Волшебник Майрелон

Не прошло и часа, как они выехали из Лондона. Ханч правил лошадьми, притулившись на небольших козлах, а Ким осталась внутри вместе с Майрелоном. Честного говоря, она готова была ехать спереди рядом с недоверчивым Ханчем, лишь бы не сидеть в темном закрытом со всех сторон фургоне, однако Майрелон заверил ее, что им нужно лишь выбраться из Лондона, да и мысли о Дэне Лаверхаме не оставляли ее ни на минуту. Ким не особенно хотелось, чтобы ему донесли о ее отъезде, каким бы маловероятным ни казался шанс, что ее заметит кто-то из знакомых. Поначалу от тряски ее подташнивало, но вскоре неприятное чувство исчезло. Майрелон внимательно наблюдал за ней. — Все прошло? — Сойдет. Может, зажжешь здесь свет? Майрелон рассмеялся. — Боюсь, придется тебе привыкать к темноте. Ни один фургонщик не посмеет зажигать лампу в пути, даже если едет по лучшей дороге в Англии. — Фургон подскочил на колее, и Майрелон недовольно поморщился. — А этой до подобного звания очень далеко. Ким говорила не о лампе, но решила не уточнять. Смысл слов Майрелона и так был ясен: освещенный фургон привлечет нежелательное внимание. Время от времени Ким с беспокойством выглядывала в окно. Она не знала, ни куда они едут, ни в каком направлении. Впрочем, реку они не пересекали, так что юг сразу можно было отбросить, однако вариантов все равно оставалось предостаточно. Внезапно Ким улыбнулась. Если уж ей неизвестно, куда они едут, Дэну Лаверхаму и подавно не догадаться! — Спать ты не собираешься, полагаю? — спросил Майрелон. Очередная кочка на дороге чуть не сбросила Ким с сундука. — А как здесь спать-то прикажешь? — недовольно бросила она, едва снова обрела равновесие. — Прости, — повинился Майрелон. — Этот фургон строили не для того, чтоб в нем ездить. — А то я не догадалась, — ядовито отозвалась Ким. Майрелон снова рассмеялся. — Да, пожалуй, скрыть это сложновато. Но раз ты не собираешься спать, почему бы нам не заняться твоим обучением? — Обучением? Ты про разные там трюки и чтение? — В общем и целом, да. Но без света читать невозможно, как и заниматься теми трюками, которым я обещал тебя научить. Так что предлагаю начать с них позже, когда рассветет. — Это что же, ты меня целыми днями учить вздумал? — нахмурилась Ким. — Если ты собираешься помогать мне во время представлений, тебе многому предстоит научиться, причем не только фокусам, — сухо ответил Майрелон. — Это чему же например? — Например, правильной речи, — заметив, каким взглядом его наградила Ким, Майрелон торопливо добавил: — Понимаешь, зрители ожидают услышать со сцены не меньше, чем герцогиню. Титул я тебе, конечно, не подарю, но несколько уроков помогут удержать внимание публики. — Но Ханч-то говорит не как джентльмен, — уязвленно возразила Ким. — Однако он и не помогает мне на сцене. Ким задумалась. Сама она лично не знала по-настоящему успешных актрис, но достаточно насмотрелась на представления в Ковент-Гардене, чтобы поверить Майрелону сразу и безоговорочно. На сцене эти актрисы и правда старались говорить, как лучшие дамы света. Почему бы и ей не подучиться? — Ну ладно. С чего начнем? Майрелон с облегчением вздохнул, словно боялся, что Ким сочтет его предложение оскорбительным. — Во-первых, тебе нужно отказаться от просторечных и жаргонных словечек, — бодро сообщил он. — Придется все время следить за собой, пока слова сами не начнут выстраиваться верным образом. — Все время? Только чтобы сойти за какую-то фифу? — возмутилась Ким, но осознав, что сказала, прикусила язык. — Ой. Так вот ты о чем говорил? — Да, именно об этом, — согласился Майрелон. Похоже, эти уроки окажутся куда сложнее, чем ей представлялось. — Ладно. Что еще? Майрелон, улыбаясь, продолжил наставления. Оказалось, что Ким придется запомнить бесчисленное множество самых разных нюансов: как нужно говорить, а как не нужно, и что сказать вместо того, что говорить не стоит. Майрелон был с ней терпелив и изобретателен. Он тщательно пояснял все свои указания, составлял целые диалоги для примера, а потом повторял их на разные лады, чтобы Ким осознала разницу между речью лондонского рыночника и мелкого землевладельца из Сассекса, между манерами торговца из среднего класса и виконта с севера страны. Затем он дал Ким возможность опробовать каждый из этих стилей, мягко исправляя ошибки. Ким нашла этот способ скоротать время занятным, она и не заметила, как в фургоне посветлело. Ей даже не хотелось прерывать урок, когда вскоре после рассвета Ханч завел фургон на постоялый двор. Пока Ханч поил лошадей, Майрелон достал сверток, принесенный прошлой ночью. К удивлению Ким, в нем оказались куртка, рубашка и бриджи для мальчика, причем почти новые и гораздо лучше всего, что она носила прежде. — Это все мне? — недоверчиво спросила она. — Разумеется, — подтвердил Майрелон. — Ни мне, ни Ханчу такая одежда не подойдет. Я хотел добыть для тебя и платье, но времени не хватило. Разберемся с этим позже. Ким едва не лишилась дара речи. Майрелон отмахнулся от ее неловких благодарностей и прогнал ее на двор. Там он настоял, чтобы Ким тщательно вымылась под струей из местной водокачки. Ханч все это время ухаживал за лошадьми и бормотал что-то сквозь усы. Только когда Ким ополоснулась, Майрелон позволил ей примерить обновки. Вернувшись в повозку, Ким немедленно стащила старую истрепанную одежду и надела новую, подаренную Майрелоном. Бриджи оказались чуть туже, чем следовало, а куртка была великовата, но Ким все равно считала, что ничего лучше в жизни не носила. Она пожала плечами, проверяя свободу движений, широко улыбнулась и распахнула дверь фургона. Майрелона нигде не было видно, но подле ступенек стоял Ханч. — Держи, — он протянул ей горбушку свежего хлеба и ломтик сыра. — Мы здесь надолго не останемся, — пояснил он в ответ на удивленный взгляд Ким. — Ешь, пока дают. Эта мысль вполне соответствовала ее мировоззрению, так что она с большим удовольствием вгрызлась в горбушку. — А где Майрелон? — поинтересовалась Ким, не переставая жевать. Она расстроилась, что тот не остался посмотреть на нее в новом костюме. — Там, — Ханч качнул головой в сторону конюшен, но пояснять ничего не стал. Ким не могла говорить с набитым ртом, так что просто кивнула и села на ступеньки доедать завтрак. Едва она успела проглотить последний кусочек хлеба с сыром, как появился Майрелон. Ким вскочила на ноги, чтобы он смог оценить ее новый наряд, и Майрелон задумчиво кивнул. — Из тебя вышел очень милый мальчишка, — заметил он. — Но мне кажется, ты не захочешь идти в этой одежде по дорогам. Примерь-ка вот это. Ким поймала брошенный сверток и удивленно посмотрела на Майрелона. — Идти? — Я же говорил тебе, этот фургон строили не для того, чтоб в нем ездить. Если мы никуда не торопимся, то идем пешком. Так лошади меньше устают. Ким кивнула и вернулась в фургон. В свертке оказался еще один комплект одежды, простой и латаной-перелатаной, но чистой. Больше всего она напоминала наряд фермеров, должно быть, Майрелон выменял его у кого-то из конюхов. Внезапно Ким почувствовала укол тревоги. Хорошо, что ей больше не придется носить старые тряпки, но подарки Майрелона начинали ее смущать. Ким не желала ходить в должниках, слишком много власти это давало Майрелону, а она все еще не знала, чего он ожидает взамен. Что ж, она его ни о чем не просила. Пусть пеняет на себя, если она сбежит в новых вещичках. Пожав плечами, Ким принялась переодеваться. Выбравшись из фургона, она обнаружила, что Майрелон сменил лондонский вечерний костюм на балахон, больше всего напоминавший робу фермера. Ким едва сдержала смех: в этом залатанном домотканном наряде Майрелон весьма походил на подмастерье не самого уважаемого лудильщика. Как только Майрелон дал отмашку, они покинули постоялый двор. На этот раз Ханч не правил лошадьми, а просто вел их под уздцы, Майрелон и Ким шагали за фургоном. По дороге Майрелон показал Ким несколько простых трюков. По его словам, в пути выполнять их было сложнее, чем на сцене, так что он и сам успел попрактиковаться. Особенно Ким привлекали различные узлы, которые мгновенно расплетались, точно скользкие змеи, стоило потянуть за нужную петлю. Она раз за разом медленно повторяла этот трюк вслед за Майрелоном, чтобы запомнить последовательность движений, а затем тренировалась сама, пока не добилась сносных успехов. На сцене Майрелон в основном управлялся за счет ловкости рук, а не настоящей магии, и Ким слегка расстроилась, узнав об этом. Впрочем, она ведь и не ждала, что Майрелон будет учить ее заклинаниям, строго пожурила себя Ким. Показанных ей чудесных трюков было вполне достаточно. Подавив незваные сожаления, Ким сосредоточилась на новом фокусе, при котором монетка исчезала из одной ладони и появлялась в другой. Продолжались и уроки сценической речи. Теперь, услышав что-то неуместное, Майрелон бросал на Ким укоризненный взгляд. Его методы оказались гораздо эффективнее ругани и колотушек, которыми Матушка Тибб награждала непонятливых учеников, Ким обнаружила, что учится быстрее, чем ей мечталось. К тому времени они забрались далеко вглубь графства, и Ким с удивлением глядела на открытые поля и живые изгороди, такие непривычные после тесных лондонских улочек. Около полудня они остановились, чтобы дать лошадям отдохнуть и пощипать траву на обочине. Ким помогла Ханчу снять упряжь, а затем Майрелон позвал ее на первый урок чтения. Стояли они часа два, и большую часть этого времени Ким напряженно смотрела в бурую книжицу с буквами, которую откуда-то выудил Мейрелон. В результате она прониклась глубоким уважением ко всем, кто овладел этим сложнейшим искусством, и решила непременно присоединиться к их числу. После обеда уроки продолжились, но на этот раз учеником стал Майрелон. Он попросил Ким научить его взламывать замки. С облегчением обнаружив, что и он не все знает, Ким с готовностью согласилась. Однако она пренебрежительно отвергла идею начать с печально известного сундука. — Нет уж, с таких хитрых замков начинать без толку, — заявила она и исправилась: — То есть бессмысленно. Майрелон принял упрек к сведению и вытащил из фургона небольшой замок. — Нам потребуются какие-нибудь инструменты? — Ты про отмычки? Майрелон сконфуженно кивнул. — Я слышал, что они бывают полезны. — Может, и так, но я использую обычную проволоку. Потеряешь отмычку — придется искать новую, время уйдет. А кусок проволоки найти несложно. Майрелон понимающе кивнул. Почти всю оставшуюся часть дня Ким учила его трюкам, которые ей давным-давно показала Матушка Тибб. До ангельского терпения Майрелона ей было далеко, но Ким повезло — ее ученик много лет занимался фокусами, так что все схватывал на лету. К концу дня она разрешила ему попробовать силы на ржавом замке, который удерживал задние двери фургона. — Лучше займемся этим завтра, — предложил Майрелон. — Думаю, для одного дня вполне достаточно. Ким была склонна с ним согласиться. Она устала и запылилась после долгого пути вслед за повозкой, а голова гудела от новых знаний. Ким вздохнула с облегчением, когда они добрались до небольшой деревушки и наконец свернули с дороги, чтобы устроиться на ночлег. Ханч занялся лошадьми, пока Майрелон с Ким собирали дрова. Когда костер разгорелся, Майрелон повесил над ним котелок на шатком треножнике, изготовленном из зеленых веток и куска шпагата. Ханч прошелся вдоль дороги и вернулся с пучком длинных трав, которые закинул в горшок вместе с мясом и овощами из фургона. Ким не знала, в приправах дело или просто в долгой прогулке, но похлебки вкуснее она не пробовала. К тому же Ханч не жадничал: Ким наелась до отвала, а котелок все еще не опустел. После ужина Майрелон с Ханчем о чем-то зашептались по другую сторону костра. Ким быстро поняла, что с ее места ничего не расслышать, а предупреждающие взгляды Ханча, которые он время от времени на нее бросал, ясно дали понять, что ближе лучше не подходить. Ким недовольно уставилась на него в ответ, но так ничего и не добилась, разве что слегка приглушила обиду. Поднявшись, она пошла обратно к повозке. Взгляд ее привлек ржавый замок, удерживающий задние двери, но Ким покачала головой и решительно направилась к лестнице. Оказавшись внутри, Ким с интересом посмотрела на сундук. В конце концов она решила его не трогать: Майрелон знал, что ей под силу его открыть, и наверняка принял меры предосторожности. Дополнительные меры предосторожности, поправила она себя, вспомнив фиолетовый взрыв, который отбросил ее к противоположной стене. Подумав, она направилась к задней части фургона. У нее до сих пор не выдалось возможности ее исследовать, потому что в прошлый раз Майрелон выступал буквально в паре шагов отсюда, но Ким было любопытно узнать, как работает складная сцена. Занавес оказался тяжелее, чем она предполагала по его потускневшему, заношенному виду. Внимательно осмотрев его, Ким обнаружила ряд свинцовых гирь, пришитых понизу. Едва успев удивиться, она поняла, в чем дело — разумеется, Майрелон не хотел, чтобы во время выступления шальной порыв ветра открыл чужим взглядам роскошный интерьер его фургона. Ким нахмурилась, гадая, что помешало ему установить складную панель за занавесом как гарантию безопасности. Она решила спросить его об этом позже, у Майрелона наверняка найдется веская причина. Приподняв край занавеса, Ким заглянула за него. До задней стенки оставалось пустое пространство шириной в фут. Проскользнув туда, Ким позволила занавесу опуститься за спиной. По краям его в закуток проникало немного света, создавая мрачную атмосферу с багровой иллюминацией. Ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку, Ким провела кончиками пальцев по задней стене. Никаких щелей не было, должно быть, она служила полом сцены. Ким присела, чтобы изучить основание стены и действительно обнаружила петли, аккуратно утопленные в дереве. Сейчас они едва выступали, а когда сцена опускалась, наверняка ложились вровень с полом, ничем не угрожая исполнителю. Завершив осмотр, она выпрямилась и вдруг услышала снаружи стук копыт. Давние привычки взяли свое, и Ким замерла, скорчившись за занавесом. Она услышала чей-то окрик и приглушенный шум разговора, но едва обратила на них внимание. Ким было не до того — она старалась напомнить себе, что констеблям искать ее незачем. Вот уже почти два года она не промышляла воровством, с тех самых пор, как осталась одна. Ким как раз удалось убедить себя, что никакой опасности нет, и она вполне может узнать, что происходит, когда снаружи раздались шаги, и дверь фургона открылась. — ...можешь сам посмотреть, — донеслись до Ким слова Майрелона. — Что ж, это хорошие новости, — ответил ему незнакомый голос. — А что Ханч думает насчет очередного беспризорника, которого ты подобрал? Ким насторожила уши. — Вряд ли Ким можно назвать беспризорницей, — сказал Майрелон. — Бог знает, что с ней случилось бы, оставь я ее на улицах Лондона. — Хм. Все еще пытаешься оправдать Джейми? А впрочем, ладно, не стоило мне упоминать о нем. Но ты уверен, что она никак не связана с кражей? — Вполне. Послушай, Эдвард, ты собираешься смотреть на чашу или нет? — Да, разумеется. Давай посмотрим. Раздались шаги и звон ключей, Майрелон открыл сундук и откинул крышку. По краям занавеса ярко вспыхнул свет, и незнакомец воскликнул: — Бог мой! — Впечатляет, верно? — ответил Майрелон. — Так что, заберешь ее с собой? — Разве что тебе она не нужна. Считается, что она может помочь владельцу найти остальные элементы, но ты подвергаешь себя опасности, храня ее здесь. — Каким образом? — резко спросил Майрелон. — Магия действует в обоих направлениях. Если ты можешь использовать чашу, чтобы найти поднос и сферы, значит, с их помощью могут найти чашу. А с чашей и тебя. — Разумеется. Я решил, у тебя есть другие причины ее опасаться. — Марчмонт считает, что кое-кто в Министерстве слишком много болтает, — неохотно признался спутник Майрелона. — Возможно, это не случайность. — Ясно. А между тем, мы до сих пор не знаем, кто именно из четырех наших коллег спланировал кражу изначально, так? — У тебя нет никаких доказательств, что кто-то из них... — Шорхэм, не глупи! Кражу тщательно спланировали, чтобы выставить виноватым меня. Настоящий вор слишком много знал. Мне просто повезло, что той ночью я столкнулся с тобой, иначе ты бы тоже считал меня преступником, как все остальные. — Ну хорошо, хорошо. Я все еще считаю, что ты мог бы позволить мне обелить твое имя. — И подарить настоящему преступнику еще один шанс? Нет уж, спасибо. К тому же пока мы не узнаем, кто стоит за кражей на самом деле, всегда найдутся те, кто сочтет виноватым меня. — А я думал, слова графа Шорхэма будет достаточно, чтобы положить конец подобным слухам. Ким сдержала возглас удивления и прижалась к задней стенке фургона. Она отчаянно жалела, что не выбралась отсюда, едва Майрелон открыл дверь. Не хватало еще вляпаться в чужие кражи и интриги, особенно из тех, где замешан настоящий граф! От дворян неприятностей даже больше, чем от богачей. Майрелон невесело рассмеялся. — Слухи ничем не остановишь, Эдвард, я думал, тебе это известно. — Но если бы ты только... — Оставь, Эдвард. Что еще ты хотел мне сказать? Полагаю, ты проделал весь этот путь не только для того, чтобы взглянуть на чашу Солташ и предупредить о болтливом члене Министерства. — Так ты все еще намерен идти до конца? — А разве иначе я стал бы вести такую жизнь? — Ну что ж, как скажешь. Мы наконец отследили поднос. — И? — нетерпеливо спросил Майрелон. — Он оказался в руках одного из этих новомодных друидских культов. — Друидских культов? — Да, они стали появляться тут и там последние пару лет. Чрезвычайно модное увлечение — ветви омелы и белые одежды под молодой луной, крохотные золотые серпы для всех участников и прочая, и прочая, — лорд Шорхэм пренебрежительно фыркнул. — Одним словом, шарлатанство, никакого научного обоснования. Из-за таких людей о магах и ходит дурная слава. — Тогда почему поднос так долго искали? — В этой группе нашлась пара участников, кое-что смыслящих в настоящей магии. — Понятно. — Они называют себя Сынами Нового Рассвета, как я понимаю, — продолжил лорд Шорхэм. — Их можно найти в Эссексе, неподалеку от Саффолка, в местечке под названием Рантон-Хилл. — Эта область мне знакома. Но Эдвард, если ехать придется в Эссекс, зачем, во имя всего святого, ты затащил меня на целый день пути в противоположном направлении? — Чтобы отвлечь нежелательное внимание от Рантон-Хилл. Поднос находится там не меньше двух лет, так что причины торопиться нет. — Хм. Теперь дорога туда займет не меньше двух дней... — Трех, — любезно поправил его лорд Шорхэм. — Я предпочел бы, чтобы на этот раз ты обогнул Лондон. — Если ты настаиваешь. — В данных обстоятельствах — да, настаиваю. — Так тому и быть. Тогда расскажи мне об этих друидах. Лорд Шорхэм смиренно вздохнул и произнес: — Всего в этом кружке около десятка человек, в основном молодые люди, записавшиеся шутки ради. Поднос, скорее всего, хранится у одного из трех зачинщиков: это Фредерик Мередит, Роберт Чойнет и Джонатан Аберфорд. Список остальных у меня. До Ким донеслось шуршание бумаги, которую передавали из рук в руки. — Полагаю, этого достаточно, — удовлетворенно отметил Майрелон. — Я выезжаю утром. Лорд Шорхэм откашлялся. — Есть еще кое-что. Насколько хорошо ты знаком с виконтом Гранли? — Полагаю, мы никогда не встречались. — А с Сент-Клэром? — С бароном мы... встречались, скажем так. К чему ты ведешь, Эдвард? Лорд Шорхэм вздохнул. — Я хотел уточнить, насколько велика вероятность, что тебя могут узнать. — Так что же не спросил напрямую? — невинно спросил Майрелон. — Ричард! Не забывай, что сыщики с Боу-стрит все еще разыскивают тебя в связи с кражей. — Одна из причин, по которой я покинул Англию. Полагаю, Гранли и Сент-Клэр тоже будут в Эссексе? — Возможно. Чарльз Брамингем женат на сестре Сент-Клэра, а его сын — единственный наследник барона. Жена Брамингема — поклонница Амелии Гранли, виконтессы, увлекается домашними приемами. Не исключено, что ты столкнешься с ними. — Это мне известно. Я пару раз останавливался в поместье Брамингема. Не сердись, это было много лет назад, и меня вряд ли вспомнят. Как эти люди связаны с Министерством? На мгновение за занавесом воцарилась тишина. Наконец лорд Шорхэм сокрушенно произнес: — Ричард, ты совершенно невыносим. Как ты догадался? — В Лондоне не меньше сотни людей, которые могли бы узнать меня, включая моего драгоценного братца Эндрю. Но спросил ты не о них. — Эндрю в Лондоне? Надеюсь, ты с ним не виделся? — Виделся, кстати говоря, но очень коротко. Тебя это не должно беспокоить. — В этом деле меня... — Не уходи от темы, Эдвард. Что ты узнал о Брамингеме и чете Гранли? Лорд Шорхэм снова вздохнул. — Стивен Гранли плотно связан с Министерством. В силу обстоятельств он узнал об истории чаши Солташ. И у него сложилось определенное мнение. — Ясно. А Сент-Клэр? — Его избрали в Колледж на твое место. — Должно быть, он в восторге, — без всякого выражения произнес Майрелон. — Не забыть бы поздравить его при встрече. — Ричард! Не рискуй понапрасну. — Понапрасну? О нет, никогда. — Тогда я вынужден буду забрать чашу и оправить на поиски подноса кого-то другого. — Можешь забрать, конечно, но это не значит, что я не появлюсь в Эссексе. — Этого я и боялся. Ричард, если сыщики поймают тебя с чашей Солташ... — Ищейкам с Боу-стрит и в Лондоне дел хватает. С чего бы им взяться в Эссексе? — В погоне за тобой, например, — сухо ответил лорд Шорхэм. — Я же сказал, что кто-то выдал важную информацию. — Я рискну. — Хорошо. Надеюсь, удача от тебя не отвернется, Ричард. Не стесняйся обратиться ко мне, если что-то случится. — Разумеется. Дверь фургона открылась, и лорд Шорхэм спустился по лестнице. Ким слышала, как Майрелон ходит по фургону, стукнула, закрываясь, крышка сундука. Ким затаила дыхание, ожидая ухода Майрелона и раздумывая, как незаметно отсюда выбраться. Но Майрелон не уходил. Ким уже начала задаваться вопросом, не придется ли ей просидеть здесь всю ночь, как Майрелон заговорил. — А теперь, Ким, тебе лучше выбраться из своего укрытия и объяснить, зачем ты подслушивала.