Любовь до гроба

Мерсо. Белые стены. Четыре человека посреди коридора. Что-то придаëт скучному виду коридора окраску, яркую и необычную. Вытекающая лужа крови под телом Дазая. Его руки скованы наручниками, привязанными к стулу на котором сидит Осаму, и сильно сжимают запястья, так что его ладони посинели. Он ненавидит боль, поэтому это зрелище Достоевскому ещё приятней. Нож, выглядящий довольно старым, воткнут в живот детектива. Дазай жив, но похоже скоро умрёт. Помимо Достоевского и Дазая в комнате находятся Сигма и Чуя. Сигма стоит на месте и знает, что ему делать, он растерян. Чуя не стал медлить и попробовал напасть на Фёдора, Достоевский успел вовремя увернуться от атаки Чуи. -Хах, Чуя-Кун, если ты ещё раз нападёшь на меня, я твоему дружку вырежу глаза. Ты же не хочешь, чтобы он страдал? Достоевский ухмыльнулся, он знает, что Чуя не станет рисковать, вероятно придумает что-то другое. Сигма за всем этим наблюдает, и он, кажется, кое-что придумал. У него при себе всегда есть пистолет. Достав пистолет из кармана пиджака, Сигма направил пистолет на Фёдора. Чуя подумал, что это неплохой ход,  он может забрать Дазая, пока Достоевский отвлечётся на новую рану. Сигма выстрелил. Пуля попала Достоевскому по ноге. Достоевский шикнул. -Ах ты тварь... со злобой сказал Фёдор. Ему совсем не понравился ход Сигмы. Вытащив запасной нож, Достоевский направился к Сигме. Тем временам Чуя, не желая упускать момент, сломал гравитацией наручники Дазая и ей же задержал поток крови детектива, быстро стекавшей на пол. Однако внимание Фëдора за столь долгую жизнь развилось достаточно, чтобы заметить подобный манëвр. Он резко повернулся в сторону Накахары и вонзил нож в его горло. Фонтан из яркой красной крови хлынул и забрызгал всех находившихся в комнате. Теперь и стены были окрашены в красный, впрочем как и все находящиеся в коридоре. Ужас накатил на Сигму. Ребëнок, в жизни не видевший смерти в живую, был запачкан в крови человека. Рядом валялся труп, который, казалось, всë ещë пытается встать, что-то сказать, помочь своему бывшему напарнику. Дрожь в руках и панический смех. Это всë, что успел выразить Сигма перед тем, как упасть в обморок от ужаса. Гравитация больше не держит поток крови из живота Дазая. Она хлынула с ещё большей силой. Чтобы предать этому зрелищу ещё более блистательный вид, Достоевский аккуратно, медленно вытащил нож из Дазая. Он медленно провëл им по брюху Осаму и достал кишки. Всë ещё живой Дазай, бьющийся в агонии, увидел собственные внутренности. Смех Достоевского, такой живой и искренний, раздался в тихой коридоре. –Это твои органы, Дазай. - Спокойным голосом без капли страха сказал Достоевский трупу Дазая. Теперь его не интересовали тела, валяющиеся на полу. Его лицо вновь приобрело скучающий вид. Это было одно из самых интересных( а может быть единственное интересное) событие, что происходило с ним за последние 20 лет. От осознания этого ему стало печально. Скука. Скука. Скука. Вновь скука накатила на Достоевского. Человек, единственный способный понять его ход мыслей, мëртв. Он убил им же. Он уже отошëл на расстояние от трупа и был повëрнут к нему спиной, но вновь его манит к нему. Он развернулся. Что бы ещё сделать? С этого момента Фëдор будто бы перестал руководить своими действиями, большую часть из которых он даже не помнил. На обеих руках отсечены пальцы, все конечности отделены от тела. Голова - единственное, что всë ещё было прекрасно и не испорчено ножом. В качестве трофея Достоевский забрал еë. Нет, это было не в качестве трофея. Это было напоминание о некогда близком душой человеке. Или всë же трофей? Мысли так и крутились в Достоевском. Вот он уже дошëл до выхода. Вот уже принял противоядие. Вот он уже доставлен на базу на вертолëте. Но мысли те же. "Его больше нет? Трофей?"  Все движения он делает автоматически, даже толком не понимая, что происходит. В глазах сплошная темнота и время от времени картина убийства этого человека. Столь сильный человек был сломлен, ведь понял всю значимость для него Дазая Осаму только когда от него остался холодный и гниющий кусок мяса.