Искусственный

Воздух стал будто тяжелее. Мысли про «неплохо бы что-нибудь съесть» исчезли, забрав с собой легкий настрой и надежду прожить подольше. Сука. И вот что теперь? Саундвейв тихо ждал моего ответа. Долго молчать я не мог, но ком в горле подавлял все мои попытки заговорить. Поймать хоть что-то дельное из той мешанины мыслей в голове было невозможно. Освещение тоже просело. Фиолетовая подсветка на тонком корпусе теперь выделялась яркими прожекторами, делая десептикона гротескным и даже почти страшным. Я не самоубийца, что бы вы обо мне не думали. Давай, Саш, собери яйца в кулак, что с тобой? Солдат без страха — кусок мяса, который не сможет биться в полную силу. Куском мяса я тоже не являлся. Видимо, я молчал слишком долго — одна из тентаклей плавно дотянулась до моей шеи, и я не удержал себя, дернувшись. Видимо, среагировав на мое движение, тентакля рванула коброй, не давая отпрыгнуть или перехватить. Щелчок под антенной, и я чувствую слабый укол стыковки. Ну все, допрыгался кролик… Внимание! Несанкционированное подключение! Получен гостевой доступ! Тапочек все еще нет. — /Кто ты/? — повторил он, едва склонив голову в бок. Решив, что ну вот теперь врать опасно даже не из-за штрафа, а просто из-за наличия у меня в шее лишнего элемента, вдохнул воздуха в грудь. — Смородин Александр Игоревич. Ай! Падаль, за что?! По шее прошел разряд тока, и меня как за шкирку встряхнуло. Я поднял глаза на допрашивающего — злоба отрезвляла, отодвигая страх, и я вновь почувствовал силу в конечностях. Мы играем по-взрослому, и я не позволю бить меня как дворнягу подзаборную. Он будто этого и ждал. Вот такого моего настроя. Помещение постепенно становилось светлее. Его образ уже не казался мне таким хищным. Я медленно вспоминал, что у меня тоже есть зубы. Странное состояние испуганного транса развеивалось, но крайне неторопливо. — /Кто ты?/ — заебал. Есть еще что-то, радио Ретро? — Я солдат армии Российской Федерации. Умер от взрыва, в обрушившемся здании. В звании старшего лейтенанта. Как оказался тут, — я ткнул себя в грудь, оскалившись, — не понимаю. Зла вам не желаю. Против существующей власти ничего серьезного не имею. Сильных теплых чувств к оппозиционеру, Оптимусу Прайму, в системе обозначенному как «первый администратор», не питаю. Отчет вышестоящим давно стал для меня делом привычным. Такое спокойно можно написать начальнику, такое проглотят ФСБ, и так писал мой отец, капитан. Сложно было смотреть в ровную безэмоциональную маску. Никаких полосок, какие я иногда у него видел, не мелькало. Я даже не мог быть уверен, что смотрю в глаза. Он смотрел все также, чуть склонив голову в бок. Тентакли не шевелились, руки по швам. Подумал бы, что оппонент ушел в спящий режим, если бы не покалывание в шее. — /Это/не/Ложь/, — надо же, очнулся. Станиславский сказал: «Верю!». Да, не разведчик я и не диверсант, чтобы тут театральные сцены устраивать. — Мне незачем врать. Что теперь со мной будет? — тоже наклонил голову, отзеркаливая позу. — /У него нет искры, представляешь? Эти белковые туда обычный фонарик синий засунули!/ — голос Нокаута, ещё и прозвучавший в такой весело-восторженной интонации, разрезал напряженную тишину. Я нахмурился. Ты это к чему? — /Ты/Актив/? — Я не знаю, что я такое. Сайлас сделал меня таким не специально и не догадывался о моей природе. — /Автоботы/? — Нет. Система не дает раскрыться без прямого вопроса. Он издал короткий сигнал, который система загребла под положительный. Окей, что теперь? Я вернусь на озеро и продолжу ловить рыбу под странные механические звуки? — Я предпочел бы знать, что будет со мной, — решил я вернуть его на нужные рельсы. — /В речах нет смысла. Важны только действия/, — этот голос был мне незнаком, и я списал эту цитату на кого-нибудь из рядовых. Хотя и никогда среди солдат такого голоса не слышал. — /Твои/действия/Положительно/. /В большей/части/. Он снова замер, пристально следя за мной. На этот раз угрозы я не чувствовал. Значит, его враждебность по отношению ко мне исчезла. Но почему? Это из-за сделанной «оценки»? Я уже успел понять, что Саундвейв — бот дела: ему лучше один раз сделать, чем тридцать раз сказать; видимо, мне удалось показать себя достаточно полезным и исполнительным, чтобы получить одобрение офицера связи. Стоило мне окончательно успокоиться и начать формировать стратегию поведения в новых условиях, как я услышал щелчок под ухом. Он отцепился от моей шеи. Система пиликнула безопасным отсоединением, и давление ушло окончательно. — /В чем причина/периодически/неподчинение/Лорду/? — новый вопрос завис в воздухе. Сколько ты знаешь? — Какого неподчинения? Вместо ответа он чуть встряхнул плечом, и птица открыла пасть. Пошла запись моего голоса: — «Прими поражение. Скажи это. И сохранишь жизнь». Откуда у него это?! И он скрыл эту запись от Мегатрона? Ты ж мое золото… Точно, тогда же над нами летала эта ворона. Видимо, у Саундвейва куда как больше информации, чем кажется на первый взгляд. Насколько глубоко ты проник в системы этой армии? Насколько ты осведомлен о происходящем? Что ты знаешь о каждом из нас?.. Я сглотнул. Кажется, его тут вообще никто не знает. И никто не задумывался о том, что все это еще не разлетелось по кускам потому, что у них есть такой вот двусторонний скотч. Тихий… Черт. А метко пришлось, а? Врать снова показалось паршивый идеей. — Я поступаю, исходя из личных соображений, с оглядкой на прогноз перспективы. Известный враг лучше незнакомого союзника. На тот момент автобот был более устойчивой фигурой, чем инсектикон. Инсектиконы… Их нельзя назвать нормальными бойцами — сегодня ты их господин, завтра — цель. Снова положительный сигнал. Он еще какое-то время молчит, а потом отходит. Становится возле медицинской консоли, что-то печатает. Причем делает это столь равнодушно, что мне от сюра происходящего хотелось самому застрелится. Он понимал, что выше меня. Главнее. В данной ситуации — он владел всем. И оттого сам решал, что будет происходить. Он мог вскрыть мне глотку, поджарить мозг, разобрать… У меня была знакомая бабушка, которая в своей бурной молодости работала кинологом в милиции. Так вот у нее имелся специальный пульт, издающий резкий щелчок. Бабушка щелкала им, когда нужно было похвалить собаку. Я чувствовал, что со мной делают примерно то же самое. — /В/армии Российской Федерации/кем ты/был/? — новый вопрос, произнесенный с точно такой же равнодушной интонацией, как и другие. — Штурмовик. Из ВДВ. У нас был отряд, — и снова положительный сигнал. Что ж, пока собеседование на продолжение жизни проходило успешно. — /Где/Воевать/? — В Чечне, Сирии… Потом в отставку. Собирался вернуться — наши генералы что-то затевали… Но умер. — /Почему/? — «Почему» что? Вернуться? — не понял я. Он отвлекся от консоли, посмотрел на меня. — /Почему/Воевать/? — Мои родители… летели с отдыха на самолете. Самолет захватили террористы, убили стюардессу, одного из пилотов и пассажирку. Этой пассажиркой была моя мать. Отец вступился за нее, и ему тоже перепало пару пуль — обе в лицо. Так что тогда я решил, что война моя. А укрепился я в своих убеждениях, когда эти твари убили мою на тот момент жену — она пошла со своей сестрой и ее дочерью в школу, — я совсем стих. Воспоминания приносили физическую боль. Да уж, я всегда знал зачем в моих руках автомат. Всегда. И Саундвейв снова пиликнул одобрением. Он подошел ко мне, остановился рядом с платформой, на которой я сидел. — /Ты готов/Воевать/за/нас/? /Без приказа/? — А почему воюешь ты? — вырвалось у меня. Если нас тянет на философию, то я хочу проникнуться полностью. Он, кажется, растерялся. Тентакли повисли, плечи чуть опустились, потянув за собой итак сгорбленную спину. Я натянул на лицо подобие улыбки — уже и забыл как это — похлопал рядом с собой. Связист, прикинув варианты, принял приглашение и опустился чуть в стороне. — /На Кибертроне/не было/равенство/. /Рабочие/не могли/Рассчитывать/на/лучший актив/. /Сенат/бездействовать/. /Мы боролись/, — он изобразил подобие вздоха; птичка на плече курлыкнула. Понятно, у этих драма еще интереснее. Стойте-ка, если это у нас армия красная, то автоботы — белая? — Автоботы выступали за сенат? — решил все же уточнить я. — /Они/выступали/против/активных действий/. /Без/Террор/не возможно/придти/к/очищению. — Чтобы убрать режим надо убрать его представителей… — так вот что тут происходит. И это они так погрязли в революции?.. Настолько, что воюют чисто за принцип? Саундвейв согласно пиликнул. В целом, я их понимал. Я учился в советской школе и воспитывался парой из военного капитана и учительницы гимназии, так что фраза «Низы не могут, а верхи не хотят» была мне знакома. Понимал я, и почему такая ситуация возникла. Рано или поздно, но любое общество, как бы хорошо оно не было устроено, придет в упадок. И итоги этого упадка бывают разными. У них вот это вечная война. Если Мегатрон — сторонник активных действий и был готов повести недовольные массы за собой, то Прайм… Прайм, скорее всего, пытался руководствоваться золотым правилом кота Леопольда «Давайте жить дружно». Да вот только где уставшие заводчане со сменой длиннее суток, и где… А кем был Прайм? Скорее всего кто-то из чиновников. Иначе он со своим идеализмом оказался бы где-то рядом с Мегатроном. А если я их понимаю… — Да. Я готов сражаться. И снова положительный сигнал. Я хмыкнул, уставился на Саундвейва прямо, уже не пытаясь на что-то отвлечься. Решил, что слукавить сейчас — это подставить себя потом. Потому решил выдать все сразу. Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. — Готов. Я пока не разобрался со всеми вашими тонкостями, да и вряд ли смогу. Но я хочу сказать. Я не очень уважаю Мегатрона: он подставляет своих же солдат и подставляется сам, хотя может ничего из этого не делать. Он не дорожит личным составом. Это я осуждаю. Но… У нас говорят, что быть против власти — не значит быть против Родины. Я помогу. Но в первую очередь солдатам. Я узнал несколько хороших ребят. Будет жаль, если они умрут ни за что. И будет жаль, если те, кто уже умерли, сделали это зря. Думаю, что ваше дело… Правое, — я замедлился, подбирая слова. Вокруг моего собеседника, казалось, даже воздух застыл. — И я думаю, что это приемлемая причина взять в руки оружие. …Жаль только, слишком бездарная, чтобы убивать. Как-то до этого мне легче было. Просто делай, не думая. А у них гражданская война. Ха-ха, такая продвинутая раса, которая считает себя выше человечества, с куда более высоким интеллектом, страдает такой фигней. Отец убивает сына, а сын без всяких сожалений целит в мать. Когда взмыленные, слепые от ярости, несчастные, голодные рабочие выходят к господам и рвут. Рвут мучителей, угнетателей. А потом грабят и выжигают так же слепо то, что те создавали их же руками. Они ненавидят. Но именно они потом построят на слезах, крови и водке новое государство. Именно они станут родителями правильных румяных школьников. Именно они будут с детским восторгом, на пенсии, смотреть на взлетающую ракету. И улыбку Гагарина они же потом увидят. Но это будет потом. Сильно позже. А пока они ломают и мстят. Сметают барские и купеческие усадьбы волнами людского гнева, с мрачным восторгом вламываясь в богатые дома Петербурга. Они снесут купала церквей, они поставят в шикарных парадных коптящие печки и будут топить господскими платьями. Они положат свои тела на пожар революции. Они переименуют улицы, и они же вмуруют в мрамор времени лица вождей. И их бог их возненавидит, будет терпеть. И любить. Я протянул руку к связисту. — Когда-то мои предки сделали то же, что и вы. Командуйте. — /Это похвально/, — голос Мегатрона резанул по ушам. Ты специально? Он вытащил из отсека на груди куб с энергоном, предложил мне. Ничего не оставалось, кроме как с кивком принять. — /Цели/Лорд/а/не такие/как раньше/, — ровно заметил он. То есть, со мной согласны. Хорошо. Я успел сделать несколько глотков, прежде чем слух резанул ранее незнакомый, жесткий, хриплый, но эмоционально не окрашенный голос: — Немезис, брифинг. Требование: полное подчинение, — я не успел даже моргнуть: в шею вонзился тупым уколом щуп тентакли. Система резанула сознание резким SOS-сигналом, но тут же заткнулась. Сука, хоть кто-нибудь будет относится ко мне по-человечески? Я уже не сопротивлялся, смирившись. Если ему нужно это для доверия ко мне, то пусть. Выбора у меня уже не стоит. Внимание! Запрос на внедрение третьего администратора! Допуск несанкционирован! Протокол… … Внимание! Добавлен третий администратор: Саундвейв. — Я рад работать с Вами, Саундвейв.