пускай смотрят

Яркий свет, холодные напитки, и Хаск не может отрицать, что ему нравится, как непринуждённо ведёт себя Энджел сегодня вечером — это что-то среднее между его показным «Я такой знаменитый и сексуальный» и его жалкой сутулостью, когда он думает, что его никто не видит. Он спокоен, его конечности расслаблены, и он без особого энтузиазма пытается отвечать на пустяковые вопросы, которые появляются на экране за стойкой. — Это Мику! — взволнованно кричит он, указывая на экран стаканом и расплёскивая водку. — Это Мику! Ответ — Мику Хацунэ! — Кто? Энджел выглядит изумлённым и возмущённым. — Ты не знаешь, кто такая Мику Хацунэ? — Он прикладывает руку к груди в притворном оскорблении. — А я-то думал, что ты культурно осведомлён. — Хаск начинает возражать, но Энджел уже роется в карманах в поисках телефона. — Стой, подожди, я тебе покажу. Затем что-то происходит, что-то, что Хаск почти упускает: когда Энджел тянется к телефону, его глаза улавливают что-то на другом конце комнаты, и всё его поведение меняется. Он перестаёт копаться в карманах. Одним извилистым движением он проскальзывает в личное пространство Хаска, проводя ладонью по его руке. — Энджел, какого чёрта… — Ты такой смешной, дорогой, кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, какой ты смешной? — громко говорит Энджел, выжимая из себя фальшивый смешок. — И ты такой красивый. — Он наклоняется, прижимаясь лбом к лбу Хаска, как будто они собираются начать целоваться. Хаск собирается спросить его, какого чёрта он делает, когда Энджел шепчет низким и отчаянным шёпотом: — Вал только что вошёл. Если он подумает, что я с клиентом, он не будет до меня докапываться. Ну конечно. Потому что ничто не может быть лёгким, только не для Энджела. Хаск делает ещё один глоток напитка и затем пробует подыгрывать. Он приближает голову к голове Энджела и запускает палец в его волосы, скручивая один пушистый белый локон в спираль, позволяя ему распуститься, а затем начинает снова. — Так нормально? — шепчет он на ухо Энджелу. Он не актёр, но он сделает всё, чтобы Валентино не приставал к Энджелу. Вот вам и весёлая ночь в городе. Он чувствует, как Энджел дрожит рядом с ним. — Всё в порядке. — Его голос хриплый. Напряжённый. Лодыжка Энджела обхватывает его собственную. Выпивка, викторина, приятная ночь — всё забыто. — Мы можем идти, — тихо говорит Хаск. Энджел слегка кивает ему, а затем громко и многозначительно говорит: — Хочешь уйти отсюда, дорогой? Хаск протягивает ему руку. — Веди нас. Энджел соскальзывает с барного стула и обхватывает Хаска двумя длинными руками, опираясь на него, пока тот крадётся к выходу. Хаск старается не отвлекаться, пока они выходят, но он не может удержаться от того, чтобы повращать глазами по сторонам в поисках… вот он. Валентино сидит в отдельной кабинке в углу, окутанный розовым дымом, и даёт пустые обещания паре пьяных грешников. Он смотрит на Энджела. Хаск удваивает свои усилия, обнимая Энджела за талию и крепко сжимая его. — Не могу дождаться, когда мы окажемся наедине, — выдавливает он. Это странно, то, как он ведёт себя, этот персонаж, которого он изображает, потому что это не совсем не в его стиле. Было время, когда… ну, не тогда, когда он подбирал проституток в дайв-барах, а когда он относился к людям исходя из того, что они могли ему дать. Время, когда он не моргнул бы дважды, увидев, что кто-то использует душу, которая по праву принадлежала ему. Но это другое. Сейчас всё по-другому. Возможно, чем старше, тем более мягким он становится. Возможно, все эти речи принцессы начинают на него действовать. Как только они оказываются на улице, Энджел отстраняется от него, поднимая руки вверх, как будто думает, что Хаск собирается дать ему пощечину. — Мне жаль, мне так жаль, — бормочет Энджел, широко раскрыв глаза. — Я просто… я запаниковал и не знал, как ещё удержать его от того, чтобы он не подошёл, но это… это не оправдание, и мне не следовало так нарушать твои границы, извини… — Энджел. Хаск протягивает руки, отчаянно пытаясь остановить парня. Энджел смотрит вниз, на мгновение чувствует нехватку воздуха, а затем берёт руки Хаска в свои. — Всё нормально. Это было… — Вот в чём дело, это не совсем так. Ничего из этого дерьма не нормально. — Я на тебя не сержусь, — исправляется он, и это абсолютная правда. — Мы должны были хорошо провести время вместе, — говорит Энджел. — И я всё испортил. — Нет, не испортил, — говорит ему Хаск. — Это не твоя вина. Во всём виноват этот придурок Валентино. — Энджел всё ещё держит его за руки, сжимая их так, словно они единственное, что удерживает его в вертикальном положении. — Я думал, твой контракт позволяет ему трахаться с тобой только внутри студии. А здесь он должен не трогать тебя. Энджел прерывисто выдыхает. — Технически он не может заставить меня делать что-либо за пределами студии, — объясняет он. — Но он может меня прервать. Сделать мне больно. Унизить меня перед моими друзьями. Он может делать всё что угодно, фактически не нарушая условий нашей сделки. — Двумя руками он крепко сжимает Хаска, но остальными руками обхватывает себя. — Когда он впервые увидел меня и Черри тусующимися, он подошёл и устроил из этого целое шоу… — Он сглатывает. — Я был уверен, что она никогда больше не захочет со мной разговаривать. — Энджел, — говорит Хаск, — я бы никогда не стал думать о тебе плохо из-за того, что этот засранец сделал или сказал. — Да, я знаю, — говорит Энджел. Хаск видит, как напряжение покидает его плечи. — Мне жаль, что я испугался. Я просто… я действительно не хотел иметь с ним дело сегодня вечером. — Я бы хотел, чтобы тебе никогда не приходилось иметь с ним дело. — Энджел отвечает на это невероятно грустной улыбкой. — Так получается, он пристает к тебе, когда ты с друзьями, но не когда ты с… хм, клиентом? Энджел холодно смеётся. — Он не упустит любую возможность заработать деньги. — Он качает головой. — Бля, теперь мне придётся найти немного денег, чтобы отдать ему завтра. Хаску даже не нужно об этом думать. — Я мог бы… — Нет. — Глаза Энджела напряжены. — Нет, я… у меня достаточно припасено, со мной всё будет в порядке. Я просто… я правда не хочу, чтобы ты пытался исправить это деньгами. Хорошо? По… по многим причинам. — Хаск смотрит в его умоляющие глаза и не может сказать «нет». — Хорошо, Энджел, — говорит он. — Хорошо. Это сложно. Какая-то его часть хочет отдать Энджелу всё, что у него есть, каким бы скудным оно ни было. Та часть его, которая хочет рискнуть всем, что у него есть, ради этого чёртового засранца, даже если всё, что он получит, это вид с первого ряда на саморазрушение Энджела. — Как я могу помочь? — спрашивает он. Энджел улыбается. — Отведи меня домой. В отель. Сколько времени им понадобилось, чтобы начать называть это место своим домом? Хаск держит одну из рук Энджела в своей и защитно обхватывает его спину крылом. — Как скажешь, детка.