Потухшие угли

      Дневной свет приглушённым шлейфом проникал в светлую больничную палату, за окном воспевали свою балладу птицы, а солнце светило ярче, чем за последнюю неделю, отдавая правление временем новому месяцу- яркому июлю. Наверное такая приятная погода должна сделать день чуточку лучше десяткам человек, но в каждом правиле есть свои исключения. Вот и в этой выжигающей глазницы белой палате пахнет скорой смертью. Только тихие вздохи и писк кардио монитора нарушают гробовую тишину. Охапка увядших белых гвоздик незаметно стоят на прикроватном столике.       Хотелось кричать, вот прям до хрипоты и адского жжения в глотке от такой несправедливости. Но они молчат, отец и сын проводят последние часы в молчаливом прощании, в невысказанных обещаниях и такой же немой поддержке. Нет смысла в разрывающем горло крике, если бы это могло каким-то чудом помочь, то их животный вой услышал бы каждый живой уголок Сан-Франциско. Пусть люди слышат всё, что творится в душах этой семьи, пусть это поможет... Пусть. Жаль, что это лишь фантазии. Надежда, вместе с лепестками гвоздик, медленно вянет и падает на кафельный пол, где в итоге их растопчат равнодушные, привыкшие к своей работе санитары и медики, заявив о том, что жить пациенту более не суждено.       От отсутствия возможности что-либо исправить начинает тошнить. Отвращение электрическими разрядами бегает по коже, пробивая своими ядовитыми копьями душу, что начинает истекать вязкой слизью убийственного коктейля из скорби, отчаяния, горя, тоски и всепоглощающей усталости, которая томно, густо обхватывает всё тело, заставляя мелко подрагивать под своим неподьемным весом.       Мир-сука, он всегда убивает то, что считает самым светлым. Хотя, может это и правильно, такие лучики света лишь привлекают внимание мрачных теней, жутких тварей, что называют себя людьми, они приходят и тушат этот зарождающийся огонёк надежды человечества ещё до того, как он успел разгореться. Может именно для этого их и убивают по-раньше?.. Может мир хочет быстрее спрятать таких как они в лучшем мире, закрыть их своей непробиваемой широкой спиной и не дать им погаснуть. Может счастье там, наверху, а тут лишь отборочный тур за главный приз- счастливая жизнь в раю? В такой ситуации иногда начинаешь верить в те книжные сказки с мультяшными иллюстрациями которые недавно рассказывал своей маленькой дочурке. О чудесном исцелении с помощью поцелуя, счастливых концах и пышных балах. Но как себя не утешай себя, а осознание скорой потери разъедает сознание, ставит на колени и выбивает своим мощным ударом всю оставшуюся в мыслях сказку за которую так наивно и отчаянно держался глава семейства. Он расколот и убит, болезненно рассыпаясь на мельчайшие частицы каждый раз, когда его сын делает вдох. С ужасом понимая, что чувствует облегчение при мысли о последнем выдохе, если он пройдёт безболезненно. - Пап. -Хриплый от истощения голос разнёсся по комнате, в тишине палаты он звучал непривычно звонко, отталкиваясь от стен, оглушая своим невиданным ранее спокойствием. Его сын всегда был концетратом доброты и оптимизма, каждое его слово, действие всегда были пропитаны таким количеством бойкости, радости и счастья, что заражали своим хорошим настроением всë, до чего он сможет докоснуться. Смотреть на него сейчас, прикованного к постели с перекошенным от всепоглощающей боли лицом. Вместо былой активности и энергичности видишь лишь худощавое со впалыми щеками,огромными синяками, почти лысого, сдерживающего свой бесконтрольный тремор было так обидно и непривычно,что хотелось вырвать себе глаза, или может, залить их кислотой, всё что угодно, лишь бы снова поверить, что перед тобой твой здоровый крепкий сын, с прекрасным будущим впереди. Одно такое холодное,брошенное в из его уст слово звучало как приговор, но не откликнуться было нельзя, такое чувство, будто это не по правилам, хотя рациональная часть понимала, что в этой гонке между жизнью и смертью правил никогда не было. Что уж говорить о тех, кому выпал билет в первые ряды. -да, Алекс.-И черт бы его побрал. Голос дрогнул, выдавая и так с трудом скрываемые эмоции собеседнику, давая возможность заглянуть под тчательно выстроенный фасад стойкого и надёжного отца. Он пытается оставаться сильным, даже когда понимал, что больше в поддержке нуждается он сам, нежели пациент, который даже сейчас не выпускает маленькую ободряющую улыбку. От неё хочется только глубже зарыться головой в песок. - Не переживай, ты же знаешь я не умру. - В подтверждение этого его ещё только начавший жить сын выдавил из себя кривую улыбку чуть шире прежней, но глаза выдавали с головой. Выдавали о тех мучениях от рака и химиотерапии, выдавали ту малую часть неуверенности и страха, но в них ещё горит надежда, она как пламя, быстро разгорается и опаляет все живые сердца в округе, заставляя трижды подумать, прежде чем говорить о тягости своей жизни. Но в его отце он разжигает только ярость. Пылкую, кричащюю на весь мир взрывную ярость. Ведь и сам хотел верить в скорое выздоровление сына, но сейчас подобное заявление только режет и так истерзанное сердце. Глава семьи понимает,что то, что он принимал за надежду его чада, вовсе надеждой не является,его сын, его светлый прекрасный сын действительно верит в те сказки, от которых взрослый не так давно отказался. И не были бы они в такой ситуации,то папа бы умилился такой наивности, но сейчас это губит, заколачивает последние гвозди глубже в душу отправляя её вновь вариться в котле всех тех пережитых страданий, боли и скорби. Возпоминания бьют в голову,подкидывая выжженный в памяти образ Алекса, совершенно здорового каковым он был год назад.       Отец резко встал со стула и смерил сына нечитаемым взглядом своих мутных глаз. Его ребёнок, сквозь подрагивающие веки продолжает улыбаться так, как делал это до невъебически страшного марш-броска через семь кругов ада, с разницей лишь в перекосе лица от чистой агонии и видимо, полного провала обезболивающего в своей работе. -Алекс.. Если ты думаешь, что ещё можно что-то исправить- передумай. Ты лишь хватаешься за надежду, которая видна только тебе. Она не подтверждена ничем, кроме твоего слепого оптимизма..! Лучше уже не будет Алекс. Ты умрёшь. И каким бы сильным ты ни был, чуда не случится. - Блеск в глазах юноши после такой тирады пропал, тот самый, от которого слепит глаза и заряжает позитивом всех, кто его видит, он больше не стал изображать улыбку, это конечно, получалось плохо, но без неё стало выглядеть так, будто что-то в парне умерло, что-то настолько важное, без чего он даже если бы и был здоров, то жить точно не смог. Часть души, что отвечала за надежду на лучшее, наконец, перестала светиться. Ох, как больно было говорить отцу эти слова, но без них..А что без них? Нужно было дать его сыну увидеть реальность, не так, как делают это психологи со своими психически нестабильными пациентами. Врачи этой области разбирают старый, затхлый и поломанный внутренний мир своих пациентов,сделанный из таких же сломанных убеждений,чтобы собрать заново и дать ребятам вторую жизнь без оков своих страхов, неуверенности и предубеждений. Тут собирать уже некогда, ведь без разрушений самоотверженных идеалов его сына, осколки от несбывшихся мечт и надежд впились бы в самое сердце тогда, когда душа начнёт покидать этот бренный мир, смерть будет медленной, мучительной и беспощадной, заставляя есть разбитое стекло своих некогда розовых очков ложками перед своей безграничной силой. Лучше смириться сейчас, чем тогда, когда тебя поставят на колени перед грязной, горькой правдой. -Хорошо... - Слишком уныло и тоскливо  пробормотал Алекс. Сейчас он не был похож на себя, оптимизм резко покинул тело, буд-то он уже знал то, что скажет ему родитель до этого разговора, но само знание правды не гарантировало принятие, а наоборот,заставляла отторгать то, что должно было случиться. В его голосе слышалось мелкое подрагивание и неописуемых размеров спектр эмоции и ни одна не походила на обречённость, как бы давая понять, что даже с такими картами на руках, партия ещё не окончена, а он будет бороться до конца. - Но дай мне написать свои последние слова. Хотя бы на салфетке. - Последовал короткий смешок, но было видно как смирение лишком быстро подошло к мальчику, возможно он и так продумывал этот ход,но не в его характере просто сдаться, смерть ещё должна обыграть его в известной только ей игре перед тем, как парень протянет руку,давая разрешение увести себя в мир иной. Возможно,даже сама старушка смерть прониклась этой решимостью, раз дала прожить ему ещё немного, успеть попрощаться и с чистой совестью вознести свою душу к вратам.        Даже если и так, отец не выдержал. С грохотом упавший на колени и убитый горем родитель взял своё дитя за руку. К сожалению, в последний раз. - Прости меня сын, прости. - Бормоча бессмысленные извинения за тираду, прошедшую пару минут назад, за упущенное время,которое отец предпочитал работе, за любые ссоры,произошедшие между ними. Это не поможет и здоровье сыну уже не вернётся,но замызганное кровью сердце ноет,плачет начиная безудержный ритм почти немой истерики разбитой родительской души. Ведь понимает, что больше никогда не сможет выразить свою безмерную родительскую любовь напрямую, как только отец выйдет из этой палаты, он будет кричать о привязанности в затхлый влажный воздух перед могилой собственного ребёнка.       Фасад той выстроеной стойкости с треском разбит, перед его сыном предстал его   полный отчаяния папа,размазывающий рукавом слезы по своему исхудалому лицу. Глаза опухшие, под ними видны синяки, появившиеся от недосыпа, давно не бритая щетина и огромное количество морщин, появившихся за такой короткий срок делают его старше лет на двадцать. От того счастливого и жизнерадостного папы которого он знал,осталась истерзанная и пустая оболочка,лишь создающая видимость той личности,которая когда-то жила в его родителе. Парень не смог остаться равнодушным и сжал как мог руку отца на последнем издыхании пробормотав. - Нет пап, ты всё правильно сказал, я понимаю... Но я всё ещё хочу себе листок и ручку, если ты не против. - Отец не может быть против такого. На трясущихся ногах он встал. Глазами сканируя комнату в поисках хоть какого-нибудь листика в карманах своего пиджака, найдена была только небольшая стопка маленьких стикеров, на которых обычно записываются номера телефонов или что-то важное перед уходом из дома для того, что бы эти крохотные листочки потом повесить на холодильник в напоминание о не сделанных делах на сегодня. -Не переживай, мне хватит и этого. Я много писать и не собирался. - Парниша со слабой улыбкой принял один из листочков и дотянулся до прикроватного столика с вазой, где также лежала и перьевая ручка.       Всего лишь пара минут прошли в старательных попытках написать что-то, что одному Алексу известно трясущимися руками, гробовая тишина сдавливала грудь, но вскоре ручка была откинула на постель, а листик сложен в 4 раза и возвращён его единственному родителю. - Прочитаешь его после моей смерти и.. Не плачь сильно по мне, моя сестра всё ещё нуждается в...хорошем отце и заботе о ней. Дай ей такое же счастливое детство какое было у меня... - Парень снова криво улыбнулся, но уже без того блеска в глазах, а скорее так, как будто хотел запомнить, проводить взглядом в последний раз, запомнить каждую черту на лице у того, кто был на самом начале его пути и наблюдает за его концом прямо сейчас.       29.06.. Отец вернулся домой, темнота прихожей освещается только тусклым светом лампочки горящей на давно запылившейся кухне, это наверное единственная вещь которая помогает не упасть в этом бездонном ночном мраке. Сняв обувь, мужчина без задней мысли пошёл к себе в спальню, пить и есть совершенно не хотелось, а желание раствориться в собственном матрасе кажется до одури притягательной. Слой пыли тонким шлейфом лежал на предметах интерьера,напоминая об отсутствии уборке в этом доме. После ухода матери из семьи остальным пришлось брать на себя работу по дому, но после страшного диагноза и годах, проведённых в борьбе за жизнь всё пошло под откос, а в последние недели никто дома толком не убирался, ощущая сдавливающий чахлый запах скорой смерти, породивший нежелание что-либо делать, шкаф был вывернут наизнанку,торчащая одежда не резала глаза сегодня,пусть лежит, плевать на всё. Прикроватная тумбочка завалена анализами и многочисленными диагнозами, а около тумбочки со стоящим на ней телевизором, уродливыми чертами вырисовывается разбитый стакан. Отцу лишь остаётся лежать, отчитывая последние минуты жизни того, кто был ему дороже собственной жизни.       30.06.. Ощущение было такое, будто он стоит около часов и смотрит на минутную стрелку в ожидании неизбежного. Хуже смерти лишь её ожидание и, к сожалению, хоть на долю секунды перевести взгяд с этих часов было невозможно до того момента, пока они не остановятся. Ожидание, словно пытка, из тревожного, превратилось в мучительное, страх неизбежного выбивает из колеи и давит на рёбра, словно бетон, двинуться нельзя, смотри до того момента, пока стрелка не закончит свой ход. Вроде бы время для паники и почти в мёртвых глазах обессилевшего родителя уже нет места такому чувству, всё это давно пройденный этап ещё во время первых месяцев ухудшения самочувствия его сына. Теперь понимание реальности пуще прежнего пробирается сквозь кожу с холодными когтями, разворачивая голову родителя на часы. 2:01...       01.07 4:56 Стрелки часов со скрипом остановились, а сами часы прекратили свою работу со свистом упав в пустоту.       01.07 11:03 трясущиеся руки отца как можно аккуратнее разворачивали листок, последнее, что успел сделать его сын до того, как навсегда покинуть этот мир. На развороте крохотного листочка криво, с выгвиглазными извилинами и линиями были вычерчены слова " Я уверен, что в следующей жизни я проживу гораздо больше, но никогда не поверю в то, что у меня будут такие же прекрасные друзья и семья. Спасибо за эту хоть и короткую, но счастливую жизнь. Алекс закончил свою работу, Алекс уходит. " Всё кончено. Лучик солнца заволокло облаками первого июля ровно в 4:56..