Ошибка

      — Ты и впрямь наговорил ей это всё?       Суворов удивляется искренне, а Кащей глаза закатывает, выдыхая устало. Лучший друг его не понимает и понять, в общем-то, не пытается. Вова ему лекцию читает, мол, не по-пацански с девчонкой поступает, но Кащей это и сам знает прекрасно. Никита всегда считал себя человеком плохим, но под гнётом речей Суворова, уже сам понял, что перегнул. Нужно было мягче говорить с ней. Не выходить из себя.       У Кащея разум холодный только в пределах улицы и пацанов, а что касается каких-либо личных взаимоотношений, то тут он действительно может быть излишне эмоционален. Сам знает, что плохо это, но разве сделаешь с этим что? Такой уж уродился. А при виде Марго эта черта усиливается только, она словно с ума его сводит.       — А как мне нужно было поступить? — раздражённо бросает Кащей, поднося ко рту сигарету. — Я объяснил ей всё доступным языком. Так, как умею.       Никита закуривает, а сидящий рядом Володя глаза к потолку поднимает, проклиная друга всеми возможными матами. Суворов про себя думает, что Кащей полный идиот. Он ведь уже сто раз пожалел о своей резкости, но продолжает делать вид, что так и было задумано. Потому что отступать уже некуда. Он всё проебал.       — Как минимум не убегать сломя голову о таких вещах разговаривать, а сесть, успокоиться и подумать, — разводит руками Вова, откидываясь на спинку кресла. Сидящий рядом друг сигаретный дым выдыхает нервно как-то и Суворов замечает, что у него трясётся коленка.       — Не о чем там думать, — уверяет Кащей, взгляд на товарища переводя. — Мне не нужен ребёнок. Не до него совсем сейчас. Тут проблем с Универсамом выше крыши, разгребать надо, тем более, когда тебя рядом не будет.       Последнее Кащей выплёвывает как-то ядовито, потому что брак с Наташей, из-за которой Вова собирается отойти от дел, ему совсем не нравится. Он в принципе рвение Суворова создать семью не разделял. Ведь у самого всегда на первом месте была улица и её законы, и лишь потом женщины и какая-то там любовь.       — Зря ты так, — произносит Суворов, руки в замок сцепляя. — Это сейчас тебе кажется, что пацаны и группировка — это навсегда и главнее этого ничего быть не может. Я тоже так считал. Но, как видишь, сейчас у меня на первом месте всё же кое-что другое. А ты, если продолжишь в том же духе, так один и помрёшь, и никто по тебе даже слезинки не прольёт.       — Я всегда был один. Ничего не изменилось в общем-то.       — Да, — соглашается Суворов. — Но судьба даёт тебе шанс изменить это, так почему ты ей так активно противишься?       Суворов смотрит на друга в упор, и Кащею даже не по себе становится. Он слишком серьёзен, что, по мнению Никиты, было ему совсем не свойственно. Вова пытается убедить его, что семейная жизнь это не плохо, но Кащей-то знает, что она из себя представляет. Суворову повезло, у него благополучные родители, а вот Никита в своё время насмотрелся на все возможные ужасы: начиная от непрекращающегося пьянства, заканчивая рукоприкладством, которым его отец никогда не пренебрегал. И он соврёт, если скажет, что папа никогда не любил мать, поэтому творил такое. Наоборот, его любовь к ней была слишком сильна, вот только демонстрировать он её не умел в нормальном её проявлении. Потому что его отец больной человек. И сам Кащей, повзрослев, стал таким же.       — Потому что я не такой как ты, — произносит Никита, опуская взгляд вниз и как-то горько усмехаясь. — Я никогда не буду хорошим человеком. Как и отцом. Или мужем. Всё, что ждёт Марго и этого ребёнка рядом со мной — бесконечная темнота и реки пролитых слёз. Я не умею по-другому.       — Да кто тебе, блядь, это сказал? — не выдерживает Суворов, вскакивая с кресла. Ему встряхнуть старшего хочется, да посильнее, чтобы перестал нести этот бред.       А Кащей и впрямь задумывается, кто же был первым, поставившим на нём крест. Может, отец, избивавший его за любой промах, оправдывая это тем, что он заслужил? Или мать, пожелавшая ему смерти, когда в их дом пришла милиция, чтобы повязать его за украденную шапку? Или, может, всё в совокупности? Что в конечном итоге всё же сделало его таким? Где он свернул не туда? Сколько бы Кащей ни думал об этом, однозначного ответа так и не находил. Было проще просто признать, что он родился таким, чем искать первоисточник проблемы.       — Все, кто когда-либо был мне дорог, — отвечает Кащей, вставая с дивана и оказываясь на одном уровне с Вовой. Суворов свои густые брови хмурит, а Никита натягивает на лицо привычную издевательскую усмешку. Хлопает друга по плечу, и выходит из качалки, на ходу натягивая пальто на широкие плечи. Володя ему в след кричит, чтобы он одумался, но Кащей лишь отмахивается от него.       Суворов почему-то до сих пор продолжает верить, что Никита на самом деле не такой уж плохой и к совести его воззвать пытается, но сам мужчина убеждён, что с ним уже давно покончено. Нет в нём ничего хорошо. Ни теплоты, ни доброты, ни любви как таковой. Кащей пустой абсолютно, и пустоту эту не заполнить ничем, как ни старайся. Она его изнутри сжирает, проникая всё глубже и глубже, куда-то в район сердца.       Никита на улицу выходит, вдыхая морозный воздух, который приятно холодит лёгкие. Глаза прикрывает, поднимая голову к небу, желая насладится солнцем, которое для зимней Казани было большой редкостью. Он устал невыносимо, ему хочется забиться в угол, чтобы его не трогали хотя бы неделю. Ни Суворов со своими нравоучениями, ни пацаны, никто. Лишь он и одиночество.

***

      У Универсама проблемы и Кащей за голову устало держится, проклиная всё на свете. На улице уже давно слух ходит, что появилась новая группировка, творящая абсолютный беспредел и промышляющая наркоторговлей. Спьяну старший с Разъезда проболтался Кащею, что они именуют себя Воронами, и Никита выйти на их главного пытался, но бестолку всё: никто ничего о нём не знает. Но так ведь не бывает. Он же не грёбаный призрак, а человек.       В какой-то момент Никита даже подумал, что байки это всё и нет никакой новой банды, пока в качалку не вбежал взъерошенный Марат с криками, что Вову подрезали, когда он Наташу до дома провожал. Благо хоть бабу не тронули, напугали только.       Кащей понимает прекрасно, что это расплата за его попытки что-то раскопать, но верить в это не хочет. Потому что в таком случае виновного найти будет практически невозможно, а значит, и мстить некому. Но и оставлять это так просто нельзя: у них на районе шныряет хрен пойми кто, полагая, что здесь можно творить всё, что душе угодно. Так не бывает. Не на его территории.       Никита сворачивает к больнице, которая стала уже чуть ли не вторым домом. Нужно навестить друга, а заодно узнать, запомнил ли он пацанов, что напали на него.       Кащей уверенным шагом в сторону регистратуры идёт, но замирает удивлённо, когда замечает копну знакомых чёрных волос. Марго, как он подошёл, не слышала очевидно, поэтому продолжает так и сидеть, подперев рукой голову и прикрыв глаза. Никита хмурится и челюсти до боли сжимает, не понимая, какого чёрта она здесь, ведь сегодня пятница, у неё должен быть выходной. Кащей помнит её график настолько хорошо, что хоть ночью его разбуди, он без проблем расскажет его.       Мужчина горло прочищает, привлекая к себе внимание. Градская вздрагивает от неожиданности и голову на него поднимает, улыбку по привычке натягивая. Но она спадает, когда девушка замечает, что перед ней не какая-нибудь приветливая старушка, а главарь банды. Выражение её лица с приветливого вмиг меняется на озадаченное, а после недовольное какое-то, но Кащей это всё заслужил ведь, поэтому не удивляется совсем.       С их перепалки прошло больше недели, и Никита замечает, что девушка уж совсем плохо выглядит: привычной укладки больше нет, под глазами залегли тени, а щёки впали. Блядь, она спит и ест вообще?       — Что ты здесь делаешь? — вырывается неосознанно у Кащея, и он язык прикусывает, понимая, что сейчас опять может перегнуть. Он здесь ради Суворова, но никак не для выяснения отношений.       — Работаю, — отвечает брюнетка, и Никита усмехается, осознавая, насколько глупый вопрос он задал.       — Сегодня же пятница, — вспоминает мужчина. — У тебя должен быть выходной.       — У меня их больше нет.       Марго на спинку стула откидывается и красные глаза устало потирает. Кащей за каждым её движением следит, и ему брюнетку даже жалко становится на мгновение. Ему кажется, что этот ребёнок совсем не стоит таких мучений, но она ведь слушать его не собирается. У Никиты внутри что-то неприятно колоть начинает, кажется, давно забытая совесть даёт о себе знать. Он думал, что это чувство в себе искоренил, но, видимо, что-то ещё осталось.       — Суворов в 308 палате, — произносит девушка, вырывая Никиту из мыслей. — Ты же за этим сюда пришёл?       Кащей взгляд от неё отрывает и кивает молча, понимая, что пялится на неё слишком долго. Бросает тихое «Спасибо» и в сторону лестницы идёт, минуя этаж за этажом. Заходит в палату без стука и видит Наташу, эмоционально что-то говорящую явно уставшему от её общества Володе. У друга рассечена скула и разбита губа, но в целом выглядит он вполне себе ничего. Марат в своём рассказе явно приукрасил некоторые вещи.       — Выйди, — в приказном тоне произносит Кащей, явно обращаясь к Рудаковой. Она смотрит на него возмущённо, намереваясь сказать что-то едкое, но её останавливает рука Володи, вмиг оказавшаяся на запястье блондинки. Суворов всем видом показывает, что с Кащеем лучше не спорить, и девушка нехотя повинуется и уходит, одарив Никиту полным неприязни взглядом.       Кащей дверь в палату прикрывает и рядом с Суворовым садится, закидывая ногу на ногу. Вова глаза прикрывает, откидывая голову назад, радуясь такой желанной тишине.       — Запомнил, кто это был? — не церемонясь начинает Кащей, выжидающе смотря на товарища.       — Нет, со спины напали. Да и темно было, — отвечает мужчина, проведя рукой по боку, где и находилась рана. — Пока с одним разбирался, другой к Наташе полез. Я отвлекся, её защищать ринулся, ну этот меня и пырнул, скотина.       Никита устало глаза прикрывает, понимая, что это тупик. Нападавшие поступили очень умно, подкараулив их в тёмном переулке: там ни освещения, ни людей особо, ничего. Захочешь кого рассмотреть — и то не получится, а в потасовке так вообще без шансов.       — Один из них передал тебе кое-что, — начинает Вова, и Кащей взгляд на него заинтересованный поднимает. — «Скажи Кащею, чтобы не лез куда не следует. Если нужно будет, он сам его найдёт».       Никита кулаки до белых костяшек сжимает, понимая, что оказался прав. Нападение на Вову — предупреждение от Воронов и никак иначе.       Да кем вы себя, блядь, возомнили?

***

      Кащей уже выходить из больницы, собирается, но останавливается, когда замечает Марго, стоящую в конце коридора у приоткрытого окна. Девушка на подоконник облокотилась и Никита себя одёргивает, пытаясь убедить, что нужно забить и уйти, но ноги сами к ней ведут, когда он замечает, что брюнетка слегка покачивается. И не зря: мужчина даже окликнуть её не успевает, как Марго ему в руки падает, теряя сознание. Никита глаза широко раскрывает и на пол вместе с ней оседает, аккуратно придерживая голову девушки.       — Блядь, — шипит мужчина, убирая с бледного лица темные пряди волос. — Эй, ты чего, умереть тут удумала у меня на руках?       Никита её растормошить пытается, но Градская на его прикосновения не реагирует никак, и мужчина паниковать начинает. У него сердце стучит как бешеное, он её на руки поднять хочет, но откуда ни возьмись на него налетает уже порядком надоевшая за этот день Рудакова и отталкивает подальше от подруги.       — Ты её ударил?! — кричит блондинка, осматривая Марго. Не замечая на девушке видимых повреждений, она на Кащея взгляд злой поднимает и сквозь зубы просит занести брюнетку в кабинет, из которого, как оказалось, Наташа и выбежала на шум.       Никита Градскую на кушетку кладёт и назад отступает, уступая место блондинке. Наташа к носу брюнетки ватку с нашатырным спиртом подносит, и Марго стонет жалобно, поворачивая голову вбок.       — Что с ней? — спрашивает Кащей, подходя ближе к Рудаковой.       — Не знаю, — уже спокойнее произносит Наташа, стягивая резиновые перчатки с рук. — Переутомилась наверное. Уже который день без выходных. Поставлю ей капельницу и пусть поспит.       Никита кивает, и взгляд на лежащую Марго переводит. Она выглядит настолько бледной, что мужчине на миг кажется, будто брюнетка не дышит. Он кладет ладонь на ее запястье, пытаясь нащупать пульс и выдыхает облегчённо, понимая, что всё нормально.       — Это ты во всём виноват, — слышится от куда-то сбоку, и Никита запястье Градской отпускает, поворачиваясь к Наташе. — Если бы ты повёл себя как мужчина и принял ответственность за свои действия, ей бы не пришлось столько работать.       — Я предложил ей решение проблемы, она не захотела, — оправдывается Кащей, складывая руки на груди. — Избавься она от него, ей бы также не пришлось столько работать.       — Да ты хоть знаешь, как она о малыше мечтала? Единственная проблема, что отец этого ребёнка — ты. Будь рядом с ней нормальный человек, она была бы самой счастливой женщиной на планете.       Кащей челюсти до боли сжимает, понимая, что Наташа, в общем-то, права. Будь рядом с Марго кто-то другой, ей бы не пришлось проходить через всё это. Она достойна любящего мужа, который будет носить её на руках, но никак не бандита, не умеющего даже чувства свои нормально выражать. Градская, на самом деле, очень хороший человек, буквально лучший из всех, кого Кащей знал. Ей просто не повезло в какой-то момент спутаться с таким, как он.       — А я сразу ей сказала, от тебя ничего хорошего ждать не стоит, — не унимается блондинка. — Ты, чёрт возьми, всю улицу под себя подмял, следя за порядком, но думаешь, что не справишься с собственным ребёнком?       Наташа продолжает что-то возмущённо говорить ему, а Никита так и стоит, опустив глаза в пол. Потому что Рудакова права. Во всём. Он несёт ответственность за целую улицу, но почему-то быть ответственным всего за одного маленького человечка кажется ему непосильной задачей. Потому что Никита не знает, что такое отцовство. А транслировать поведение своего отца в семье — его самый главный страх.