Колдунья-весна

      А молчание — золото, мысль изреченная есть ложь, а мир есть проекция нашего беспокойного ума. Сядь в позу лотоса, закрой уши, рот и глаза. Я не вижу зла, я не слышу зла и не говорю о нём — только чувствую, как звери чувствуют запах своей стаи, и, если встать и пройти по нему пять долгих шагов, в пять долгих месяцев назад, снова окажусь я рядом с тобой. Но это будет выдумка, сон, но ничего, это совсем не страшно.       А молчание — золото, и золото течёт по телефонным проводам и плавится на коже. Ты — весь солнечный, золотой искрящийся дракон с кровью на чешуе. Такой красивый, я отпускаю тебя летать, лети высоко.       А молчание — золото, свет холодной синей звезды из левого глаза, и огонь в очаге, дым благовоний, долгая мантра, раннее утро, сурья намаскар. Я скурю у твоего дома одну сигарету — ментоловый Vogue, а бычок заберу с собой, уйду с утренним туманом, ибо не принято мусорить там, где ты родился и вырос.       А молчание — золото, взгляд исподлобья, чуть дернувшийся вниз рот. Да, я не изменилась, не извинилась. Я не меняюсь никогда, а если из-за моей сути придется молчать все жизнь — пусть так. И покой мой будет в горах, у холодного моря финских берегов, где я за вас всех помолюсь и отдам ветру. Пусть он играет с памятью, унесет её далеко, и кто-то заплачет, а кто то засмеётся, а слов не найдет.       А молчание — золото, вечность, янтарь. На раз — правая нога оставляется в сторону, а на два — левая вперёд, три — наклон головы, четыре — поклон и падение навзничь в темноту, через небытие на зелёную острую траву, которая изрезала нам тем майским вечером ноги в кровь.       И на четыре счета четыре слова никогда не сказанных, на кончике языка:       Я отрекаюсь от тебя.       Я отрекаюсь от тебя,       Моя любовь.