хотя бы каплю уважения и прежней симпатии, он бы давно поговорил с ним. это нужно не только чонгуку, который уже просто заебался думать за двоих. но, чем больше он думал за себя одного, тем быстрее все вставало на свои места, помогая чонгуку медленно смириться — тэхен самый обычный бессовестный ебырь, нарцисс и эгоист, который думает только о сексе и не думает о чувствах других. от этой мысли становилось легче, потому что чонгук все еще знает себе цену и бегать за таким, как тэхен в свои двадцать — это последнее, что он будет делать. но легче становилось не всегда, потому что сердце, как правило, все еще намного глупее разума.

*****

чонгук тормозит и останавливается в паре метров от заезда на территорию, где ежедневно люди заряжаются дозой адреналина и срывают голоса от побед своих любимчиков на дороге. обычно тут паркуют свои машины те, кто не участвует, участники же проезжают дальше и ставят свою машину ближе к старту гоночной трассы, коей является заброшенный индустриальный район на склоне с полуразрушенным складским комплексом. такое пространство будто бы с самого начала было создано под уличные гонки с извилистыми дорогами и крутыми поворотами. чонгук оглядывает место, которое стало вторым домом. и поджимает губы, постукивая пальцами по рулю. ему нравилось это место, у него была атмосфера мрачной романтики и какой-то персональной тайны, о которой знали все и никто одновременно. располагалось оно в двадцати минутах езды от города, вдали от любопытных глаз людей, который не мыслят в том, кто такие бешеные стритрейсеры, и это добавляло в глазах чонгука этому месту еще один плюс. атмосфера здесь всегда была наэлектризована и напряжена до предела, но душа и тело все равно отдыхали среди этого будоражащего напряжения. рев моторов, визг шин, запах бензина и жженой резины — все это создавало ощущение опасности и адреналина, сливалось в единый опьяняющий коктейль. из освещения — пара столбов и один единственный прожектор на старте, все остальное — фары машин и свет из бара неподалеку. публика и контингент людей тут всегда был разношерстный, толпа любителей скорости и острых ощущений, начиная от подростков на раздолбанных тачках до серьезных гонщиков на мощных, тюнингованных машинах, от бедных и до богачей, но так или иначе, никто не позволял себе лишнего, ведь они все были объединены одной страстью — жаждой скорости и победы, все их конфликты решаются только на дорогах. поэтому, чонгук и позвал тэхена на заезд сегодня. это было внезапно для самого себя, может, хотя бы это поможет ему наконец-то принять, понять и отпустить с концами. он смотрит в зеркало и поправляет черные, немного растрепавшиеся на ветру кудри, подкрашивает губы алым тинтом и снова заводит машину, давя на газ тяжелым ботинком. он медленно едет, маневрируя между чужими машинами и людьми, которые толпятся возле его порша, несмотря на то, что он находится в движении, свистят, что-то выкрикивают и хлопают. ему это внимание не в новинку, публика приняла его почти с самого начала, как только шины его порша коснулись сеульских дорог, благодаря запоминающейся машине, яркому образу, дебюту, где он порвал двух старичков, и заезду с тэхеном, который он, конечно же, просрал, но остался в почете и вызывал у людей уважение просто за то, что осмелился бросить вызов королю дорог. чонгук выискивает взглядом свою компанию, когда взор падает на ярко-розовую макушку чимина, а потом на своего брата рядом с ним, то прибавляет газа, подъезжая вплотную к машине хосока, которая стоит по правой стороне недалеко от старта. — ну наконец-то! — восторженно прикрикивает хосок и расставляет руки в стороны, чтобы поймать младшего брата в объятия, — я на час раньше тебя уехал. думал, ты до завтрашнего вечера будешь выбирать, какой серебряный брюлик нацепить сегодня, — ворчит с улыбкой, на что чонгук закатывает глаза. — ну нихера себе, чонгуки! — слышится радостный визг чимина за спиной хосока, заставляя того отойти от младшего брата и дать его другу полный обзор, — ну-ка, покрутись для меня, — воркует чимин, грациозно подходя чуть ближе. чонгук ярко улыбается и крутится вокруг своей оси пару раз, красуясь перед чимином. тот постоянно шутит, что для чонгука заезды, как для моделей выход на подиум. вот и сегодня, он выбрал для себя рваные широкие джинсы черного цвета, из-под которых выглядывает пояс колготок в крупную сетку, которая также виднеется через рваные участки на ткани джинс; облегающий черный топ без рукавов и с вырезами по бокам, который своей длиной едва достает до пупка; грубые ботинки на высокой подошве и свободная укороченная косуха розово-белого цвета, без нее он никогда не приезжает сюда, вне зависимости от погоды. пара колечек в каждом ухе, кудри, которые он не стал собирать или укладывать, и в заключение темный смоки на пронзительных глазах. — как же ты хорош, — удовлетворенно морщится чимин, вынося свой вердикт и обнимает друга, — как поживает токио? — спрашивает, когда отстраняется, — ты проколол нос там? — восхищено охает, разглядывая колечко на крыле его носа. — растет и процветает, — коротко отвечает парень и усмехается, подталкивая друга и старшего брата к остальным ребятам, что стоят у хлипкого ограждения, которое отделяет импровизированные трибуны от гоночной трассы. он здоровается с остальными друзьями брата, который давно уже и его тоже, юнги, джином и намджуном, и переводит взгляд на трассу, где виднеются свежие следы от шин, — кто едет? — какой-то зеленый парень кинул киму вызов, — усмехается намджун и припадает губами к стеклянному горлышку бутылки пива. чонгук хмурится. — киму? — тэхен здесь, — подает голос чимин, бросая на него быстрый настороженный взгляд и подойдя чуть ближе, говорит уже более тихо: — извини, я хотел тебе написать и предупредить, но… чонгук машет головой и сводит брови вместе. — не переживай, я сам его позвал, — глаза друга расширяются, — только был уверен, что он не приедет, — прикусывает губу, подавляя рвущуюся наружу удовлетворенную улыбку. у чимина много вопросов. это видно по его лицу, но чонгук отмахивается с коротким «потом», когда режущий по ушам звук шин приближается, а вдалеке отсвечивает оранжево-серый макларен, который чонгук узнает из тысячи. машина тэхена словно смерч вылетает из последнего перед финишем поворота, из-за чего машину слабо заносит вбок, но он быстро выруливает, давая зрителям понять, как он чувствует абсолютный контроль над автомобилем и возвращает её в прежнее положение, при этом не сбавляя скорости. за маклареном поспевает красный лексус, который пару раз мигает фарами, дает знак, что у них не такой большой друг от друга отрыв. тэхен не отдает лидерство, даже тогда, когда корпуса их машин оказываются слишком близко друг к другу. красный лексус открыто намекает на то, что прямо сейчас может протаранить блестящий бок макларена, а чонгук бьется об заклад, что чувствует, как мужчина в машине прямо сейчас усмехается со словами: «куда ты лезешь, ребенок, не расплатишься же», и расслабленно держит руль. макларен дает газ и чонгук понимает, что тэхен пустил в ход усиление, которое также, как и свою машину, собрал своими руками. он выруливает вперед и меняет полосу, перекрывая растерявшемуся обладателю лексуса все пути выхода вперед, что заставляет уголки губ чонгука слабо подняться вверх. чонгук никогда не соврет, если скажет, что восхищается тэхеном. тот не просто первоклассный гонщик, но еще и чертов стратег, чему и его учил когда-то. — какой круг? — повышает голос, пытаясь перекричать скандирующую имя короля дорог толпу за его спиной, когда машина тэхена оказывается совсем близко и буквально на долю секунды, он видит хищный взгляд, направленный на него через лобовое стекло. — третий, — также громко отвечает чимин, — последний, — добавляет, когда на финишной полосе лидирует макларен и резко тормозит, поднимая клубы дыма и пыли вверх, а толпа за их спинами окончательно срывает голос. хосок перепрыгивает через перегородку и вприпрыжку идет прямо по полосе старта к другу, чтобы поздравить того с очередной победой, и все остальные, за исключением зрителей на трибунах, следуют его примеру. тэхен выходит из машины и скалится, глядя на то, как на смотровой площадке ликует толпа, выкрикивая его имя, после чего, он присаживается на край капота машины и расслабленно закуривает. — твои заезды такие предсказуемые, что пиздец, — усмехается юнги и пожимает киму руку, — с возвращением, дороги по тебе скучали, — подмигивает и чертыхается, когда хосок таранит ладошками ему по спине и игриво возмущается со словами: «моя очередь! побыстрее, пожалуйста, я тоже хочу автограф! тут очередь, блять!». — это мой брат! гордость семьи! — гордо заявляет хосок и обнимет смеющегося тэхена за шею. все заливаются смехом, а настоящий брат хосока, стоящий в стороне, выгибает бровь и громко фыркает, чем привлекает к себе внимание. тэхен медленно поворачивает голову в его сторону и лукаво улыбается, поднося фильтр сигареты к губам. он проводит по младшему изучающим взглядом и откровенно виснет на оголенном плече, с которого свисает неизменная розово-белая кожанка и совсем не прикрывает черный облегающий топ на крепком поджаром теле, медленно ведет глазами вниз и ведет языком по губам, слизывая горечь табака, когда взгляд цепляется за крупную сетку на тонкой талии и джинсах, которые, несмотря на свободный крой, слегка облегают пышные бедра. чонгук принимает правила игры в гляделки и складывает руки на груди. ведет плечом, будто бы чувствуя на нем особенно сильный обжигающий взгляд черных глаз. он делает пару шагов вперед, и хосок, всем нутром чувствующий напряжение между ними, отходит от друга и пропускает брата, наивно и опрометчиво думая, что младший хочет поздравить своего хена с победой. лукавая улыбка не сходит с лица тэхена, и он беззастенчиво продолжает разглядывает младшего уже вблизи — тот не уступает ему в этом разглядывании. цепкий взгляд чонгука обжигает, а черный блядский смоки на выразительных глазах только добавляет масла в огонь. внезапно, губы чонгука тянутся в надменной улыбке, когда он замечает, с каким интересом и желанием старший разглядывает его. — пришел поздравить меня с победой или пожелать мне удачи перед следующим заездом, китти? — щурит озорные глаза мужчина. между ними расстояние сантиметров тридцать, еще немного, один шаг и чонгук свободно будет стоять между крепких бедер старшего. — могу только пособолезновать, ким, — пожимает плечами парень и склоняет голову вбок, вдруг сверкнув взглядом, — готов глотать пыль из-под моей малышки? — сиплым шепотом. — постойте-ка, — непонимающе хмурится хосок, привлекая к себе внимание, — тэхен у тебя еще один заезд? ты же итак уже два сегодня откатал? — тэхен на слова друга кивает и довольно улыбается, пока тот все еще растеряно оглядывается по сторонам и смотрит на таких же ничего не понимающих друзей, — с кем? кто тебе бросил выз… — он поворачивается к самодельной большой таблице рядом со смотровой площадкой, где пишутся имена участников, которые вписались на заезд этим вечером, и расширяет глаза, когда на таблице медленно вырисовываются два соперника следующего заезда. хосок не сводит потерянного взгляда с таблицы и эмоционально машет руками куда попало, случайно ударяя юнги то по голове, то по плечам, то по лицу, и тот снова чертыхается. — ущипните меня, блять, — верещит хосок, когда юнги внезапно дает ему подзатыльник, — спасибо, — уже более спокойным голосом обращается к юнги и поворачивается лицом обратно к своему младшему брату и лучшему другу, — вы ебанулись? — снова верещит, — мне за кого болеть? чья была эта ебанутая идея? тэхен ярко улыбается, явно забавляясь от всей ситуации и кивает головой на хмурого чонгука. брови хосока в удивлении ползут вверх и он немедленно подходит к брату. — кто тебя избил, пока ты был в отпуске в токио? — наигранно взволнованно спрашивает и берет его за мягкие щеки, поворачивая его голову влево-вправо, — из какого места вытекли мозги, покажи. все друзья вокруг них взрываются смехом, а самый младший из них закатывает глаза. — да блять, хен, — бурчит чонгук, морщась, и отбивается, дергая брата за запястья и пытаясь отстранить от своего лица, — мы же уже ездили с ним в том году, все живы и здоровы. — да вы же оба жадные до жопы, когда дело касается дороги, — вдруг подает голос намджун, — а ты знатно прокачал свой скилл за этот год, чонгуки, — тычет в него бутылкой пива и поднимает брови вверх. хосок быстро кивает, соглашаясь с другом. — вы точно убьете друг друга, — заключает юнги. у хосока сейчас голова от шеи отлетит от того, как быстро он закивал снова, глядя на брата прежним ошарашенным взглядом. чимин в стороне от друзей хмурится и смотрит на улыбающегося тэхена красноречивым взглядом. тэхен ловит его взгляд и усмехается, заставляя парня поежиться. не к добру. — подгоняй свою малышку, китти, — говорит мужчина, прерывая перепалку братьев и встает с капота, — поквитаемся, — подмигивает и обходит машину, чтобы сесть за руль. — поквитаемся? — недоуменный взгляд хосока бегает от друга, севшего в свой макларен, к младшему брату, который решительно разворачивается на пятках и идет к своему поршу, — о чем вы, блять, там квитаться собрались? — продолжает возмущаться, пока юнги берет его кричащего под руку и буквально уносит от трассы обратно к смотровой площадке. тэхен толкает язык за щеку и ухмыляется, когда слева от него, медленно подъезжает розовый порш и равняется рядом с ним. он ловит стервозный взгляд чонгука, пока тот снимает с себя кожанку, чтобы та не стесняла его движения, окончательно оголяя руки и открывает окно на половину. — готов, китти? — чонгук, — резко, на что старший с улыбкой отрицательно качает головой, мол «не в мою смену», — третий заезд выдержишь? песок не посыплется, хен? — улыбается приторно сладко и смотрит в зеркало, поправляя тинт на уголках пухлых губ, что вызывает у тэхена тихий хриплый смех, после чего, тот закрывает окно. их гляделки прерывает девушка, что грациозно вышагивает между их машинами с двумя черно-белыми флажкам в руках. они одновременно переводят взгляд на неё и слабо давят на газ, подъезжая к полосе старта. флажки в руках девушки поднимаются вверх, сообщая о готовности, пока звуки их рычащих моторов сливаются воедино, а возбужденная толпа ликует и громко кричит имена тех, на кого сегодня ставит ставки. чонгук сжимает в руках руль до глухого треска, ощущая, как напряжение исходящее от него сгущается. он бросает быстрый взгляд на тэхена, который подмигивает ему, прежде чем флажки резко опускаются вниз и визг шин оглушает все пространство на ближайшие несколько миль. чонгук не медлит. выжимает сцепление, переключает скорость и разгоняет машину сразу до ста семидесяти. он медленно выдыхает и сжимает руль в руках сильнее, когда от быстро набранной скорости его буквально припечатывает к спинке водительского сиденья. эмоции, на которые его с самого утра выводил мужчина, ощутимо притупляются, и он сосредотачивается только лишь на дороге, выкидывая из головы лишние мысли, кроме одной — победа. для него скорость — это не простая доза адреналина, от которого у него уже выработалась зависимость, это нечто гораздо большее. скорость — это чувство абсолютной свободы, когда мир вокруг сливается в размытую линию, а все проблемы и заботы остаются где-то далеко позади, прямо как макларен мужчины прямо сейчас за его спиной. он никогда не гнался за славой или деньгами, хотя и то, и другое присутствует в мире нелегальных гонок. каждая гонка — это вызов самому себе, проверка на прочность, возможность доказать самому себе, что он способен на большее. особенно, когда твой соперник — уже много лет непобедимый король этих дорог, лично его влечет именно это. пока они ехали по прямой, тэхен ощутимо отставал, но чонгук понимал, что дальше идет извилистая дорога по склону с кучей поворотов, где макларен запросто может его настигнуть. дорога сужается и виднеется первый поворот, из-за которого чонгуку придется сбросить скорость, но он вспоминает об этом слишком поздно, когда его машину заносит в бок. и мимо пролетает серо-оранжевое пятно, не забыв пару раз дразняще помигать фарами. — блядский ким, — рычит чонгук, сжимая челюсть и снова набирает скорость, быстро догоняя старшего, — насмехается еще, урод, — продолжает ругаться под нос, когда ким снова мигает фарами. тэхен — опытный первоклассный гонщик, стратег, который точно рассчитывает каждый поворот, идеально входит в траекторию и чувствует свою машину как собственное детище. молодым чонгуком заведует импульсивность и эмоциональность, на которую ким легко его выводит и пользуется этим. чонгук часто рискует, срезая углы, буквально вылетает из поворотов, но так или иначе, его машина послушно следует каждому движению руля и не подводит. он равняется с мужчиной, и их борьба идет буквально бампер к бамперу. они то и дело обгоняют друг друга, с гордостью демонстрируя свои навыки и дразня друг друга — чонгук уж точно. последний крутой занос перед финишем, где тэхен не смог опередить младшего, и тот с гордостью в самом себе, выравнивает машину и возвращает ей прежнюю скорость — двести тридцать по прямой, глядя в зеркало заднего вида на макларен. еще одна проблема импульсивного чонгука на дорогах — только на кончике языка начинает ощущаться вкус победы, как он тут же расслабляется. порш в моменте пошатывается от скорости, с которой мимо него пролетел макларен. чонгука вновь накрывает бурлящим чувством адреналина, ощущением скорости и мести. они едут по темному склону, до финиша каких-то два километра и чонгук плюет на правило, на склоне не разгоняться больше, чем на двести в минуту — выжимает сцепление и давит газ в пол, пока на приборной панели на спидометре красным подгорает цифра двести семьдесят. он равняется с тэхеном и искажает губы в удовлетворенной улыбке, когда макларен внезапно виляет и останется позади. чонгук больше не смотрит в зеркало заднего вида, чтобы перекрыть бушующую эмоциональность и спокойно доехать до финиша, не важно первым или вторым. спокойно доехать. чонгук видит трибуны, видит взбудораженную толпу и его сердце бешено стучит, грозясь разорвать грудную клетку от волнения и эмоций. стрелка спидометра медленно падает, и он жмурится, закрывает глаза и тяжело дышит, сжимая руль до треска, когда плавно тормозит на финише. сквозь стекла он слышит громкие возгласы, крики, вопли, свое имя, и открывает глаза. он крутит головой по бокам и видит, что макларена рядом нет. он первый. он медленно моргает, обводя взглядом ошарашенную толпу людей, и делает несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем отстегивается и открывает дверь машины, вылезает и еще раз убеждается, что машины тэхена рядом нет. он пришел к финишу первый. — ахуеть, — срывая голосовые связки, кричит хосок и со всех ног бежит к брату, минуя все ограждения, — ахуеть дважды, господи, вы все видели это? видели, блять? — он не успокаивается, пока не подлетает к чонгуку, подхватывая его на руки, и кружит в воздухе, — это, блять, мой брат! у чонгука ощущение, что он сейчас заплачет от переполняющих его эмоций. он мыслями, как будто бы, не здесь вообще. он растерянно оглядывается по сторонам и медленно моргает, сглатывая противный ком в горле. его окружают друзья, которые не скрывают своего восхищения и шока, обнимают и пожимают руки, показывая свое уважение. толпа не утихает и продолжает оглушать своими криками, скандирует теперь его имя, как нового короля дорог. — ты, черт возьми, сделал его! — кричит чимин налетая на него с объятьями, — ты слышишь? новый король дорог! да это, блять, просто с ума сойти, чонгук! — тормошит друга чимин. чонгук слабо улыбается, отчего-то вообще не получая никакого удовольствия от нового звания на дорогах сеула. он понял, чего ему не хватает в эту секунду и почему он чувствует себя таким потерянным. «я в тебя верил и не сомневался в твоих силах, китти». «ты лучший, китти, как и всегда». он переводит взгляд на поворот из которого, при лучшем раскладе, полторы минуты назад должна была выехать машина тэхена и хмурится. — мой младший братишка — король дорог, — продолжает восхищено пищать хосок, прямо на ухо закатывающего глаза юнги, и мотать его из стороны в сторону, подпрыгивая на месте, — меня обыграл! короля дорог обыграл! а ведь, у нас разница семь, чертовых, лет! — вам не кажется, что тэхен должен был уже приехать? — тихо спрашивает чонгук, не сводя встревоженного взгляда с поворота. друзья затихают и настороженно направляют глаза туда же, куда и чонгук. толпа как будто бы тоже чувствует неладное и затихает. — у нас был совсем плевовый отрыв, чтобы он так сильно долго шел к финишу, — начинает объяснять чонгук, хоть и прекрасно понимает, что это ни к чему. настоящий король дорог просто не может так долго идти к финишу, когда до него оставалось буквально пару километров, — прошло уже порядка четырех минут, три с половиной из которых он уже должен был стоять здесь, рядом с нами. от былого веселья на лице хосока не остается не следа, когда он медленно понимает, какая неприятность могла произойти с его лучшим другом. — я пое… — не думая, говорит хосок и почти срывается к своей машине, но… — нет, — резко и громко перебивает его чонгук и быстро обходит свою машину, — я сам. поеду по нашему маршруту и посмотрю. я видел каждый его занос и увиливание, я быстрее найду, — придумывает причину, по которой он должен поехать, на ходу. хосок только открывает рот, чтобы возразить, но красноречивый взгляд брата останавливает, и он бегает растерянными глазами по его лицу, не понимая, что он должен сейчас делать, когда тревожность за лучшего друга взлетает выше небес. год назад тэхен теряет отца из-за автомобильной аварии, а сам сейчас… нет, он запрещает себе думать о таком. он чувствует ладонь юнги на плече, которая сжимает, немо соглашаясь с чонгуком, и матерится себе под нос. разворачивается и уходит с трассы, освобождая место, чтобы брат смог развернуться. — будьте на телефонах, если что, и готовьтесь сорваться в любую минуту, — глухо говорит чонгук остальным, и когда те кивают, закрывает дверь машины, — но надеюсь, что это не пригодится, — шепчет самому себе, с визгом шин разворачивается и не смотря в глаза брата и друзей, едет по трассе в обратную сторону. он пытается не разгоняться слишком сильно. нервы на пределе, а сердце грозится вырваться из груди из-за волнения и, если он при таком раскладе будет разгоняться выше сотни на спидометре, то беды не миновать. чонгук включает дальние фары и сбрасывает скорость, медленно двигаясь по склону к ближайшему повороту, где тэхен отстал от него. он хмурится, потому что темно, хоть глаза выколи, и ничего не изменится, фары слабо помогают, а дорога не освещена от слова совсем. дорога по извилистому склону кажется более жуткой, когда ты едешь не на скорости двести семьдесят, отчего чонгук ежится и думает о том, что как только найдет кима, то сначала отпиздит его хорошенько, а потом поедет домой и будет плакать под душем всю оставшуюся ночь, выплескивая все эмоций, которые он испытал этим вечером. он понимает, что кима нет на этой трассе, когда делает круг и видит вдалеке смотровую площадку. он разворачивается, надеясь, что его никто не заметил и решает сделать еще круг. он просто не может вернуться обратно без тэхена. паника накрывает с головой, он тяжело дышит, сжимая потные ладошки на руле, и ускоряется до двухсот, когда разум подкидывает картинки того, как тэхена могло занести в кювет и перевернуть, или как он мог потерять управление и… сорваться со склона. господи, да что угодно! адреналин в их крови такой же не предсказуемый, как и их машины, которые, несмотря на всю свою послушность и чувственность, могут элементарно потерять управление и подставить своего растерявшегося водителя. как чонгук сел за руль в таком состоянии, остается загадкой. он рычит, ударяя по рулю со всей силы, когда вдруг слезящийся взгляд улавливает свет на самом краю обрыва. это место. он сглатывает и останавливается неподалеку, не мигая смотрит на свет фар, исходящий от знакомого макларена, который тут же гаснет и широкую спину, чей обладатель сидит на краю капота. он делает глубокий вдох и стискивает челюсть, прежде чем выйти из машины и непроизвольно громко хлопнуть дверью. он обхватывает голые плечи ладонями и слегка потирает, сам себя обнимая. так вовремя вспоминает про куртку, оставленную в машине, но не останавливается, подходит ближе к тэхену и тормозит за его спиной. наспех вытирает мокрые от слез щеки и еле дышит, наблюдая за тем, как мужчина затягивается и поднимает взгляд на ночной сеул, который с этого обрыва как на ладони. — китти — новый король дорог, — подает тихий хриплый голос, в котором слышится искренняя улыбка и гордость. он слегка поворачивает голову в его сторону, лишь на секунду взглянув на него через плечо, и снова отворачивает взор к городу. чонгук решительно делает последние несколько шагов в его сторону и останавливается в аккурат возле чужой фигуры. он не понимает, что чувствует в эту секунду, глядя на напряженный профиль мужчины, что прикуривает уже вторую сигарету при нем. его внезапно окатывает облегчением от мысли, что он, тэхен, прямо перед ним, жив и здоров, а в следующую секунду его накрывает волна гнева на мужчину за такой детский эгоистичный поступок, но отчего-то он даже слова вымолвить не может. — почему ты поехал за мной? — внезапно спрашивает тэхен, оставляя свой взгляд на ярких огнях города и не поворачиваясь к чонгуку. глаза чонгука замирают на чужом профиле, и он благодарит бога за то, что тэхен сейчас не смотрит на него, иначе бы он увидел в его глазах полную растерянность от заданного вопроса, на который у чонгука не было ответа. — ты чертов эгоист, ким, — устало шепчет чонгук, игнорируя вопрос, — взрослый дядя решил поиграть в прятки и нервах других, не думая о том, как сильно за него переживают его друзья, — продолжает, — всегда думаешь только о себе, только о своих чувствах, а на других тебе… — почему ты поехал за мной, китти? — перебивает и резко поворачивается лицом к парню у которого слезы в перепуганных глазах застыли, так и грозятся вырваться наружу. тэхен отворачивается, не в силах смотреть на слезы младшего, а чонгук продолжает игнорировать вопрос. — ты помнишь это место? — снова спрашивает тэхен и тянет уголки губ вверх. парень поджимает губы и тяжело сглатывает, переводя взгляд на обрыв. конечно помнит, ведь… — мы ездили сюда после заездов. разбирали работу над твоими ошибками на трассе и целовались, помнишь? — отвечает за него мужчина, — тебе так нравилось это место. ты чувствовал, что я здесь. чонгук теряется. он не понимает, с чего вдруг тэхен впервые решил поговорить об их совместном неудачном опыте спустя год. — зачем? — сквозь стиснутые зубы отвечает вопросом на вопрос чонгук и переводит на него свирепый взгляд. — прости меня, китти, за всю боль, — тихо шепчет тэхен и смотрит ему прямо в глаза. парень застывает. он медленно моргает, глядя слезливым взглядом на мужчину, и сломлено улыбается, не веря своим ушам. он делает пару шагов вперед и встает вплотную к тэхену, чуть склоняет голову, чтобы заглянуть ему прямо в глаза и прохрипеть: — повтори, — твердо, несмотря на первую срывающуюся слезу с уголка глаза, что медленно стекает по бледной щеке. тэхен проводит прозрачную каплю взглядом и сжимает челюсть до гуляющих желваков, злясь на самого себя. — прости… скулу обжигает звонкая пощечина. рука у чонгука сильная, увесистая, из-за чего голову мужчины слабо заносит в бок, но ни один мускул на его лице не дергается. он ведет челюстью и поворачивается обратно к дрожащему чонгуку, который продолжает стоять между его бедер и сжимать кулаки. — прости? — глухо переспрашивает и натянуто улыбается, — ты год настраивался на то, чтобы сказать мне это блядское «прости», я правильно понимаю? — усмехается. — китти… — он пытается поймать его руки и прижать к себе. — для тебя, я — чонгук, блять, — внезапно срывает голос и не жалея силы, заезжает кулаком по чужой челюсти. тэхена снова заносит, но он ничего не говорит. молча сплевывает кровь, сочащуюся из разбитой губы, и поворачивается обратно к чонгуку. чонгук в голос смеется, смаргивая слезы, и отходит от кима, отворачивается от него и хватается за корни волос, окончательно портя укладку. — прости за то, что влюбил тебя в себя и бросил? — опечаленно начинает шептать чонгук, глядя на засыпающий город, — прости за то, что давал тебе ложную надежду на протяжении полугода? прости за то, что трахнул тебя и бросил на следующий день, а потом делал вид, что ничего между нами не произошло? прости за то, что наплевал на тебя, твои чувства и посчитал нужным оставить тебя одного капаться в себе и медленно умирать от боли? он поворачивается обратно к мужчине. — за что мне тебя прощать, тэхен, уточни? — усмехается тот на грани истерики, — с чего, блять, тебе вообще понадобилось просить передо мной прощение спустя столько времени? совесть замучила? тэхен бегает по его лицу потухшим взглядом. — я тебя не достоин, китти, — тихо начинает, чонгук фыркает, — всегда был не достоин, понимаешь? — чонгук складывает руки на груди и подходит ближе, но держит дистанцию и хмурится на сказанные слова, — мне было двадцать шесть и все, чего я успел добиться за эти года — переданная в наследство от отца автомастерская, дом, которому осталось стоять два понедельника, и признание людей на дорогах, от которого мне ни горячо, ни холодно. у меня нет образования, по собственной же глупости, нет стабильной работы и стабильного заработка, — перечисляет тэхен и с каждым сказанным словом чонгуку хочется ударить его еще раз и посильнее, потому что знает, что последует за этими словами. неужели, тэхен действительно думал и думает, что чонгуку важно сколько у него денег, какое у него положение и какое у него чертово образование. неужели, он не видел, как чонгук сияет и расцветает рядом с ним, вне зависимости от того, что сейчас перечислил тэхен и на что ему было глубоко наплевать. неужели, чтобы любить и быть любимым — он первым делом будет думать про его финансовую и образовательную составляющую. что, блять, за бред тэхен вообще несет. — я испугался, китти, потому что ты достоин лучшего, а не тако… — ты себя слышишь? — надломленно спрашивает чонгук, уже натурально дрожа от холода, — двадцатишестилетний лоб влюбился и испугался, что его мальчик расстанется с ним, из-за того, что у него нет денег? вместо того, чтобы просто поговорить, ты решил все обрубить на корню, не спрашивая моего мнения? а трахал ты меня, блять, зачем? — злостно выплевывает последнее предложение ему прямо в лицо и толкает его в грудь. голос чонгука звучит совсем безжизненно и устало. глаза вновь застилает пелена и он не может ее контролировать, пуская по щекам тихие слезы. — почему ты не подумал обо мне, тэхен? — еле дыша. тэхен поднимает полный решимости взгляд на младшего и тяжело сглатывает, медленно моргая. он не может смотреть на слезы чонгука, ему физически больно от одной только мысли, что причина этих слез — он сам. ему как будто живьем ребра ломают и выкручивают все внутренности, лишь бы добраться до сердца и всадить туда еще больше осколков, чем накопилось за этот чертов год. он заслужил, но… — я люблю тебя, чонгук. парень после этих слов громко всхлипывает и жмурится, медленно оседая на сырую землю, но мужчина вовремя его подхватывает и меняет их местами, усаживая чонгука на капот макларена. — не смей говорить мне это, — запинаясь, повышает плачущий голос чонгук и таранит кулаками крепкую грудь, пока чужие руки, минуя препятствия, крепко обнимают, прижимая к себе, — как ты можешь, спустя год… — тяжело дышит и не перестает вздрагивать, упираясь щекой в грудь, прямо там, где сейчас в бешеном ритме заходится сердце старшего. — я люблю тебя, — снова повторяет тэхен, шепчет прямо в макушку и оставляет там поцелуй, продолжая одной рукой прижимать почти успокоившегося младшего к себе, а второй зарывается в его волосы. как же он скучал. они стоять так порядка пятнадцати минут. каждый думает о своем, но в этих мыслях у друг друга они определенно главные герои. чонгук за этот год в своей голове прокрутил тысячу вариантов, где они в тэхеном вдруг поговорят, помирятся, тот попросит прощения, и они снова смогут хотя бы просто дружить, а вдруг… а вдруг смогут построить что-то большее? прокручивал, но мало в это верил, а еще ни разу не подумал, что он будет делать, если его мысли окажутся явью, и как же это было опрометчиво. потому что он впал в полную растерянность и неверие, когда тэхен завел разговор, который должен был завести год назад. впал в истерику и разрыдался, когда услышал слова о любви, которые ему даже и не снились. чонгук любит. чонгук так чертовски любит и ни на йоту не переставал все это время, чувства отказывались даже хотя бы немного притупляться. чонгук устал. чонгук так чертовски устал думать все это время. он несмело поднимает руки и цепляется ладошками за черную футболку мужчины на талии. тот слегка отстраняется от его макушки, чонгук поднимает голову с его груди и задирает шею, чтобы посмотреть тэхену в глаза. — ты хочешь, чтобы я простил тебя? — тихо спрашивает, и мужчина кивает, обхватывая его щеки ладонями. — но я пойму, если нет, китти, это будет моим заслуженным наказанием до конца моих дней, — также тихо отвечает тэхен, слабо обдавая чужие губы жаром, и нежно трется своим носом об чужой, — я проебался, малыш, очень сильно, и я это осознаю, — тэхена накрывает новая волна откровений, пока чонгук. не моргая, смотрит в его черные омуты, еле сдерживаясь, чтобы не потереться щекой об чужую ладонь, — не было не дня, чтобы я не думал о тебе, о том, как ты себя чувствуешь, что ты сегодня делал, что ты ел, как твои дела на учебе, как прокачивается твой скилл на заездах. я понял, что наломал дров, когда увидел, как сильно я сделал тебе больно, я это видел и пытался отгородить тебя от себя еще сильнее, слепо веря, что ты сможешь дальше без меня, что переболеешь мной и сможешь найти того, кто не причинит тебе такой боли, как это сделал я. мне плохо без тебя и я видел, как плохо было тебе. я от этого ублюдского поступка никогда не отмоюсь, китти, но я хочу хотя бы попытаться все исправить, — голос тэхена дрожит, а глаза стекленеют, — только, если ты позволишь. — поцелуй меня, — внезапно выдыхает взволнованно младший прямо в его губы. он больше не хочет думать. мужчина, опешив, быстро моргает от растерянности, но в следующую секунду их губы бесшумно сталкиваются, и чонгук сразу же зарывается пальцами в чужие волосы. тэхен, стоящий между его разведённых ног, нежно прикусывает его за распухшие губы и надрывно выдыхает, пока горячие руки неторопливо пробираются под топ и находят свое место на изогнутой спине. чонгук больше не дрожит, решительно обхватает крепкую шею ладошками и поглаживает. в эту секунду, он понимает, как сильно он скучал по этому чувству, когда рядом с тэхеном, конкретно в его горячих объятьях, он сужается до размера молекулы и ощущает себя закрытым и защищенным от всего внешнего мира. — не отпускай меня, — вдруг шепчет чонгук дрожащим голосом между поцелуями, морщится и комкает в руках ткань футболки на плечах и груди мужчины, хватаясь за нее, как за спасательный круг, — я так испугался, когда ты не пришел к финишу, я… — эй-эй, тшшш, — успокаивает его тэхен, — прости меня за это, ладно? я просто чувствовал, что ты приедешь сюда, — слабо ведет плечами. мягко улыбаясь, чонгук ничего не отвечает, но уставшие глаза вдруг начинают сиять прежними яркими звездами, прямо как год назад. — иди ко мне, — ласково шепчет старший, подхватывает его на руки так, будто бы он ничего не весит. и обходит машину, открывая заднюю дверь, — ты весь продрог. придерживая чонгука за затылок, чтобы тот случайно не ударился головой об машину, он залезает вместе с ним во внутрь, и чонгук оказывается сидящим на чужих бедрах. тэхен слегка наклоняется вперед, чтобы включить печку. и выпрямляется обратно, падая спиной на сидение. немного запрокидывает голову и выдыхает, расслабляясь, но внезапно ловит изучающий взгляд чонгука, что склонив голову в бок, долго смотрит на него, хмурится и кусает губы. — китти? — где… — подает хриплый голос чонгук и прокашливается, опуская взгляд на ладони мужчины, что покоятся на его бедрах, — мне легко простить тебя, потому что я люблю, очень давно и очень сильно, тэхен, — после истерики, где он выплеснул всю злость и обиду, говорит теперь очень тихо, спокойно и размеренно, — но где гарантия, что ты снова не сделаешь мне больно? доверие уже подорвано и я клянусь, что в следующий раз, я подниму на уши весь ебучий сеул, своего брата, друзей в токио и… — снова закипает, но внезапно оказывается прижат к крепкому телу. — следующего раза не будет, — твердо отвечает тэхен, — я обещаю тебе, — пронизывающий взгляд тэхена заставляет чонгука потеряться. младший щурит глаза и снова поднимается с груди, укладывает туда ладошки и медленно ведет ими вверх до шеи. — поклянись своим маклареном. — клянусь своим маклареном, — не медля, отвечает тэхен. чонгук фыркает. что ж, это серьезно. он долго смотрит в глаза тэхена, точно что-то замышляя, после чего резко дергает его за футболку на себя и впивается в губы кусачим поцелуем, выплескивает всю злость яростными укусами. тэхен не уступает, вжимает в себя юное тело, перенимает инициативу, одну руку оборачивает вокруг талии, а вторую запускает под топ на спине. чонгук в ответ зарывается в его волосы и оттягивает, сжимая у корней, углубляет поцелуй и отчаянно стонет, когда чувствует, как язык тэхена медленно проходится по его небу, пуская по телу разряды. — с победой, китти, — интимно шепчет тэхен, спускаясь мокрыми поцелуями от скулы до шеи, — я в тебе не сомневался, ты лучший. чонгук слышит то, что желал услышать весь вечер и тихо стонет, сжимая плечи тэхена, потому что тот, вместе с этим перемещает ладонь, находящуюся под топом со спины на грудь и сжимает, после чего медленно ведет ей вниз и прикусывает ключицу, тут же зализывая укус. чонгук нетерпеливо приподнимается на чужих бедрах и запрокидывает голову, открывая шею, и дает тэхену больше пространства для чувственных поцелуев. протяжно стонет и выгибается в пояснице, буквально прижимаясь животом к торсу тэхена, когда его руки медленно ведут по бедрам вверх и внезапно сжимают задницу, непроизвольно прижимая к своему внушающему возбуждению через ткань джинс, а губы продолжают исследовать шею. тэхен стягивает черный топ с чонгука. ласкает губами каждый участок дрожащего от возбуждения и чужого напора тела, не упуская ничего. ведет мокрую дорожку по его груди, доходит до ареол и всасывает, кусает, перекатывая между зубами распухшие бусины, после чего зализывает и заставляет чонгука гортанно застонать от контраста грубости и нежности. чонгук натурально дрожит и совсем не жалеет силы, царапая чужие плечи до крови даже через ткань футболки, когда его талию сжимают до отметин, а после руки опускаются на его тазовые косточки и направляют его бедра, что безостановочно елозят по внушительному бугорку через ткань джинс и создают болезненное трение. чонгук стонет, когда ловит губами гортанный рык тэхена и ощущает чужие ладони на ягодицах, что сжимают до красных отметин. тэхен не остаётся в долгу, толкается бедрами вверх, из-за чего чонгука буквально подбрасывает, и он всхлипывает прямо в поцелуй, сжимая в руках волосы на загривке старшего. он прикусывает нижнюю губу тэхена, пока тот продолжает сжимать половинки в ладонях и задает неторопливый темп, имитируя толчки. чонгук на секунду разрывает поцелуй, когда стягивает футболку мужчины, не глядя, дрожащими руками пробирается к бляшке ремня, требовательно дергает и рычит, когда не получается расстегнуть, что заставляет тэхена улыбнуться прямо в поцелуй. — китти, ты все такой же нетерпеливый, да? — шепчет и снова припадает губами к молочной шее. помогает чонгуку расправиться с собственной ширинкой и надрывно выдыхает, непроизвольно сильно прикусывая взбухшую венку на основании его шеи, когда чужая ладонь пробирается под тесные боксеры и сжимает член, большим пальцем поглаживая сочащуюся от предэякулята головку. — я посмотрю на тебя после года воздержания, — шипит чонгук, намекая на то, что после тэхена у него никого не было и продолжает дразнить головку, царапая ее ноготком большого пальца. чонгук снова думает о том, как он скучал по этому приятному чувству, когда саднит губы от долгого и безумного поцелуя, как приятно ощущать горячее дыхание тэхена на своей шее и как приятно чувствовать огненное возбуждение внизу живота, что расползается по всему телу и которое провоцирует тэхен. приятно. только рядом с тэхеном. тэхен под ним дергается и выпускает воздух сквозь сжатые зубы. отстраняется и падает головой на сиденье, запрокидывая ее. он затуманенным взглядом наблюдает за взмокшим чонгуком, у которого волосы липнут к влажной от пота шее, когда он запрокидывает голову, закатывает глаза, и выпускает тихий вздох из искусанных алых губ. тэхен сжимает в ладонях чужую задницу до глухого треска джинс и снова тянется к исцелованной уже вдоль и поперек шее, снова спускается к крепкой груди, зная, насколько она у чонгука чувствительна. ласкает губами и языком соски поочередно, мычит, сильно прикусывая горошины до слабых следов от зубов, оттягивает и тут же зализывает укусы, обводя кончиком языка по кругу, после чего снова всасывает кожу в плен горячего рта, из-за чего чонгук в его руках дергается и слабо подпрыгивает, сжимает загривок старшего и непроизвольно прижимает его лицо ближе к своей груди, лишь бы это сладостная пытка не заканчивалась так быстро. — я прямо перед тобой, смотри, — усмехается тэхен, тоже намекая, и обдает распухшие горошины жаром своего шепота. глаза чонгука после сказанного темнеют, пока руки тэхена тянутся уже к его ширинке и расправляются с ней в разы быстрее, но он не успевает ничего сделать, потому что руки чонгука ложатся поверх его и останавливают, не давая ничего сделать. тэхен непонимающе хмурится, когда чонгук слезает с его бедер. — китти… — ляг, — дрожащим, но приказным голосом, услышав который, тэхен просто не имеет права ослушаться. он ложится, вытягиваясь настолько, настолько позволяет заднее сиденье его макларена и облокачивается головой на дверь, прежде чем чонгук снова седлает его бедра. он продолжает непонимающе хмуриться, пока чонгук опускается к его лицу и оставляет чувственный поцелуй на пухлых губах, после чего принимается выцеловывать крепкую шею и медленно сползать вниз по чужим бедрам, спускаясь поцелуями ниже по поджарой татуированной груди и каменному торсу. тэхен мычит и запрокидывает голову назад, ударяясь об дверь, и сдавленно простонав, когда чонгук оставляет ощутимые укусы внизу живота и тут же зализывает их. он опускает взгляд вниз и замечает, как лихорадочно блестят глаза взмокшего и тяжело дышащего чонгука, когда он, не разрывая зрительного контакта, опускается мелкими поцелуями к кромке боксеров и цепляет резинку зубами, после чего подхватывает кончиками пальцев и медленно тянет вниз вместе в джинсами, заставляя тэхена слегка подкинуть бедра, и оставляет штаны приспущенными в районе колен. чонгук нарочито медленно пару раз проводит ладонью по крупному венистому члену, слабо усмехается и, облизнув губы, наклоняется ниже, обдавая пунцовую от возбуждения головку жаром. он чувствует, как хватка в волосах крепчает, а дыхание тэхена становится тяжелее прежнего. он проводит кончиком языка по каждой венке на члене от самого основания, облизывает головку пару раз, дразня, слышит сверху предупреждающий рык и улыбается. чонгук медленно опускается, заглатывает только половину и проводит губами вверх и вниз пару раз, не забывая ласкать длину языком, после чего выпускает член изо рта, оставляя в плену губ лишь головку, и обводит уретру кончиком языка, настойчиво толкаясь в ямку, а после начинает вновь посасывать, параллельно выводя своеобразные узоры языком. он мычит и берет член глубже, всхлипывает и смаргивает с уголков глаз капли слез, что обжигают пах старшего. тэхен нетерпеливо подкидывает бедра вверх, толкаясь младшему в горло, и рычит, когда тот принимает по самое основание и стонет, пуская по члену вибрацию. — черт… — шипит тэхен и жмурится, когда чонгук вновь медленно выпускает член изо рта, оставляя во рту лишь головку, которую ласкает юркий язык, и внезапно опускается на добрую половину, втянув щеки. чонгук сжимает бедро тэхена до красных лунок от ногтей и пускает звучные стоны и всхлипы, что грязно глушатся членом во рту и пузырятся в уголках растянутых губ. — давай, китти, иди ко мне, — опьянено хрипит тэхен, поглаживая чужую макушку, после чего приподнимает парня за плечи, садится в прежнее положение и сажает чонгука на себя. джинсы чонгука летят вслед за штанами тэхена, оставляя на нем только те самые колготки в сетку, под которые он так удачно сегодня не надел белье, а губы снова сталкиваются в обезумевшем поцелуе. не разрывая поцелуя, тэхен недолго копошится в кармане переднего водительского сиденья и возвращается в прежнее положение. обхватывает талию чонгука и приподнимает, а сам спускается чуть ниже по сиденью, после чего усаживает его в аккурат на свой член, что начинает тереться между ягодиц облеченных в сетку, из-за чего они в унисон стонут в губы друг друга. чонгук сдавленно мычит, когда тэхен рукой пробирается к чувствительному сфинктеру и поглаживает его смазанным пальцем по кругу. — год не было секса, говоришь, — хрипит чонгук, хватаясь за взмокшую шею мужчины, — а у самого в машине смазка, — срывается на последнем слове, когда палец тэхена на половину проникает внутрь, но тут же исчезает, после чего медленно толкается на полную длину, растягивая расслабленные стенки. — я знал, чем закончится этот вечер, — отбивает тэхен, — по крайней мере, надеялся. чонгуку бы ударить его, да по сильнее. чертов ким, знает чонгука, его нетерпеливость и его одержимость тэхеном, как свои пять пальцев, но даже возмутиться не успевает, только закатывает глаза и обнажает шею с немым стоном, потому что тэхен добавляет второй палец, и, придерживая его за талию, с новой силой толкается в горячую узость. тэхен расслабленно откидывается на сиденье и перемещает ладонь с тонкой талии на грудь, жмет, ласкает, захватывает пальцами соски и слабо щипает, ускоряя движения пальцами и ощущая, как горячие стенки сжимают их. он замечает, как призывно чонгук начинает вилять бедрами, самостоятельно насаживаясь на узловатые пальцы, и тэхен добавляет третий, после чего чонгук выгибается и закатывает глаза от приятной стимуляции и невероятного чувства наполненности, судорожно сжимается и двигает бёдрами на ласкающих его пальцах в погоне за приближающимся наслаждением, проезжается истекающим в естественной смазке членом по твердому торсу мужчины и стонет, пока тэхен продолжает завороженно смотреть на такого просящего и нуждающегося чонгука. он проталкивает хлюпающие от смазки пальцы глубже, выкручивает, разводит на манер ножниц и находит простату, из-за чего чонгука буквально подбрасывает на его бедрах, а над ухом разносится оглушающий стон. он вытаскивает пальцы, чтобы дать младшему немного отдохнуть, и кладет ладони на ягодицы, пачкает в смазке, поглаживает и сжимает, слыша как рвется сетка. — блять, тэ… — скулит чонгук, вжавшись лицом в крепкое плечо тэхена. короткими ноготками царапает его влажную грудь, когда старший вновь пробирается пальцами к колечку мышц и слегка изменив угол, резко толкается внутрь, вызывая очередной громкий стон, — я готов, — прижимается своим лбом к чужому и, запинаясь шепчет, потому что пальцы продолжают толкаться, вызывая новые волны возбуждения, — пожалуйста… тэхен кивает и не успевает ничего сделать, как чонгук тут же отстраняется от него, заводит руку за спину, проводит ладонью по большому члену пару раз, размазывая по нему смазку, прежде чем медленно пристраивает крупную головку к сфинктеру. тэхен берет чонгука за подбородок, проходится языком по влажным приоткрытым губам, и чонгук надрывисто выдыхает ему в рот, утягивая в поцелуй. младший скуляще стонет, прикусывая нижнюю губу тэхена до крови, когда тот опускает ладони на ягодицы и, разводя их в стороны, слегка давит, направляя его бедра, из-за чего крупная головка медленно проскальзывает внутрь. тэхен низко стонет и закрывает глаза, откидывая голову на сиденье, когда чонгук медленно опускается на всю длину члена и замирает на некоторое время, переводя дыхание и привыкая к заполненности. тэхен медленно скользит губами по его плечам, оставляет на них поцелуи, слабо прикусывает острые ключицы, ведет языком до самой мочки уха, вбирая её в рот, играет с его сосками, цепляя и оттягивая их пальцами. пытается сделать все, лишь бы немного отвлечь младшего от неприятного жжения и покалывания внизу. у чонгука плывет перед глазами и в голове абсолютная пустота, кроме приятного ощущения возбуждения, что образовывается огненным комом внизу живота; заботливых рук, что успокаивающе оглаживают бедра и ягодицы; и губ, ласкающих каждый участок его разгоряченного тела. он только сейчас замечает, насколько сильно запотели окна в машине и насколько сильно здесь жарко. пот стекает по вискам, воздуха катастрофически мало, они оба взмокшие до невозможности, но все это их сейчас мало волнует. чонгук ведет бедрами по кругу и делает пару слабых толчков, хлопаясь ягодицами о бедра тэхена, и когда не чувствует прежнего дискомфорта, начинает двигаться усерднее, набирая темп с каждым толчком все сильнее. тэхена ведет от того, как внутри младшего жарко и тесно, а сжимающийся на нем чонгук ситуацию не спасает. тэхен перенимает инициативу на себя и подкидывает бедра вверх, насаживает чонгука глубже на член, сжимая в руках пышные бедра, и двигается навстречу, усиливая толчки. он меняет угол, делает пару глубоких толчков, и головка члена касается простаты. чонгук громко стонет, пока его тело дрожит от приятной истомы внизу живота, дрожащие без конца коленки скользят по кожаной обивке салона, и чонгук упирается руками в разгоряченную грудь тэхена, пытаясь удержать равновесие. — падай, — хрипит тэхен и тянет за талию на себя, чтобы тот лег на него. чонгук не спорит и наваливается на крепкое тело, расслабляется в объятиях чужих рук и сам обнимает тэхена за шею, лаская его слух стонами. когда тэхен понимает, что чонгук уже вымотался, и они оба на грани, то ускоряет движения бедрами, не меняет угол и попадает головкой по одной конкретной точке, пока характерные пошлые шлепки кожи об кожу раскаляют возбуждение до предела. правая ладонь мужчины крепко сжимает одну половинку до отметин, и он отводит ее в сторону, для более глубокого проникновения, а второй рукой зарывается в волосы навалившегося на него чонгука, который жмется ближе к нему, тяжело дышит в основание шеи, изредка похныкивает, целует, ласкает его шею и кусает на особо сильных и глубоких точках. чонгук натурально кричит и дрожит, когда тэхен шлепает его по заднице, оставляя красный след от ладони, и отводит сетку в сторону, натягивая ее. тэхен сжимает ладонь, что покоится на его макушке, и поднимает голову со своего плеча. он жадно впивается губами в губы чонгука, проводя по ним кончиком языка и заставляя чонгука открыть рот шире. он проникает языком внутрь его рта и тут же сплетается с чужим, наклоняет голову вбок и сжимает его волосы, углубляет поцелуй и оглаживает кончиком языка небо, из-за чего чонгук сладко стонет в его рот. тэхен замедляет свои движения на пару секунду, чувствует на своих губах недовольный укус, а на плечах новые расцветающие царапины, и, выпустив член наполовину, резко вжимается в покрасневшие ягодицы, проталкивая его до основания, ловит губами хриплый стон и повторяет резкие толчки несколько раз, после чего сам низко стонет в рот чонгука, ощущая, как тот сжимает его. — давай, китти, — хрипит, нехотя отрываясь от его губ и прикрывая глаза, соприкасаясь своим лбом с чужим, после чего усиливает толчки. чонгук кивает и тяжело дышит, ничего не соображая от приближающего оргазма, и вновь находит губы тэхена своими. пара резких и глубоких толчков и они вместе кончают. тэхен утробно рычит в поцелуй, сжимая в руках ягодицы чонгука и размазывая по ним свою сперму, пока тот раскрывает рот в немом стоне и трясется всем телом, полностью обмякая на крепкой груди. спустя пару минут, они оба приводят дыхание в норму. чонгук млеет от нежных поглаживаний по взмокшей спине, а тэхен наслаждается его размеренным дыханием на свое шее. — нужно одеться, — шепчет тэхен и ведет кончиком носа по мягкой щеке, на что чонгук протестующе мычит и морщится, почти засыпая в его руках. тэхен поглаживает его щеку и слабо улыбается от одной только мысли, что это чудо наконец-то в его руках. не куксится, не сопротивляется, прощает, любит, дает ему еще один шанс, хоть тэхен этого и не заслужил, но все равно рядом с ним. тэхен этот шанс никогда не упустит и не подведет. — поедем ко мне? — спрашивает тэхен, и чонгук вдруг резко открывает глаза и хмурится, глядя на него снизу, — просто спать, — усмехается тэхен, — мне не хочется отпускать тебя, — заключает уже более тише и без улыбки. чонгук закусывает губу и согласно кивает. нехотя отцепляется от нагретой груди и тянется к своим джинсам, пока тэхен достает влажные салфетки и наспех их вытирает. — блять, — глухо отзывается чонгук, глядя в экран телефона бегающим взглядом. тэхен непонимающе хмурится и чонгук молча показывает ему главный экран, где висит не меньше сотни пропущенных звонков от ребят и не меньше трех сотен пропущенных звонков от хосока. прямо на глазах тэхена всплывает иконка с сообщением, которое гласит: «я знаю, что вы оба живы, но уже можете начинать жалеть об этом» — блять, — соглашается тэхен, нервно дергая уголками губ. тэхен лишь надеется, что к расцветающему синяку на скуле и разбитой губе не прибавится что-нибудь новенькое, только уже от чона старшего, потому что, по всей видимости, планы на ночевку быстро рокируются на долгий разговор в доме чонов, где тэхен возьмет на себя всю ответственность, они постараются не умереть со стыда, во всем сознаться, выслушать поучительную тираду и все-таки уедут к тэхену безнаказанными.