Глава 5. Ледяное пламя.
16 декабря 2024 г., 16:01
Он не был готов к этому дню. Понимание этого пришло ещё до того момента, как его пальцы коснулись ледяной дверной ручки. Металл обжёг кожу, будто предупреждая: за этой дверью начинается то, от чего уже не отвернёшься. Где-то глубоко под рёбрами тугим узлом стянулось напряжение.
Стражники у входа опустили взгляды. Это произошло не из уважения, а потому что они не хотели смотреть в глаза тому, кто идёт к покойному. Среди придворных ходило старое суеверие, что взгляд фейри, идущего к мёртвому, несёт на себе тень смерти, и потому его лучше не ловить.
Он толкнул дверь.
Холод ударил в лицо первым, словно чужая рука коснулась кожи. Это было странное и тяжёлое ощущение: стоять перед мёртвым другом, с которым когда-то связывало так много. Всё подростковое безумие Кардана прошло не просто рядом с Локком Люцинбергом: оно вращалось вокруг него, словно Локк был центром чужих порывов, идей и разрушительных забав. Они вместе учились в школе, устраивали шумные вечеринки, смеялись до боли в животе, бросались в авантюры и прожигали юность так, будто она не могла закончиться. Когда-то их было четверо: Кардан, Локк, Никасия и Валериан. Теперь от прежнего круга остались лишь отголоски. Каждый из них ушёл своим путём, и рядом с телом Локка стоял только Кардан.
Валериан пал от руки Джуд, в этом Гринбрайр не сомневался. Она намекнула на это давным-давно, и, хотя он тогда не хотел слушать, правда отпечаталась внутри, оставив тёмный след. Никасия ушла из замка, вычеркнув прошлое вместе с союзом. А Локк… Локк умер. Не сама смерть была загадкой, а её причина: кто и зачем лишил его жизни. И теперь Гринбрайр, как правитель, должен был председательствовать на суде, где допросят всех, кого можно подозревать. Он знал, что их дружба держалась не на доверии, а на интересе, интриге и удовольствии от власти друг над другом. Эта связь была ядовитой, как и многие отношения, рождённые в их мире, где доверие почти всегда обернулось бы слабостью. Но он не думал, что всё закончится так, что все они в итоге окажутся по разные стороны баррикад.
По спине пробежала ледяная дрожь, будто за плечом выдохнул кто-то невидимый. Кардан заставил себя смотреть прямо, не позволяя отвлечься или отвернуться.
Локк лежал на железном столе в пустой комнате. Его тело было обезображено: кожу местами разъели речные твари — мелкие прожорливые рыбы, что обитают у берегов под мостом, где его и нашли. Плоть вспухла и почернела. Кардану стало дурно, но он не отвёл взгляда. Каким бы чудовищным это ни было, он хотел знать правду.
Он сделал шаг, потом ещё один. Каждый звук отдавался в тишине, нарушая мёртвый покой. Приблизившись к телу, он двигался настороженно, почти священнодействуя, будто одно прикосновение могло вызвать отголосок былого.
Пальцы осторожно коснулись холодной, сереющей кожи. Она уже начинала разлагаться. По телу прошла дрожь. Комок в горле поднялся слишком высоко, будто собираясь прорваться в судорожном всхлипе, но он удержал этот предательский звук. Всё внимание было сосредоточено на умершем друге.
Медленно обходя стол, он рассматривал тело: руки, грудь, живот, ноги. В таком состоянии невозможно было уверенно судить о причине смерти: разложение и повреждения от рыб скрывали многое. И всё же что-то в общей картине казалось ему странным, неправильным, противоречащим версии о самоубийстве. Что-то внутри Кардана отказывалось принимать её. Дыхание стало тяжёлым, но взгляд он не отвёл.
Он вновь склонился и коснулся лица. Провёл пальцами по скулам, по мёртвым губам, по уголкам глаз, словно хотел убедиться, что это и правда он. Локк. Тот самый, каким он был при жизни — живым, насмешливым, опасно обаятельным — и каким уже никогда не станет.
Холодный пот стекал по спине. Всё в этом моменте казалось неправильным.
Когда рука скользнула к шее, Кардан вздрогнул. Будто что-то ударило током. Острая вибрация прошла от пальцев до плеч. Он отдёрнул руку, дыхание сбилось. Взгляд метнулся к шее. Там зияла рана, изуродованная и обглоданная речными существами, но при этом странная.
Борясь с новой волной тошноты, он сжал челюсти и, преодолевая протест тела, осторожно исследовал край пореза. Стараясь не повторять прежнего движения, а лишь убедиться в ощущении, которое его встревожило.
Закрыв глаза, сосредоточился и позвал магию. Тогда он услышал их. Голоса. Сначала едва слышные, как шум прибоя вдали. Потом громче, переходящие то в возгласы, то снова тающие, будто прячущиеся в глубине сознания. Он пытался различить слова, напрягая слух и углубляясь в магию, будто ныряя в ледяное озеро.
И тут пришла боль. Резкая и дикая, как укол ножа. Что-то будто вонзилось ему в шею. Кардан вздрогнул, отшатнулся, едва не упал. Глаза распахнулись, вокруг полыхала магия. Из-под стола начали прорастать ветви. Они обвили металл, словно защищая тело Локка, но не касаясь его. Только одна, выросшая из раны на шее, вытянулась вперёд, напоминая нож.
Он оглянулся. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Но в комнате, кроме него и мёртвого, никого не было. Гринбрайр должен был бы удивиться, увидев подобное: сухие ветви, пронзающие воздух, и нож, растущий из горла мертвеца. Но вместо удивления его охватило тяжёлое опустошение. Пустота, которая давила и тянула вниз, словно подступала липким холодом. С тех пор как он взошёл на трон Эльфхейма, в его теле поселилась сила — стихия Земли. Зовущая к корням и камню. Но сколько бы времени ни прошло с момента коронации, Кардан так и не смог её укротить. Магия жила собственной волей: то замирала, то бушевала, создавая чудеса и разрушения. Сегодняшний случай не стал исключением. Погружённый в транс, он попытался прикоснуться к истине, к последним отголоскам жизни Локка. Но вместо ответа получил нечто иное. Дар вновь вышел из-под контроля, породив видение, больше похожее на кошмар.
Он огляделся. Взгляд метался среди скрученных корней, призрачного света, пробивавшегося сквозь высокие окна. Возможно, где-то среди этих переплетений и густых теней скрывались ответы, но он не увидел ничего, что могло бы пролить свет на обстоятельства, породившие его сомнения. Лишь боль в шее напоминала о странном ощущении прикосновения, будто кто-то или что-то отозвалось на его зов.
Потирая затёкшую кожу на шее, Гринбрайр тяжело вздохнул и направился к выходу. Он чувствовал, как уходит сила, как под кожей пробегает остаточная дрожь. Та, что не отпускала со времени столкновения с магией. Комната осталась за спиной.
Он распахнул дверь.
— Где мне найти королевского сенешаля? — голос прозвучал хрипло. Король обратился к ближайшему стражнику.
Один из них, высокий фейри в тусклой броне, повернулся с лёгким поклоном.
— В библиотеке, Ваше Величество, — отчеканил он спокойно.
Кардан кивнул, задержав взгляд на обоих. Он ещё не до конца осознал всё, что увидел, но одно знал точно: это место нельзя оставлять без присмотра.
— Никого не впускать, — произнёс он жёстко. — Ни при каких обстоятельствах.
Стражники выпрямились и почти одновременно отдали короткие, чёткие поклоны.
— Слушаемся, Ваше Величество.
Гринбрайр развернулся и быстрым шагом направился в сторону библиотеки. Под подошвами глухо отзывались каменные плиты.
За его спиной осталась смерть, а впереди надежда на ответы.
***
Библиотека, как и всегда, дышала покоем. Её воздух, пропитанный ароматом книжной пыли, хранил воспоминания о бесчисленных историях, заключённых в кожаные переплёты и хрупкие свитки. Кардан двигался медленно, шаги его звучали глухо по гладкому камню. Он брёл вдоль высоких рядов, полных книг всех жанров и эпох: от древних фолиантов о запретной магии до простых учебников, когда-то предназначенных для юных умов. В самом сердце этого мира, среди хаотично разложенных свитков, раскрытых томов и исписанных листов, сидел Баффен. Его лицо было сосредоточено, брови чуть сдвинуты, пальцы неустанно водили пером по пожелтевшей бумаге. Он выглядел словно фейри, живущим внутри книг, не просто читающим их, а впитывающим, дышащим ими. Кардан приблизился и остановился рядом. На мгновение он просто наблюдал за тем, как сенешаль склоняется к страницам, как морщит лоб, будто спорит с написанным. — Чем вы заняты сегодня? — негромко спросил король. Баффен поднял глаза не сразу, как будто выныривал из глубокой воды. — Пытаюсь восстановить знания об астрологии, — ответил он спокойно. — Иногда даже мне приходится начинать с начала. В нашем небе бесчисленное множество звёзд и планет, но порой важнейшие детали ускользают. А сейчас, когда надвигается война, мы обязаны заглянуть туда, где отражается будущее. — Он замолчал, задумавшись. — Вы ведь никогда не приходите без причины, Ваше Величество. Что вас привело? Король слегка усмехнулся. В Баффене было что-то успокаивающее: прямая честность, без заискиваний. Привычка говорить правду даже монарху. — Я хочу поговорить о своей магии, — сказал он спокойно и сел напротив. Сенешаль аккуратно отложил перо и сложил руки перед собой, глядя на Кардана чуть прищуренными глазами. Лицо его стало серьёзным. — Каждый Верховный Король в своё время задавал этот вопрос, — произнёс он негромко. — Все они приходили с одной и той же надеждой: услышать простое решение, которое расставит всё по местам. — Разве это не так? — с лёгкой насмешкой уточнил Кардан, приподнимая бровь. — Увы, нет, — в его голосе прозвучала печальная нота. — Так на что вы хотите получить ответ? Кардан на секунду замер, подбирая слова. Внутри шевелилась усталость от неуловимой стихии, которая жила в нём, но не слушалась. — Полгода назад я стал королём, — медленно начал он. — И в тот же день магия пришла ко мне. Она... живая. Иногда она могущественна, а порой исчезает, словно её никогда и не было. Она творит чудеса, но не тогда, когда я прошу. Я не понимаю магию. Не могу её вызвать, не могу удержать. И я хочу узнать, что должен сделать, чтобы она слушалась меня. Чтобы она стала моей, а не случайной прихотью. Баффен выслушал, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах вспыхнула лёгкая тень сочувствия или, может быть, воспоминания. — Мой ответ тебе не понравится, но он останется прежним, как для всех твоих предшественников. Истина не во мне, Кардан. И не в книгах. Только ты сам можешь найти её. — Голос стал ниже. — Магия Верховного Правителя не является инструментом. Она отражает тебя самого. Она не подчинится, пока ты сам не станешь цельным. Пока внутри тебя хаос, она будет лишь отголоском этого хаоса. Когда ты найдёшь равновесие, она откликнется без усилий и приказов. Сенешаль умолк, давая словам осесть медленно, как оседает пыль в солнечном луче. Кардан сидел молча. Внутри гудела усталость. Ему казалось, будто он одновременно ближе и дальше от ответа. Баффен пристально на него посмотрел. — Твоя сила удивительна, Кардан, — медленно произнёс он, глядя поверх сложенных рук. — И одновременно полна тайн. Её истоки уходят глубже, чем ты думаешь, в недра самой ткани мира. Дар Верховного Правителя черпает силу из множества источников: земли, звёзд, памяти... Но твоя стихия особенная. Она связана не только с Эльфхеймом, но и с тем, кто ты есть. — Он слегка наклонился вперёд. — Как ты думаешь, откуда рождается твоя магия? Прежде чем ты сможешь управлять этой силой, тебе нужно научиться слушать её. Не глушить и не загонять в рамки, а понимать. Найти с ней ритм. Да, у магии есть границы. Но они, как дыхание леса, существующие сами по себе. Ключ к ней лежит не вне, а внутри. Загляни в себя, Кардан. И не испугайся того, что увидишь. Там гораздо больше, чем ты привык думать. Кардан замер, слова сенешаля легли точным ударом туда, куда он меньше всего хотел смотреть. Он ожидал… чего-то иного. Конкретных наставлений, пусть даже угроз. А получил он отражение собственной неуверенности, завуалированное правдой. Он выдохнул. — А есть ли... ритуалы? Обряды? Нечто, что могло бы помочь обуздать магию? — спросил он, почти с отчаянием, цепляясь за любую возможность получить ответ, который можно использовать сразу, хоть завтра. Глаза Баффена потемнели. Он не отводил взгляда, и в его лице исчезла мягкость. Осталась только тяжесть опыта. — Возможно. Но даже если и существуют, они не дадут тебе того, что ты ищешь. Это не выход, Кардан. — Он на миг замолчал. — Твой дар является продолжением тебя. Пока ты сам не станешь устойчивым, он будет оставаться диким. Ты хочешь командовать, а сам не можешь управлять собой. Пойми: обуздать силу значит обуздать чувства. Баффен вдруг резко умолк. Его взгляд неожиданно скользнул вглубь помещения, туда, где под арочным каменным сводом располагались тяжелые старинные часы — часть обстановки, столь привычная в библиотеке, что её легко было не замечать. Теперь же тихий ход стрелки стал отчётливым. — Время, — прошептал он себе. Баффен выпрямился, и перемена в нём стала ощутимой не только в словах, но и в самом его облике: взгляд стал собранным, плечи чуть напряжёнными, голос официальным. С легчайшим движением он вернул себе роль сенешаля. — Ваше Величество, — произнёс он, и в голосе прозвучал холодный металл формальности, — пора отправляться в главный зал. Суд ждёт. Он быстро собрал бумаги со стола, аккуратно выровняв их движением, отточенным годами. Не оборачиваясь, он покинул библиотеку, оставив Кардана в тишине. Слова Баффена звучали эхом, отдаваясь в самом сердце, там, где Кардан прятал то, о чём не хотел думать. Король уловил ощущение, как внутри поднимается буря. Но время не ждёт. Он закрыл глаза на мгновение, позволяя буре утихнуть. Молча, без лишних жестов, он поднялся и направился следом за сенешалем.***
— Тарин Дуарте скоро прибудет, — сообщил сенешаль, стоя у подножия трона. Кардан едва заметно кивнул, его взгляд скользнул по толпе, заполнившей зал. Главный дворец Эльфхейма был полон: фейри, тролли, пикси, гоблины и эльфы всех дворов и рангов собрались в ожидании. В воздухе стояло напряжение. Никто не пришёл из вежливости. Все пришли за ответами. Локк Люцинберг, бывший магистр веселья, не был пустым именем. Он был любимцем при дворе, завсегдатаем пиршеств и интриг. Совсем недавно Кардан назначил его на пост, будучи весёлым и слегка перебравшим вином. Тогда ему казалось, что смех сможет отвлечь всех от тревог. Но теперь, с гибелью Локка, исчез и тот мимолётный свет, что он приносил. Толпа жаждала знать, кто лишил их праздника, превратив веселье в траур. Взгляд Кардана медленно скользнул к массивным дверям зала, и в этот момент они распахнулись. Между двух стражников медленно шла девушка. На ней было чёрное траурное платье, плечи укрыты тонкой шалью, волосы собраны в простой узел, а лицо скрывала вуаль. Вдова остановилась у подножия трона и опустилась в глубокий реверанс, устремив глаза к полу. — Тарин? — спросил он, подаваясь вперёд, будто пытаясь заглянуть за вуаль. Имя Дуарте вспыхнуло в его памяти резким откликом, словно кто-то щёлкнул по тонкой струне внутри него. Когда она подняла голову, он посмотрел в её глаза. Такие же, как у её сестры: та же глубокая тень, холод, спрятанный в ирисах, тот особый прищур, что всегда обнажал внутреннюю силу, а не скорбь. Это пронзило его насквозь. — Ваше Высочество, — произнесла она едва слышно. Кардан кивнул, собираясь с мыслями. Он не мог позволить себе ни одной слабости. — Мы приносим вам соболезнования в связи с вашей утратой, — сказал он с той величественной интонацией, с какой должен говорить король. — Мы не хотели бы тревожить вас в это тяжёлое время, если бы обстоятельства не требовали этого. Есть вопросы, на которые необходимо получить ответы. Речь идёт о смерти вашего мужа. Её пальцы дрогнули, сжимая складки платья. Казалось бы, обычная реакция — горе, страх. Но Кардан умел различать маску и подлинное чувство. Что-то в её облике было неестественным. — Смерть Локка произошла около трёх дней назад. Его тело нашли на берегах Эльфхейма. Где вы находились в тот вечер? Тарин долго молчала. — Я была в его поместье... то есть, у нас дома, — произнесла она наконец. Голос дрогнул лишь на секунду. Короткий сбой, словно тело автоматически попыталось сыграть роль, а ум не поддержал. — Я готовила ужин. Для нас. Это должно было быть что-то... романтическое. Но он так и не вернулся. А на утро я получила известие, что он мёртв. — Она всхлипнула и отвела взгляд. — Кто может подтвердить, что вы были там? — спокойно спросил Кардан, чувствуя, как голос становится суше. — Слуги, — сказала вдова после небольшой паузы. — Они были дома. Они могут подтвердить. — Она подняла на него глаза, и в этом взгляде он не увидел ни боли, ни отчаяния, ни даже страха. Там, за прозрачностью вуали, полыхало нечто иное. Пульс ускорился. Кардан сдержал движение хвоста. Из толпы вырвался первый выкрик: — Она человек! — закричал кто-то сзади. — Ей нельзя верить! Она умеет лгать! — Она не одна из нас! — подхватил другой. — Она лжёт! Все люди лгут! Шум нарастал, превращаясь в гул, прокатившийся по залу. Кто-то бросил цветок, и он, описав дугу, упал к ногам Тарин. Кардан поднялся. На миг в зале снова воцарилась тишина, такая, что можно было услышать, как падает капля в чашу. — Как вы думаете, Тарин Дуарте, — заговорил Гринбрайр. Его голос стал холодным, как сталь. — Могу ли я вам доверять? Она приподняла брови. — Я любила Локка, — ответила она, будто проглатывая слова. — Никогда бы не поступила с ним так, Ваше Высочество. Мы собирались сообщить вам радостную новость… — она запнулась. — У нас, точнее, у меня будет ребёнок. Кардан отметил: она произнесла имя мужа без дрожи, без малейшего изменения в голосе. Странно ровно, как будто эмоция должна быть, но не возникает. Не каждая вдова была бы способна так удержать голос в абсолютном спокойствии, и это резало слух. Каждое слово звучало слишком чётко, будто отрепетировано. Всё в ней не совпадало: голос безжизненный, жесты слишком знакомые. За этой выверенной маской он видел не скорбь, а скрытый жар. Взгляд... прямой и дерзкий. Только Джуд могла смотреть так. Её лицо всплыло в памяти, как безумно яркий сон. Девушка, которую он изгнал… и не смог забыть. Он глубоко вдохнул, удерживая магию в узде. Лозы, вплетённые в трон, дрогнули, откликнувшись на его волнение. Что-то внутри него трещало, натянутое до предела. Из толпы выкрик: — Наведите на неё гламур! — А если у неё рябина? — отозвался другой голос. — Соль? Или железо? Голоса множились, разрастаясь, как пожар. Народ требовал разоблачения, зрелища, крови или хоть какого-то подтверждения — не важно, низменного или честного, лишь бы разрядить напряжение, которое висело в воздухе тяжёлой дымкой. Кардан попытался сосредоточиться. Сердце билось быстро, звуки глушились, всё расплывалось, кроме одной фигуры: девушки в чёрном, с лицом призрака из прошлого. — Ваше Высочество? — услышал он рядом. Сенешаль осторожно коснулся его плеча. Кардан вздрогнул. Ощущение реальности резко вернулось, словно кто-то распахнул окно и впустил холодный воздух. Он медленно поднялся. — Тарин Дуарте, я вынужден осмотреть вас на наличие предметов, способных подавлять магию. Я наведу на вас гламур. Если у вас нет от нас секретов, вы сможете вернуться домой. Он сделал шаг, собираясь провести проверку. Девушка резко отпрянула и врезалась в стражника, который, как и все вокруг, сосредоточился на словах короля и не ожидал столь резкого движения. — Вы хотите... обыскать меня? При всех? — чуть ли не закричала она с возмущением. — Мой муж убит, его тело ещё не остыло, и вы собираетесь устроить из меня зрелище? Кардан не отреагировал на укор. — Тогда я осмотрю вас лично, — коротко сказал он. Повернувшись к стражникам, приказал следовать за ним и направился к своим покоям, жестом велев им привести девушку с собой. Толпа за его спиной загудела вновь. Но он больше не слушал. Всё это теперь казалось далёким. Осталась только одна мысль: Джуд Дуарте вернулась в Эльфхейм и идёт прямо за ним.***
Двери покоев громко захлопнулись. Мягкий свет луны падал на трофеи, доспехи и гобелены, некогда принадлежавшие отцу Кардана. В воздухе витал запах полевых цветов, запах прошлого, от которого он так долго пытался отречься. Теперь это прошлое стояло перед ним. Кардан остановился напротив неё. — Ну что ж, — сказал он спокойно. — Вы сами разденетесь… или мне помочь? — Он не отрывал взгляда. Ни одно движение не ускользало от него. Джуд молчала, сжав губы в тонкую линию. Ни бровь, ни ресница не дрогнули. Только чуть напряглась линия шеи. Он это заметил. — Мои слова могут подтвердить слуги, — произнесла она наконец, слишком поспешно. — Те, что были в нашем с Локком доме. Зачем устраивать этот спектакль? Зачем проверять меня… и наводить гламур? — Дуарте говорила с достоинством, но взгляд всё чаще скользил по комнате, будто искал выход. Стены, зеркала, гобелены — всё здесь ей было слишком знакомо. Кардан скрестил руки. — Гламур — самый быстрый путь к истине, — ответил он холодно. — И вы это знаете. — Краешек губ дрогнул. — Или вы просто боитесь, что правда окажется неприятной? Она выдержала его взгляд, но лишь внешне. Король отметил, как её пальцы едва заметно сжались в кулак. — Нет, Ваше Высочество, — сказала она. — Я говорю правду. — Но в её голосе звучала едва уловимая фальшь. Любой другой не заметил бы, но не он. Раздражение вспыхнуло в груди. Джуд лгала. Опять. И если Тарин действительно позволила ей занять своё место, значит, всё было задумано заранее. Ложь уходила глубже, чем он думал. Он резко отвернулся и подошёл к небольшому столику у стены. Среди драгоценных пустяков и магических безделушек лежала стопка неотправленных писем. Он провёл пальцами по их краям. Они хранили мысли, которые он так и не решился выразить. Слова, спрятанные от самого себя. — Твоя сестра, — медленно произнёс Гринбрайр, не оборачиваясь. — Она действительно убила Локка. — Он выпрямился. Мышцы вдоль позвоночника уплотнились, делая каждое движение точным. — Тогда зачем весь этот маскарад, Джуд? Для чего переодевания, ложь, эта вуаль? Ты ведь знала, что я узнаю тебя. Она шагнула вперёд. — О чём вы говорите? — спросила она, но интонация звучала сдавленно. Дуарте пыталась держаться, но знала: время для игры прошло. — Не прикидывайся! — рявкнул Кардан, резко обернувшись. В его взгляде вспыхнула злость. — Ты можешь обмануть кого угодно при дворе, но не меня. Джуд замерла. Лицо оставалось спокойным, но плечи незаметно сжались. Она не отступала, однако и не бросалась вперёд. Кардан сжал зубы. Гнев рос, раскаляя мысли. Все эти месяцы он пытался вытравить её из памяти, убедить себя, что изгнание было правильным, что всё кончено. Но она вновь стояла здесь. Почти та же — и всё же не та: знакомая тень в чертах, но чужая в поведении, в холоде, что она принесла с собой. — У тебя был шанс, — голос Кардана был усталым. — Шанс на спокойную жизнь среди смертных. Там, где никто не знал бы твоего имени. Где ты могла начать заново. Почему… почему ты не выбрала это? Он искал не оправдания, а трещину, через которую прорвётся истина. Но Джуд молчала. — Мои шпионы сообщили, что недавно ты встречалась с посланницей Двора Зубов, — продолжил он. — Я решил, что ты перешла к Мадоку. Это было бы логично… учитывая всё. — Он чуть склонил голову, вглядываясь в неё. — Но ты убила её. Он поднял один из конвертов, теребя край. — Тело нашли морские слуги, патрульные. Они видели следы борьбы. Видели, что с корабля ушла только одна фигура. — Он бросил на неё взгляд. — Так что я знаю это не по догадкам. Он замолчал, сжимая письмо между пальцами. — Я не знаю, что у вас произошло, — тихо добавил он. — И не уверен, что хочу знать. — Пауза. — Но всё равно думаю об этом. О тебе. О той ночи. О том, что ты чувствовала. Вопрос короля повис в воздухе, как звук, который не успели уловить. — А потом я узнал о смерти Локка, — сказал Кардан. Письмо в руках дрогнуло. — Мы уже не были близкими, но… его смерть заставила меня скорбеть. Он развернулся к ней. — Ты. Твоя сестра. Мадок. — Он выдохнул. — Всё, что вы делаете, тянет за собой последствия. Закручивает цепи, за которые потом платят другие. Не хаос… — он покачал головой. — Скорее, сплетённый узел, в котором каждый ваш выбор затягивает петлю. Он умолк, взгляд стал жёстким. — Зачем ты вернулась в Эльфхейм, Дуарте? — спросил он наконец. — Чтобы защитить сестру? Нет… — он покачал головой, в голосе сквозило разочарование. — Я не поверю в это. Он мог приказать стражникам войти. Но не делал этого. — Я вернулась исполнить свою клятву, Гринбрайр, — прошептала Джуд, уголки её губ выгнулись в хищной усмешке. Кардан едва заметно вздрогнул. На миг перед глазами мелькнул лишь один фрагмент изгнания: как её голос прорезает воздух, напоминая удар колокола. Она смотрела прямо, не моргнув. В её взгляде было больше, чем ненависть: нечто, что дышало вызовом. Он скрестил руки. — И как же ты собираешься это сделать? — Тень прежней насмешки, скользнула по его губам. — На что ты вообще способна, смертная? — в этом слове звенел весь яд его иронии, привычный щит от уязвимости. Он шагнул ближе. — Ты пришла в мой замок. На мою землю. В моё королевство. — Он говорил не длинной тирадой, а короткими ударами. — Чтобы… отомстить? Дуарте не ответила. Кардан знал: у него магия, армия, стража. Он был королём, а она всего лишь изгнанница. Без союзников, без власти... Вдруг раздался взрыв. Входная дверь распахнулась с оглушительным грохотом. Взрывная волна прокатилась по комнате, разметав книги, обрушив стеллажи и сорвав тяжёлые портьеры. Пыль густым туманом окутала пространство, превратив свет в мутный сумрак. Деревянный пол проскрипел под падением обломков, по комнате летели осколки стекла и щепки мебели. Кардан и Джуд застали хаос в самый его разгар. Их взгляды пересеклись: сначала пришло удивление, потом почти одновременно пришло понимание. Он резко повернулся к источнику взрыва: брови сведены, в глазах тревога и мгновенная оценка угрозы. А она… она не смотрела на разрушенную стену. Она смотрела на него. Её платье словно стекло с неё. Специальный боевой фасон позволял сдёрнуть его одним движением, разрез вдоль швов был создан для таких мгновенных трансформаций. Мгновение, и вместо тяжёлой траурной ткани осталась только скрытая под ней форма, плотно облегающая тело, с ремнями и клинками, прежде скрытыми под юбками. Клинки располагались не у бёдер, где они звенели бы при шаге, а вдоль внутренней стороны корсета и в плоских кармашках-швах, распределённых так, чтобы вес маскировался. Платье выглядело тяжёлым само по себе, и ни один стражник не смог бы отличить оружие от жёсткой вставки ткани. В руке она держала меч. Она направила лезвие прямо на него. — Да, — произнесла Джуд. В голосе сочетались осколки ярости и почти незаметная дрожь. — Я вернулась. Чтобы отомстить тебе. Прежде чем он успел среагировать, она ринулась вперёд. Меч мелькнул, словно вспышка молнии. Удар был прямым, не столько порывом решимости, сколько точным движением человека, который слишком долго ждал этого мгновения. Кардан едва успел отскочить, и клинок со звоном врезался в дубовый стол, глубоко прорезав поверхность. Резкая боль кольнула руку, лезвие всё же задело кожу, оставив едва заметную царапину. Он оглядел комнату: оружия рядом не было, а за дверями, где обычно стояли стражники, доносился звон стали и крики. Он и правда не держал оружие в покоях: считал их самым защищённым местом во дворце, а сам никогда не был воином, чтобы помнить о клинке. Эта мысль сейчас прозвучала почти горьким упрёком самому себе. Джуд выдернула меч и снова бросилась на него. В её глазах полыхал огонь. Она двигалась стремительно, каждое движение обнажало конкретные элементы выучки — экономный шаг, поворот корпуса, работа локтя, так что не оставалось сомнений: она готовилась к этому давно. Кардан отступал, ощущая, как секунды подталкивают его к краю. — Значит, ты выбрала свою сторону? — усмехнулся он, но в голосе проскользнула нервозность. Он продолжал пятиться, судорожно ища хоть что-то, чем можно защититься. — Как предсказуемо. Джуд не отвечала. Дыхание ровное, взгляд прикован к нему. Он рванулся в сторону и споткнулся о тумбочку, та с грохотом опрокинулась. Джуд усмехнулась, будто это уже была её маленькая победа, и бросилась вперёд. — Ты всё так же жалок в бою, каким я тебя и запомнила, — бросила она. Слова прозвучали не как насмешка, а как жестокий плевок. Она не пыталась задеть, она констатировала слабость, которую намеревалась использовать. Её клинок скользнул по воздуху и рассёк его кожу. Острая боль вспыхнула по руке. Кровь быстро расплылась по белой рубашке алыми пятнами. Кардан не вскрикнул, лишь стиснул зубы и отшатнулся. В следующую секунду он одним прыжком оказался на кровати, увеличивая дистанцию. Рубашка треснула по шву. Кровь тёплой полосой потекла по коже. Ткань липла, и каждый вдох отзывался тупой болью. Но взгляд Кардана не отрывался от Джуд. Она медленно следовала за ним, сосредоточенная до предельности. Она пришла сюда с мечом и с намерением, и с этим уже нельзя было говорить прежним языком. Гринбрайр спрыгнул с кровати и оказался по другую сторону комнаты. Джуд следила за каждым его движением, готовая к атаке. В её взгляде читались концентрация и холодный расчёт. Кардан понимал: у него осталось два выхода. Бежать к дверям, надеясь, что путь к отступлению ещё не перекрыт, или сражаться, но для этого нужно было хоть что-то, чем можно защищаться. Он метнул взгляд на тумбочку слева. В одном из ящиков должен быть кинжал. Он резко наклонился и начал рыться: пусто, письма, перья и сургуч… И наконец, холодный блеск металла. Кинжал. Но этого мгновения хватило, чтобы он допустил ошибку. Джуд взобралась на кровать. Лезвие сверкнуло в её руках. Она прыгнула на него с коротким боевым криком, и они оба рухнули на пол. Глухой удар. Воздух вылетел из лёгких. Их оружие со стуком отлетело в сторону, исчезнув из поля зрения. Меч Джуд перекатился к стене, кинжал Кардана упал чуть ближе. Она оказалась сверху. Дыхание сбивчивое, волосы падают на лицо, в глазах удивление и досада. Это явно было не частью её плана. Они замерли. На пару ударов сердца время будто застыло. Глаза в глаза. Джуд нарушила паузу первой. Она резко ударила его по раненой руке. Ход болезненный, но не смертельный: она словно проверяла, не сможет ли он сомкнуть хватку. Не добивала, а удерживала инициативу. Кардан стиснул зубы, боль вспыхнула ярко. Дуарте уже поднималась, собираясь рвануть за мечом, но он схватил её за лодыжку и одним рывком потянул вниз. Девушка потеряла равновесие, и они снова рухнули на пол, теперь уже Кардан оказался сверху. Он прижал её к каменному полу, удерживая за плечи. Дышал тяжело, рана пульсировала, но хватка не ослабевала. — У тебя есть последний шанс, Джуд, — выдохнул он ровно. — Откажись от этой мести. Сейчас. Слова звучали скорее отчаянным уговариванием, чем угрозой. Она смотрела прямо в глаза. Никакого страха, только стальная решимость, пульсирующая в каждой черте её лица. Едва заметная усмешка тронула её губы. И внезапно она резко потянулась, схватила его за шею и притянула к себе. Он замер. Мир сузился до нескольких дюймов между их лицами, до её дыхания и лёгкого, запаха полевых цветов, которым пропиталась её одежда. В её взгляде неожиданно вспыхнули короткие, резкие искры: то ли злость, то ли память о тех временах, когда она смотрела на него иначе. Кардан на мгновение ослабил хватку. Не потому, что увидел «ту» Джуд, а потому что на долю секунды почувствовал узнаваемую динамику её взгляда: сосредоточенность, которую когда-то умел читать. Он вспомнил, как она спорила с ним, как отбрасывала страх, как поднимала подбородок, будто бросала вызов всему миру. Пальцы дрогнули. Тело застыло между желанием удержать контроль и инстинктивным отступлением. — Всё ещё не можешь решиться, да? — прошептала она, на что-то намекая. Он резко вдохнул. Взгляд потемнел. — Ошибаешься, — тихо произнёс он. — Я давно всё решил. Её губы тронула узкая усмешка, и в следующий миг, уловив малейшее ослабление его пальцев, Джуд резко толкнула его в грудь, чтобы вывернуться из-под него и перекатиться к стене. Кардан остался лежать, глядя на неё снизу вверх. Их взгляды снова сцепились. Джуд подняла свой меч. Сжала рукоять с тем внутренним напряжением, которое невозможно скрыть. Лишь после этого заговорила, давая словам вырасти из накопленного гнева: — Ты всегда был слишком самоуверен. Кардан фыркнул, поднимаясь. Улыбка вышла неровной: уголок губ дрогнул, будто он пытался скрыть смятение за привычной бравадой. — А ты, как всегда, слишком непредсказуемая. Он смотрел на неё не отрываясь, пытаясь разглядеть то, что она скрывала за пеленой ненависти. На секунду показалось, что он что-то понял, но это мгновение ушло. Осталась только натянутая тишина между двумя, когда-то стоявшими рядом, а теперь по разные стороны меча. — Ты мне не соперник, — процедила она сквозь зубы и сделала шаг вперёд. Кардан быстро перебирал варианты. Их почти не оставалось. Пульс бился слишком близко к ране, и каждая секунда тянула петлю вокруг шеи туже. Он пошевелил раненой рукой, пытаясь заставить пальцы слушаться. За дверью продолжали греметь сталь и крики. Помощь всё так же не появлялась. Он резко шагнул в сторону кровати, решая, стоит ли использовать то, что было доступно прямо сейчас. — Ты и вправду так думаешь? — спросил он неожиданно мягко. Словно между ними не было ни крови, ни предательства. — Что я тебе не соперник? В Джуд полетела подушка. Нелепое, почти абсурдное оружие оказалось пугающе эффективным. Подушка ударила Дуарте в лицо; она отшатнулась, моргая. Эти секунды были именно тем, что ему нужно. Кардан развернулся и бросился к двери, скользнув в проём прежде, чем Джуд успела прийти в себя. За его спиной раздался яростный выдох. Коридор встретил его запахом крови, металла и палёной древесины. Это уже не был коридор дворца. Это была арена бойни. Солдаты Эльфхейма рубились в упор с воинами Мадока. Пол завалило телами, оружием и широкими тёмными разводами крови. Пламя лизало ковры и стены; доспехи катились по камню, словно брошенные игрушки. Боевые кличи, стоны раненых и звон стали смешались в вязкий, гулкий шум, от которого дрожали стены. Кардан едва успел пригнуться, когда мимо просвистел арбалетный болт. Замок не был готов к этому. Никто не был готов. Он предвидел, что Орлаг не станет ждать. Знал, что Мадок воспользуется первой же возможностью. Но недооценил их скорость. Позади послышались стремительные шаги. Он оглянулся. Джуд уже вступила в коридор. Её взгляд метался по сторонам, как у охотницы, чьи инстинкты перехватили контроль раньше мыслей. Увидев его, она пошла на сближение. Гринбрайр пригнулся и, не теряя ни секунды, выдернул меч из рук мёртвого солдата. Лезвие было холодным и липким от крови. Сжав рукоять, он ощутил, как внутри наступает тишина. Всё лишнее исчезло. Осталась только она. — Хочешь закончить это здесь? — спросил он, глядя ей прямо в лицо. Но Джуд уже двигалась. Меч блеснул. Удары следовали один за другим, быстрые, точные, будто выученные телом без участия разума. Она не колебалась; или так казалось. Но под этой кажущейся бескомпромиссностью таилась тяжесть, которую он уже видел раньше: её собственная борьба, её стремление доказать себе, что путь назад давно закрыт. — Так это и есть твоя клятва? — хрипло произнёс Кардан, отступая. — Превратить всё, чего мы касались, в пепел? Я думал, твоя месть предназначена только мне. Она дернулась, будто от удара. И прежде чем ответить, стиснула зубы. Он видел, как внутри неё меняется что-то невидимое. — Не притворяйся дураком. Справедливость… — её голос дрогнул, но не ослаб — …не бывает избирательной. Она сказала это не как лозунг. В её словах чувствовалось, что она пытается убедить в этом не только его. — Сколько раз ты уже повторяла это слово, чтобы оно совсем перестало что-то значить? Её выпад вновь заставил его отшатнуться. Кардан блокировал удар за ударом, пятясь по коридору между телами и обломками, всего того, что когда-то было его дворцом. Вокруг них рушился порядок. Воины, что когда-то клялись защищать одно и то же знамя, теперь рубили друг друга на части, не узнавая лиц. Кардан едва удерживался на ногах под натиском Дуарте. Напасть первым он не мог. Убить Джуд? Нет. Даже сейчас, когда каждый её удар мог стать последним, он не смог бы поднять меч с такой целью. Спиной он коснулся холодной каменной стены. Конец. Больше некуда отступать. Джуд приближалась. Ладони Кардана скользили от крови и пота. Он ждал секунду, две, три; и всё это время следил не за её лицом, а за незаметным выступом в кладке стены. — Ты думаешь, это конец? — тихо спросил он. И, не дожидаясь ответа, надавил на скрытый камень в стене. Механизм щёлкнул, шестерёнки провернули свои зубья, и стена за его спиной дрогнула. Потайной проход распахнулся, выпуская запах пыли и застоявшегося воздуха. Ходы Двора Теней были его последним укрытием. Он мог воспользоваться им раньше — если бы вообще помнил о нём под напором боя. Но до стены он физически не мог добраться, пока она не загнала его в угол. Он шагнул назад. Глаза Джуд сузились. — Не смей, — прошипела она и метнулась вперёд. И снова удары, наполненные той злостью, которую она так долго носила в себе и которую теперь пыталась вытравить каждым движением. Кардан пятился глубже в темноту, парируя, скользя по гладкому полу. — «Ты сражаешься не со мной,», — подумал он. — «Ты сражаешься с той частью себя, что когда-то доверилась мне». Последний шаг. Проход сомкнулся. Кромешная тьма. Для Кардана она была привычной, но для Джуд ловушкой. Он видел, как она замерла: её плечи дёрнулись, рука с мечом чуть опустилась. — Что ты сделал? — хрипло спросила она. — Показал, как выглядит твой собственный капкан. — В ту же секунду он нанёс удар. Меч вылетел из её руки и, звякнув, отскочил от камня. Джуд пошатнулась, но всё же удержалась на ногах. Кардан глубоко вдохнул, чувствуя, как пульс отдаётся в висках. Всё свелось к одному движению. Ему нужно было остановить её, а не убить. И тогда он увидел в её глазах ту самую искру, с которой она когда-то смотрела на него. Ту, которую он своими руками и разрушил. Этого мига оказалось достаточно. Он шагнул вперёд не для того, чтобы атаковать. Рука Джуд взметнулась на звук, готовясь к удару, но на долю секунды дрогнула. Ресницы вздрогнули; дыхание неровно сорвалось, будто она запнулась на собственном чувстве, а не на воздухе. Всё её тело напряглось, словно она изо всех сил пыталась удержать себя от поступка, которого хотела, но боялась. И в этом миге колебания Кардан действовал. В отчаянном порыве он схватил её за затылок, впиваясь пальцами в спутанные волосы, и притянул так близко, как никогда раньше. Их лица столкнулись. Это была его последняя попытка понять, осталось ли в ней хоть что-то от тех чувств, что когда-то заставляли их обоих чувствовать себя живыми. Взгляды столкнулись в темноте. Джуд замерла, дыхание у неё сбилось, будто от удара. На мгновение в её глазах вспыхнула не ярость, а растерянная боль; та, что должна была умереть вместе с их доверием. Это обрушилось на него сильнее любого удара. И прежде чем он успел опомниться, прежде чем его разум вмешался, он наклонился и коснулся её губ. Это был последний рывок. Попытка не сломить её, а достучаться до того, что она пытается вытравить в себе. Джуд застыла; не просто остановилась, а словно вся её ярость сжалась в один тонкий, колющий нерв. Её пальцы судорожно впились в его грудь, будто она не могла решить: оттолкнуть или притянуть ближе. Она не отвечала на поцелуй, но и не отстранялась. Одно мгновение. Другое. И тогда она чуть дрогнула, уступая не ему, а себе. Её губы едва пошевелились в ответ. Это было молчаливое признание: да, она сомневается. Да, внутри неё всё ещё что-то живо. Кардан медленно отстранился первым. Однако взгляд Джуд уже изменился. В нём не было растерянности. Только ненависть, будто она заглушила в себе всё, что мешало довести начатое до конца. Он понял: больше не существует «их». Есть только она и её выбор. В следующее мгновение Джуд схватила его за запястье и резко дёрнула на себя. Их тела снова столкнулись, а дыхание смешалось в один рваный вдох. — Ты ошибся, Кардан, — прошептала она ему в ухо. — Подпустив меня так близко. Он хотел ответить, но не успел. Жгучая боль взорвалась под рёбрами: Джуд всадила кинжал в живот. Лезвие вошло глубоко, и он почувствовал каждую грань боли. Она стояла совсем рядом, почти касаясь щекой. Тонкое лезвие блеснуло в её руке. Она медленно выдернула его; Кардан вздрогнул, чувствуя, как рана разрывается обжигающим разломом. Его дыхание сорвалось; кровь хлынула тёплой волной. — Удачного полёта, Ваше Величество, — холодно произнесла она. Её губы дрогнули в тени улыбки, но глаза были пустыми, хоть и сверкали напряжённой удовлетворённостью. Она толкнула его обеими руками. Кардан пошатнулся, пытаясь удержаться, но камень под ногами предательски дрогнул. Пальцы скользнули по воздуху. Мир развернулся вокруг. Позади него не было пола: ход обрывался в старый шахтный провал, давно заброшенный и скрытый под иллюзией. Он полетел вниз в зияющую пустоту. Воздух свистел в ушах, тело раскручивалось, а желудок подскакивал. Темнота поглотила всё. Кровь обжигала кожу, дыхание рвалось, а сердце беспорядочно билось. Последнее, что он увидел перед тем, как исчезнуть в мраке, это карие глаза Джуд, которые все это время так упорно пытался забыть.
