Светило

Оно было очень ярким. Ярче него, кажется, никто не мог светить. Но мерцало оно лишь в своей маленькой вселенной, одаривая своих приемников мягким тёплым светом. Когда другие небесные тела, сквозь барьер, видели его свет, они завидовали, потому что не могли сиять так же ярко, как оно. Когда оно показывалось людям, они были недовольны: — "Ну и жарища!" — восклицали они, — "Зачем только так печёт!" Немногие могли им возразить, вторя: "Ты что! Когда же ещё будет такой жаркий день без дождя и промозглого ветра? Прикуси язык!" Светило смотрело на них, и ехидно улыбалось. — "Глупцы!" — Цедило оно с иронией, — "Если бы не небо, я бы давно сожгло вас, не оставив и горстки пепла." Солнце терпеть не могло вечные жалобы людей, но даже так, продолжало хорошо выполнять свои обязанности. Ещё больше Светило не любило навязывать своё тепло — светило тускло, почти всегда прячась за облаками. Оно любило следить за людьми, наблюдать за их жизнью и предугадывать решения. Часто появлялось желание поговорить с ними, узнать, что на уме у этих крошечных глупых насекомых. Хотелось так сильно, что оно уже почти порывалось исполнить свое желание, но как только приближалось к такой маленькой и бесконечно больной Земле, как только видело, что от его жара ей становилось только хуже, возвращалось назад и проливала бессильные слезы, обрушивающиеся на Землю сквозь облака резким и хлёстким потоком, вымывающим берега и затапливающим поля и жилища. Лишь изредка, когда оно было счастливо и умиротворённо, Солнце позволяло себе разлить своё невесомое и мягкое тепло на землю без участия облаков. Но и тогда куски мяса начинали свою ругань: — "Что за погода такая? Ни туда, ни сюда." - бурно негодовали они. — "Я не понимаю, идти поливать огород, чтобы его не сожгло или все таки оставить это, дожидаясь дождя?" И лишь единицы могли промолчать, с благодарностью принимая каждый спокойный и свободный от природных истерик день. Третьему светилу, которое являлось вторым приемником родоначальника их круга, было всё равно, как светить, поскольку оно нашло свой узкий круг светил, за которым мог наблюдать лишь отец. Именно поэтому оно озаряло землю лишь ранним утром, когда его могли видеть только те, кто встал очень рано или не ложился вовсе. Когда оно нашло свой круг, отец-светило с улыбкой отпустил своё дитя. Но в, некогда ясном, разуме главы семьи всплыло воспоминание: Однажды, когда его дочери были совсем маленькими, они хором умоляли: — "Дорогой отец, мы просим тебя! Расскажи нам о старейшине нашего круга!" Ему оставалось только мягко улыбнуться, распространяя по лицу трещинки не слишком заметных морщин, и отвечать, слегка прикрыв глаза: — "Это было самое яркое солнце которое я знал. Оно светило дольше и ярче всех, было мудрейшим из нас." — "Но где же он сейчас, старейшина?" — "По прошествии многих лет, когда наше время выйдет, а предназначение будет выполнено, мы станем звёздами. Тогда и только тогда, мы сможем встретить всех своих предшественников. Старейшина находится там и, будьте уверены, он ожидает." Два маленьких солнца тогда мало что смогли понять, но им и не нужно было. Их время ещё не пришло, а оболочки были полны энергии. Не стоит торопить события! Ведь мы не можем упустить четвёртое, ключевое солнце. Оно было противоположно трём другим, но очень любило главу этого маленького круга. Его свет был тёплым и согревающим , оно могло растопить любые льды. Это было единственное солнце, приходу которого радовались все земные жители, ведь оно означало приход новой жизни. То маленькое солнце, что образовалось с уходом старшей дочери, озарило земной мир своим светом пока лишь раз. Оно не было тёплым, но было великолепно красивым. Оно было маленьким и красным, но поражало своим потенциалом. Те, кто смог его увидеть, сохранили этот образ в своей памяти, и теперь вряд-ли смогут когда-нибудь его забыть. Когда же пришло время стать звездой, отец выбрал путеводную, и с умиротворением дожидался воссоединения со своей семьёй.