10. Дорогой

– Дорогой? Во рту слово ощущается непривычно. В совершенно новом для Драко значении, о котором он раньше и не задумывался всерьëз. Оно прокатывается от зубов всë глубже, к основанию языка. Падает с губ, заставляя их немного скривиться. Повисает в воздухе липкой тишиной. Разрезав еë, стремительно ускользает от понимания. Пустое. Бессмысленное. Оно не вписывается в прямые линии и бездушные углы его привычного заученного лексикона. Инородное. Неуместное. Жëлтым пятном размазывается по серому невзрачныму полотну суждений. Некрасивое. Во рту вяжет. Сердце ровным ритмом отбивает безразличие. Странное. – Да? Что такое? – Непринуждëнно. Без толики стеснения. С абсолютной уверенностью, что всë идëт своим чередом. Гарри смотрит с вопросом в глазах. Привычный к таким обращениям. Осознавая и без остатка принимая сокрытое внутри тепло. Совсем не разделяя замешательство. – А. Ничего, просто. А Драко холодно. Тело дрожью пробирает, будто только вступил в ледяное течение мысли. Тянет выйти обратно. На берег. Сухой. Бесстрастный. Но там чуть дальше Гарри. Нырнувший с головой. – Мм... Понял, – Его целуют в нос. Обещают, безмолвно: тело привыкнет, душа приспособиться. Драко верит. Стои́т, обхватив дрожащие плечи. Но делает шаг. В глубину. – Милый. Всë ещë горечью оседает на языке. И в ушах слышится будто кто-то другой его собственным голосом произнëс. Нелепо. – Что ты... – Гарри осекается. Успевает поймать тонкую нить понимания. Улыбается, – Решил попробовать что-то новое? Мне нравится, дорогой, – Всë так же свободно. Легко. Игриво. А Драко, кажется, зашëл черезчур глубоко. Ледяная вода уже льëтся по горлу. Обжигая лëгкие, щëки, шею, кончики ушей. Глаза против воли вонзаются в кафельную плитку под ногами. – Гарри... Привычное. Тихое. Отдающее приятной вибрацией. Умоляющее. – Так распереживался. Чего ты вдруг? – Драко прижимают к груди и он чувствует, как та подрагивает от смеха, беззлобного, спокойного, резонируя с только что прозвучавшей удвоенной "р". – Тебя так постоянно зовут друзья. И ты. И выходит так естественно. Не понимаю. – Дело привычки. В Норе, бывает, слышишь такое чаще собственного имени. Хочешь не хочешь, втянешься. Зависть не колет. Лишь слегка щекочет под рëбрами. Уступает монотонной блëклой грусти. И противной мысли: даже мальчик из чулана знает, как звучат нежные слова в месте, которое зовëшь домом. – Я с удовольствием и тебе помогу втянуться, – Голос Гарри весëлый. Он звенит, как тарелки на семейном застолье. Переливается, как Шато О-Брион 1986 года в бокал маман. Рука на спине словно терпкая светская беседа движется то вверх, то вниз. Гарри сам весь ощущается как дом. Отзываясь в сердце воспоминаниями старыми и обещаниями создать новые. Драко молчит. Только глубже вдыхает ласковый запах уюта. И вдруг той холодной, приторно сладкой водой его окатывают с ног до головы. – Милый мой, дорогой, хороший, любимый, солнышко, дракончик, змейка – Гарри не скромничает. Не щадит, – Самый лучший, прекрасный, хорë... Ай! – Потирает бок. Справедливо получивший ощутимый щипок, – Понял, понял! Другое придумаю... Хм... Солнце моë. – Было. – Ну и ладно. Ничего страшного. Я планирую всë это часто повторять. Так что можешь начинать привыкать, любимый, – Улыбка яркая. Не слепящая. Тëплая. Может и правда ничего страшного. – Главное, не забудь как меня зовут. – Я могу совмещать! Мой милый котичек Драко. Может и правда привыкнет. Но список, разумеется, придëтся проредить. Значительно. И безжалостно.