Adam's girl

      Поле битвы было диким: лезвия сверкали в лучах вечно красного неба, крылья бились о воздух, и каждый звук — крики боли, удары тел, треск костей. Воздух резал лёгкие. Запах озона смешивался с горечью жжёного металла и крови.       — Сэр, вы меня слышите? Сэр?! — Лют пыталась привести в чувства умирающего Адама.       — Лют, я… — еле слышно произнёс он. Его губы слегка дёрнулись.       Лют не верила, что всё закончилось вот так: её начальника, напарника, наставника и самого близкого человека заткнула ножом в спину какая-то… уборщица! Козявка, что была дай Бог ростом по колено Лют, подкралась сзади и всадила стальной клинок в его спину.       Но больше всего злило, что Лют не смогла помочь. Не смогла вовремя среагировать, подлететь, прикрыть, да в конце концов окликнуть его. Теперь она сидела на коленях, придерживая одной, теперь уже единственной, рукой голову Адама. Тот из последних сил пытался сфокусировать взгляд на ней. Его золотые глаза наполнились слезами, которые потекли по щекам и окропили землю. Лют видела его улыбку. Такую слабую, болезненную и искреннюю.       Лют отчаянно выкрикнула:       — Адам!       За её спиной раздался холодный голос Вегги:       — Всё кончено.       Лют не подняла взгляд. Он был прикован к лицу Адама, к его приоткрытым глазам, которые начали гаснуть. В Лют бушевала ярость, непонимание, отчаяние и безысходность. Она молча подняла с земли грязный, окровавленный нимб.       — Уходим, — сказала она оставшимся истребителям. Помотанные, уставшие и раненные, они поднялись в воздух и полетели к порталу. Тело Адама забирать было бессмысленно, его уже не спасти.       Улетая обратно, Лют лишь мельком оглянулась на его тело и на кучку грешников вокруг. С силой сжав руку в кулак, она отвернулась. Из глаз брызнули слёзы, но она держала себя в руках, чтобы не сорваться. В глубине души ей хотелось вернуться назад, рухнуть рядом с телом Адама, дрожащей рукой обнять его, прижать голову к груди и замереть в ожидании, когда его сердце вновь начнёт биться. Остаться рядом, а может, и вовсе… Умереть следующей? Она помнила запах крови и жжёного металла, как будто они навсегда отпечатались под её кожей. Помнила, как воздух дрожал от взмахов крыльев, как свод неба грозил раздавить их. Помнила его взгляд, который, казалось, навсегда останется в её памяти.

***

      Прошёл ровно год с той кровавой битвы, в которой погибла большая часть ангельской армии, включая командира. Для ада это была великая победа, а для рая — траур. Особенно для ангельской армии. Но на небе часы шли ровно, время текло своим чередом, и смерть первого человека, казалось, была постепенно забыта. Забыта всеми, кроме Лют.       Мысли о мести и кошмары со смертью Адама мучали её всё время, не отступая даже после приёма снотворного. Первый месяц был особенно тяжким. Не сосчитать ночей, когда Лют просыпалась в слезах и с головной болью от очередного сна, в котором она хочет помочь Адаму, но не может. Она каждый раз видела, как ангельский клинок пробивает его тело, как он молча истекает кровью, а она не может ничего сделать. Каждый раз, прокручивая в голове ту битву, она представляла, как в последний момент подлетает и закрывает Адама своим телом. Лучше бы она погибла в той битве, чем жила так, с мыслями о том, что она не выполнила свою задачу преданного солдата: не защитила главу армии.       В один момент вспышки ярости, боли и отчаяния, что проходили через её сознание, начали обретать форму. Так появился он: силуэт, сотканный из света. Пустышка, созданная её воображением. Он выглядел, как Адам, звучал, как Адам, но не был им. Это было лишь эхо всех тех воспоминаний, которые Лют хранила в своей голове. Лют всегда чувствовала его рядом, слышала его голос и всё так же тихо хихикала с его шуток. Правда, их никто, кроме неё, не слышал.       Однажды несколько экзорцисток услышали странный, полный отчаяния голос Лют. Зайдя в комнату лейтенанта, они увидели, как она, обхватив себя руками, сидела на полу, уткнувшись взглядом в стену.       — Пожалуйста, просто говори! Прошу, не замолкай! Я хочу слышать тебя! Прошу, не молчи! — дрожащим голосом обращалась она в темноту.       Как её доволокли до госпиталя, она не помнила. Помнила только то, что Адам всё это время был рядом, а это главное. Разговор с врачом она тоже не запомнила. По-моему, она всё это время молчала или отвечала односложно. В конце ей всучили в руки склянку с белыми таблетками. Не то нейролептик, не то успокоительное, не то всё сразу. В любом случае, Лют их не принимала. Из принципа. Да и Адам просил этого не делать, а кто она такая, чтобы его ослушаться?       На протяжении двенадцати месяцев Лют не могла думать ни о чём, кроме мести. Хотя нет, не о мести, а о тщательно выверенной расплате. План был продуман настолько маниакально-дотошно, что Лют иногда становилось страшно от самой себя. Конечно, обошлось не без загвоздок. Одной из них была Эмили — шестикрылая сердобольная заноза, которая постоянно зудела про искупление и крутилась у Серы под ногами. Иногда Лют хотелось подойти и чикнуть Эмили по горлу ангельским клинком, но она понимала, что за такое Сера её на месте испепелит, так что приходилось молча терпеть и держать язык за зубами.       Ещё был Авель, вставший на сторону Эмили… Но у него не было той настойчивости и упорства, как у младшего Серафима. Поразительно, как у первого человека вышел настолько бесхребетный сын. Гены Адама даже не пытались передать ему ту настойчивость и смелость. Благо Авель был достаточно наивным, чтобы ничего не заметить и не понять, что толпа ангелов во главе с Лют собрались в ад без него. Среди адских отродий тоже были те, с кем Лют бы не справилась. Один из них — Аластор. Был бы Адам жив, он бы смог загнать эту радио-тварь в угол, чтоб та не высовывалась и не мешалась. Но, видимо, судьба решила улыбнуться планам Лют, и до рая быстро докатилась новость, что один из помощников принцессы пропал. Как именно, Лют было не интересно. Сгинул, и чёрт с ним.       Выждав подходящего момента, когда Сера и Эмили были заняты, а апостол Пётр отошёл от поста на пару минут, Лют открыла портал и вместе с группой экзорцистов скрылась в золотистой пыли. И сейчас, стоя перед дверьми нового отстроенного отеля, Лют чувствовала, как внутри закипает вся та злость, которую она старательно копила на протяжении года.       Позади неё стояла пара десятков других ангелов — преданных последовательниц. Они были единственным, что осталось у Лют после того, как у неё отняли всё.       «Лют! Хватит. У тебя больше нет права командовать армией! У тебя нет права решать такие вопросы!» — звучал в голове раздражённый голос Серы.       Лют помнила тот момент. Момент, когда она почувствовала, будто её ударили чем-то тяжёлым, и от этого удара внутри пошли трещины. Что-то очень важное в одно мгновенье просто разбилось. Её, человека, что всегда был готов стоять на страже рая, выкинули за борт как обузу. А всё из-за того, что душа одного из грешников каким-то образом смогла проскочить в рай и тем самым навести шума. Но даже если идея с искуплением, которую так яро продвигала Чарли, действительно работала, Лют было плевать. Она не собиралась так легко прощать убийство своего близкого, как это сделали Сера и Эмили, которым, как думала Лют, вообще было плевать на смерть Адама.       После того как её пост отдали Авелю, а часть армии расформировали, Лют поняла, что терять ей нечего. Она оказалась на самом дне, откуда её вытянула только концентрированная ненависть.       — Готовы? — спросила Лют, не оборачиваясь. За спиной раздались радостные голоса истребительниц:       «Готовы, лейтенант!»       В искусственной руке Лют сжимала своё любимое копьё. Любимым оно было потому, что его ей подарил Адам перед очередным истреблением. Именно этим копьём она хотела прикончить свою соперницу — Вэгги. Да, на остальных ей было, по большей части, всё равно. Лют интересовала одноглазая предательница, что в прошлый раз оставила её без руки. На той же руке, на запястье, висел браслет — небольшой светящийся нимб, едва заметная полоска света. Всё, что осталось от Адама.       — Хорошо. Я займусь Вэгги, а вы разберитесь с остальными. Чтоб ни одной живой души в этом гадюшнике не осталось, поняли? — сзади раздалась очередная волна радостных, жаждущих крови голосов. Лют вздохнула и сказала: — Тогда на счёт «три». Раз… Два… Пошли!       Дверь в отель слетела с петель в сопровождении оглушительного грохота. Немногочисленные посетители вздрогнули и оглянулись на «гостей», на их лицах тут же появился страх. Никто не успел толком среагировать, когда истребительницы накинулись на постояльцев отеля. Лют краем глаза заметила прибежавшую на шум Вэгги, которая тут же скрылась за углом. Тонкие губы растянулись в хищной ухмылке. Расправив крылья, Лют устремилась следом за своей жертвой, не пуская из виду копну длинных белых волос. В один момент Вэгги свернула за угол. Лют остановилась, опустилась на ноги и неторопливым шагом пошла следом. В тусклом свете коридора было видно, как злобно сверкают её золотистые глаза. Тихие шаги прекратились. Лют замерла у дверного косяка, с силой сжимая в руках копьё; Вэгги, стоящая по ту сторону, сделала всё то же самое.       Лют резко переступила порог и тут же встретилась взглядом с Вэгги. И вот, они снова наедине. Как же Лют ждала этого момента, когда Вэгги будет смотреть в её безумные, пылающие от желания мести глаза, и на её лице появится страх. Они обе понимали, что сейчас будет та драка, из которой живой выйдет только одна из них. И в этот раз Вэгги уже была не так уверенна в своих силах.       Вэгги нервно сжала в руках копьё. То же самое сделала и Лют, только уже резко и без малейшего намёка на сомнение. Расстояние между ними сократилось, и за эти секунды никто не проронил ни слова. В воздухе витала напряжённость. Они обе знают, что кто-то точно умрёт, но вот кто?..       В какой-то момент Вэгги услышала звуки погрома и крики из соседнего зала. Это была Чарли. Скорее всего, истребители окружили её и остальных, кто остался в отеле. Послышалась стрельба, но она тут же стихла. Что именно сейчас происходило за стеной, можно было только догадываться, и воображение Вэгги рисовало не самые радужные картины.       — Чарли! — Вэгги хотела побежать на помощь, но Лют преградила ей путь.       — Далеко собралась? — холодно спросила она и толкнула её в грудь.       — Отойди! — Вэгги попыталась пробраться, но её не пустили.       — Если хочешь спасти свою королевскую сучку, то сначала обойди меня! — Лют встала в боевую стойку, вращая копьё в руке. Ангельская сталь легко легла ей в ладонь, зловеще поблескивая во мраке зала.       — Сама напросилась!       С рёвом разъярённого зверя Вэгги бросилась на Лют, но каждый шаг соперницы она будто знала наперёд. Удар — промах. Удар — уворот. Удар — удар в ответ. Вэгги отлетела в сторону и упала на живот. Лют подошла сзади, схватила её за волосы и несколько раз с какой-то нечеловеческой силой ударила о каменный пол.       Краем глаза Лют заметила Адама. Он стоял неподвижно, облокотившись о стену, сложив руки на груди и улыбался. В его взгляде, который был скрыт маской, читалось знакомое удовлетворение. «Моя девочка» — говорили его глаза, и от этого Лют на секунду забыла, что находится на поле боя.       Вэгги резко повернулась и ударила Лют в челюсть. Когда та отшатнулась, потерявшись в пространстве, Вэгги поднялась на ноги и одним движением сдёрнула со своих волос бант. Лют тут же почувствовала, как красный лоскут обвил её шею и начал сильнее сжимать горло. Вэгги затягивала петлю на шее Лют всё сильнее, когда почувствовала острую боль в ноге. Лют со всей силы всадила острый клинок под колено сопернице.       Стало ясно, что дальше в драке на ногах она не продержится. Тем временем звуки в главном зале все больше напоминали бойню. Вэгги взмахнула крыльями и предприняла попытку вылететь из зала, но Лют, прицелившись, со всей силы метнула копьё. Она хотела попасть в позвоночник, но дрогнувшая рука подвела её и копьё угодило в крыло, пробив его насквозь.       Вэгги рухнула на пол в нескольких метрах от двери.       Она едва успела перевернуться, когда острым наконечником прицелились ей в грудь. В последний момент поймав его, Вэгги сжала копьё двумя руками, пока Лют давила на него сверху, пытаясь пробить грудную клетку. Вэгги обессиленно кряхтела, пытаясь выбраться, но не могла. Ей ничего не оставалось, кроме как продолжать оттягивать момент своей смерти, выбивая жалкие секунды. В это время она услышала зов Чарли, которая звала её на помощь. От этого стало ещё больнее, и Вэгги сильнее начала давить на копьё, отталкивая его от себя.       — А ты стала сильнее, не подскажешь, в чём секрет? — с издевательством спросила Лют, продолжая надавливать на оружие.       — Сражаюсь за свою любовь! — озлобленно шипит Вэгги, смотря на неё исподлобья.       — Какая прелесть, — Лют брезгливо закатила глаза. Копьё убрали, но Вэгги всё равно не дали подняться, ибо теперь в её грудь упиралась нога со стальной, заострённой на концах обувью. — Что ж, очень жаль, что ты даже смерть своей демонической шлюшки увидеть не сможешь.       С этими словами остриё копья пробило второй глаз. Внезапно. Вэгги не успела прикрыть лицо или хотя бы отвернуться, когда лезвие вонзилось куда-то в область века и пошло глубже.       Истошный крик пронёсся по залу. Сквозь адскую боль, пронзающую голову, Вэгги с ужасом осознала, что теперь вообще потеряла возможность видеть Лют. Теперь она не то, что бой дать, она даже сбежать нормально не сможет. Лют подняла копьё наконечником к себе и наблюдала, как остатки глазного яблока стекают по лезвию, оставляя за собой полупрозрачные дорожки золотой крови, а оставшиеся капилляры слабо пульсируют. Стряхнув остатки глаза с наконечника, Лют кончиком пальца провела по лезвию, вытирая кровь.       — Знаешь, всё-таки мне стоит сказать тебе спасибо, — спокойно сказала она, переворачивая ослабленное тело Вэгги на живот. — Ну как минимум за то, что ты тогда меня пощадила. — Одной рукой она сжала оба крыла у основания, а второй поднесла к ним лезвие. — Теперь я не повторю свою ошибку.       В два счёта Лют отрезала крылья Вэгги. Золотая кровь ручьями потекла по оборванным перьям, а из-под кожи показались тонкие, сломанные кости. Вэгги уже не кричала, не билась, скорее всего, болевой шок настиг её раньше. Лют медленно стянула маску с головы. Жаль, Вэгги больше ничего не увидит, в том числе и злорадный оскал на лице своей соперницы. Лют подошла, вновь взяла Вэгги за волосы, оголив её шею, и одним умелым движением перерезала горло. Налюбовавшись проделанной работой, Лют пошла в сторону выхода. Выйдя, она тут же чуть не споткнулась о труп одного из жильцов. Судя по наличию нескольких конечностей и женоподобному телосложению, это был Энджел — та самая порнозвезда, которую Чарли когда-то так рьяно оправдывала в суде.       В зале её уже заждались другие экзорцисты. Раненые, искалеченные, но довольные. Несколько из них поднесли Лют изуродованное тело уборщицы, что заколола Адама ножом. Лют посмотрела на неё и спокойно ответила:       — Молодцы, девочки, — Лют осмотрела зал и наткнулась взглядом на саму принцессу Ада.       Она жива, но была не в силах что-то сделать. Судя по её форме, она пыталась перевоплотиться, но не вышло. Рога обломаны, кожа на руках и ногах разодрана, а одежда в крови. Тяжело дыша, она роняла на пол еле видные слёзы. Лют подошла к ней и с помощью копья приподняла за подбородок. В глазах ни капли жалости.       — Ну и где твой могущественный папаша? — язвила она, смотря, как красные глаза ещё больше наполняются слезами.       — Бросил свою дочурку и смотался по делам! — раздались смешки за спиной.       — Он придёт! Он меня не бросит! — проскулила Чарли, пытаясь придать своим словам угрозу.       — Ладно, уходим, — скомандовала Лют. — Нашли что-нибудь горючее? — спросила она, на что несколько ангелов указали в сторону бара, где стояла куча бутылок с алкоголем. — Пойдёт. Разливайте.       Не прошло и десяти минут, когда весь зал заполонили осколки, а воздух пропитался резким, пряным запахом алкоголя, который неприятно резал ноздри и заставлял Лют то и дело прикрывать нос рукой. Когда бар опустел, Лют вынула из кармана формы зажигалку и молча щёлкнула ею.       Теперь всё точно было кончено. Здание отеля засияло ярким пламенем. Сложив руки за спину, Лют наблюдала, как каждая часть этого проклятого заведения сгорает. Как искрится неоновая вывеска, как бьются стёкла, как свёртывается краска и гниют под натиском огня доски. Лют отвернулась от пылающего здания и глянула на остальных истребителей, которые под руки держали обессилевшую Чарли. Месть местью, а убивать её было бы уже за гранью. У Люцифера и Серафимов был уговор, что во время чисток семья Морнингстар остаётся неприкосновенной, так что убийство королевской дочери ангелам бы с рук не сошло. Но это, что касается убийства. Увечья в сделку не входили.       Вдруг в воздухе, среди черного дыма и искр от огня, возник шестикрылый силуэт. Сам король ада.       — Назад, — приказала Лют, открывая для истребителей портал.       — Лейтенант, вы что…? — начала одна из ангелиц, что держала под локти Чарли.       — Уходите! — рявкнула Лют, указывая на портал. Свою роль смертника она уже приняла, а вот подвергать опасности других истребительниц не желала.       Батальон оставил на земле принцессу и медленно поднялся в воздух. Перед тем, как скрыться в портале и вернуться в рай, они все посмотрели на стоящую рядом с отелем Лют. Её взгляд пристально следил за Люцифером, который уже спустился на землю. Чарли, пошатываясь и спотыкаясь, побежала к нему.       — Папа! — из последних сил выкрикнула она и упала в его объятия. Люцифер молча обнял её, не спуская глаз с Лют. В его взгляде пылала ненависть. Праведный гнев, которого Лют не боялась. Она знала, что живой не уйдёт.       Она снова почувствовала движение за спиной и тихое, хриплое дыхание Адама.       — Попробуешь его завалить? — с удивлением и усмешкой спросил он, склоняясь к уху Лют.       — Ради вас, Сер, — ответила Лют, не поворачиваясь.       — Обожаю твою отбитость! — на секунду Лют показалось, что на её плечо легла чужая рука.       Люцифер медленно отодвинул Чарли в сторону и двинулся в сторону Лют. Та, молча натянув маску экзорциста обратно на голову, крепче сжала копьё и пошла на него в ответ. Расстояние между ними сокращалось всё быстрее, и в какой-то момент Лют едва не бросилась на Люцифера, но ангельский луч вынудил её отлететь в сторону. Чарли наблюдала, как в лучах кровавого неба две фигуры взмыли в воздух, то и дело скрываясь в клубах черного дыма. Среди этих же клубов были видны вспышки ангельского света — Люцифер пытался испепелить Лют на месте. Без игр, без шуток, без насмешек, как это было с Адамом.       Лют, несмотря на явное превосходство Люцифера, не собиралась уступать, пару раз ей даже удалось задеть его ангельским копьём, но для короля Ада это были не более, чем обычные царапины.       Скрывшись в облаке дыма, Лют ожидала, когда Люцифер потеряет её из виду, и, когда это случилось, бросилась на него из-под тишка, прицелившись копьём в горло. За секунду до удара тонкая, но сильная рука перехватила копьё и швырнула его на землю вместе с Лют с нечеловеческой силой.       Только после удара о землю она поняла, что лежит в том самом кратере, в котором когда-то погиб Адам. В ушах звенело, спина и затылок ныли от удара, а в глазах начало мутнеть. Лют пыталась нащупать рукой своё оружие, когда увидела силуэт Люцифера в воздухе. Он занёс руки над головой, и в его ладонях начал образовываться очередной сгусток ангельской энергии. Сильный, яркий, способный уничтожить кого угодно. Лют смотрела на него, понимая, что это конец. У неё нет сил выбраться, нет сил сражаться, нет сил бежать. Тяжело дыша, она закрыла глаза, чтобы не видеть самодовольную улыбку Люцифера, который резко обрушил ангельский луч на тело Лют.       Боль длилась всего несколько секунд, но за эти секунды она почувствовала, как на ней сгорает одежда. Как огонь разъедает кожу, оставляя тяжкие ожоги. Как под натиском ангельского пламени трескаются кости. Огонь перекидывается на перья, и те, одно за другим, тают на глазах. От боли потемнело в глазах, но Лют даже вскрикнуть не успела. Она приняла свою смерть покорно. Небо учило смирению, и она смирилась со своей судьбой.       Говорят, что в последние секунды мозг вспоминает лучшие моменты из жизни, но Лют не видела ничего из этого. В один момент её накрыла темнота, и в тишине умирающего сознания раздался знакомый, всё ещё насмешливый голос:       «Я всегда знал, что ты у меня поехавшая. Люблю тебя.»       «И я Вас…»       Видимо, это и был её лучший момент в жизни.