Крем

      Каблук звонко стучал по стремительно намокающей плитке — внезапно полил дождь. Он специально сверял расписание судебных заседаний в театре, но кто-же мог подумать, что в выходной день вот так вот резко пойдёт ужасающий ливень. Добежав до первого внятного навеса, Лини недовольно цыкнул про себя: расстояние пробежал всего ничего, а лёгкие уже горят, к тому же умудрился испачкать икры сапог. Ещё и за сладким не успел сходить. Весь день шёл косо.       Сегодня пришлось взять на себя обязанности Фремине, младший брат таки слёг с температурой и кашлем, заботу о нём пришлось оставить Линнет. Ну как пришлось, вредная сестра ни за что не возьмёт на себя чужую работу, Лини даже просить не стал, слишком хорошо её знает. Проще делать всё самому. Такой политики Лини придерживался всю жизнь.       За своими мыслями, он как-то не заметил, что под навесом он совсем не один. — Неудачная погодка, да? — мужчина прислонился к стене и совсем не выглядел мокрым.       Лини не ожидал увидеть главу тюрьмы здесь. Их взаимоотношения оставляли желать лучшего. Лини не забывал эмоции, что охватили его в кабинете герцога. Страх, отчаяние, боль — они окутали его, не позволяя действовать и думать рационально. Но ситуация разрешилась, Лини со своей семьёй спокойно покинули тюрьму и пережили потоп. Тяжёлый груз ушёл с плеч, но кислинка до конца не растворилась. — Да, застала в врасплох, — с тяжёлым вдохом ответил он. Лини театральной смахнул с шляпки капельки воды, привести в порядок сапоги он решил даже не пытаться. — А говорили, что дожди в последнее время стали реже. Теперь в такую погоду даже за пирожным для Синджвин не зайти.       Фанфары в голове юноши зазвенели, точно, он же обещал младшим взять сладости к чаю. Сестре можно было бы из вредности и отказать в просьбе, но выдержать разочарованный и печальный лик брата он с трудом сможет. Он так редко что-то просит для себя и всегда безотказно готов взяться за чужую работу.       Ему определённо нужно в отель Дюбор.       Покрутив привычным движением шляпу в руках и выгрузив её на голову, Лини наполнился решимостью. — Ну, не нам, организовавшим операции по спасению тонущих горожан, бояться промокнуть, а? — подмигнул фокусник мужчине. Льдинки в его глазах тронулись, а на губах появилась тонкая, уставшая улыбка. Когда трагедия, определяющая большую часть твоей жизни позади, дышится непривычно легче.       Отбросив последние мысли, мужчина заговорщицки спрашивает: — Идешь напролом? — Я устал откладывать и ждать.       Нетерпеливая юношеская непосредственность никогда не была так очаровательна как сейчас. Сколько трудностей и тягостей взрослой жизни не пришлось брать на свои плечи, в глазах ещё проступали яркие искринки.       Стянув усмешку, Ризли отпрянул от стены, приблизившись к границе их спасительной сухой зоны. — Ну, метров триста нам пробежать, только не упади на лестнице, — на лице юноши отразилось удивление. — Вы главное свой глаз Бога не используйте, — не дожидаясь ответа, он выбежал под дождь. Ризли цыкнул. Чертёнок.       И он побежал следом.       Голова в мгновении промокла, от яростного ливня было даже тяжело смотреть куда они бегут.       В голове промелькнуло, как же глупо он выглядит со стороны: ему уже третий десяток пошёл, а он скачет по плитке за фокусником. Сидящая у окна милюзина даже шокировано разинула рот. Широкими шагами он за раз пробежал всю лестницу и оставил Лини позади.       С трудом дыша, Лини уперся руками о стену отеля, тем временем Ризли недовольно попытался отжать концы плаща. — Глупо получилось, — переводя дыхания, Лини добавил: — В голове все выглядело лучше. — Ничего, внутри высушимся, — и открыл дверь, приглашая Лини внутрь. Он чудом сдержал себя от шуточного благодарственного реверанса и вошел.       Внутри к ним сразу же подскочила официантка, приятно защебетавшая с Ризли и проводившая их до отдельной кабинки. Юноша не успел даже присесть на диван, как подоспевшая девушка принесла плед. — Я всегда считал, что мне, как звезде, причитаются привилегии, но ещё никто мне не предлагал плед. — Юноша зажато устроился на мягком диванчике. — Ну, не под твоей юрисдикцией сидит её дядя. — Смотрю, методы не меняются, — язвительная улыбка скользнула по его лицу. Ризли не придал шутке большого значения, ему не было нужды отвечать на такие безобидные выпады. Но он задержался на этой игривой улыбке, было в ней что-то лишнее. Невольно хотелось провести рукой по чужой щеке, ощутить, насчитать, сколько же там прячется слоев: макияжа, игры, барьеров. Ризли не привыкать, вырос среди хитрецов и подлецов, щелкает их как орешки. Только Лини для него всё ещё щенок. Да, опытный, амбициозный, яркий, но щенок, от которого сердце сжимается, когда слышишь жалостливый скулеж.       А еще он теплый. Пока Ризли недовольно смахивал мокрые волосы со лба, у Лини уже завивались подсушенные волосы. — Раз вы меня пригласили, то мне и платить. Что заказываете? — спросил Лини, деловито взяв меню в руки. Ризли успел на секунду опешить от такого заявления. — Что-то не могу вспомнить, в какой именно момент я куда-то тебя приглашал? — Так это было не приглашение? Ох, кажется, я неверно интерпретировал, — он нарочито охнул, не скрывая, что ему ни капельки не жаль. — Но выбора нет, теперь точно придется взять сладкое для медсестры.       Ризли повел плечами. Сиджвин, как и другие милюзины, не ассимилировался с человечеством до конца. Каждый раз она просила купить ей местных сладостей. Он уже знает, что просит милюзина не для себя, она запрется у себя в комнатке и вновь попробует воспроизвести. К сожалению, данные эксперименты доходят до его стола, где он не всегда может ей отказать. Были попытки прекратить таскать сладости с поверхности ей, но Сиджвин каждый раз так радуется маленькому презенту, и Ризли обещает вновь принести что-то новенькое.       Ризли не испытывает такого восторга от сладкого — жизнь у него тоже не сахарная — и всегда предпочитал что-то серьезное да крепкое, поэтому ограничился чаем и десертом для маленькой помощницы. Лини же не стеснялся заказать целый список официантке. — Вот это аппетиты, удивительно, что после таких чаепитиях ты умудряешься скакать по сцене, — присвистнул Ризли. — Я ведь не живу один, а брать домой что-то только для себя — глупость. Линнет съест все до последней крошки и не достанется младшим. — Им несказанно повезло иметь такого брата.       Лини иногда тоже так считает. Было бы еще приятно знать, что родные ценят твою заботу и любовь. И, положа руку на сердце, он крайне редко чувствовал ответную реакцию. Он не мог жаловаться, никто лично его не толкал по ребрам — не может же он жаловаться на судьбу, что так часто оставляла шрамы на его теле — никто не просил его учиться, никто не просил становиться лучшим, никто не просил быть удобным. Просто так сложилось: либо делаешь ты, либо сделают тебя. А бесконечное чувство ответственности за сестру не давало ему права выбрать второй вариант.       Но иногда ведь можно дать себе слабину: можно ошибиться, можно опоздать, можно испытывать азарт и — только если отец не узнает — можно увлечься. И Лини чувствует, что хочет оступиться, всего один крошечный шажок назад. Лини убирает плед: он себя уже высушил и протянул его герцогу. — Думаю, вам он уже нужнее. — Довольно удобно иметь пиро глаз бога, — констатировал Ризли. — Всегда был благодарен этому дару: множество раз выручал на работе и в жизни, например, сейчас, — Лини протянул руку к мокрым волосам Ризли и, не встретив сопротивления, взъерошил их своей теплой рукой. Мужчина не отреагировал ярко, лишь опустил чашку с чаем и встретился взглядом с Лини. Юношеские глаза горели и герцог еще до конца не понимал какой огонь бушует в них. Теплые пальцы мягко перебирали волосы, согревая, даруя приятное тепло, но не обжигали. Сознание мужчины на мгновение сузилось лишь на мягких прикосновениях, посылающих табун мурашек в ногах, но в этих приятных ощущениях он не заметил, как с наглостью настоящего кота к нему на бедра взобрался Лини. Фокусник уже не искал ни заинтересованности, ни одобрения, пустил все на самотек. Оттолкнет — не беда, возжелает — покорится, не отреагирует — так возьмет все на себя. Лини уткнулся в шею, ластился носом, руками принялся массировать колючие волосы. — Высушивание принимает новые обороты, да? — в нелепой усмешки расплылся он. В ответ ему недовольно засипел в шею. — Запретишь? — Лини посильнее сжал ноги, мокрые бедра Ризли приятно холодили. Он больше не мог сдерживаться, Ризли оттянул бесстыжую голову и следом прижался к губам. Отпустить момент было уже невозможно, блондин тут же всосал в рот нижнюю губу Ризли и получил ответный, несдержанный толчок между бедер. Они сорвались с обрыва, жадно впиваясь друг в друга, забывая о времени и месте, в котором находились, где одно неосторожное движение, один несдержанный звук мог в моменте их рассекретить. Лини отпустил губы и также стремительно начал впиваться к изгибу шеи, лазя носом все глубже под воротник, получая одобрительные поглаживания на спине и бедрах. — Мне тебя от сюда в каком виде выносить? — Ризли подлез указательным пальцем под шорты, обхватив негрубо, не оставляя следов. — Вот же плут, сделал заказ и сразу залез в штаны. — Не настолько я и ловкач, раз я еще не добрался до них, — в последний раз причмокнув у пульсирующей артерии, рука полезла к ремню брюк, но на этот раз его желанием воспротивились. — Прекращай, еще не наигрался — задал риторический вопрос Ризли, готовый уже снять неугомонного с себя. Лини был уже не в себе, разгоряченный, он уже не слышал ни голоса разума, ни возмущений, сполз с нагретый им же бедер и вновь принялся стягивать ремень. Останавливаться он уже не собирался, лишь поднял свои затуманенные глаза, в которых отражалась его главное желание. Мужчина бросил последний взгляд на дверь и отпустил мысль остановить все. Лини смотрел между его ног совершенно обворожительно и он понял, что сейчас он исполнит любое его желание. Будет, что будет, возьмет всю ответственность на себя и обязательно отыграется. Пальцы левой руки гуляли в светлых волосах, а вторая легла под нижней губой, надавливая пальцами на щеки, пытаясь попасть между челюстями и раскрыть их. Ризли знал, что сделает больно, но не мог совладать сам с собой. Хрупкие руки уже разобрались с его брюками. — Открой рот, — собственный хриплый голос звучал крайне настойчиво. Лини подчинился, замешкавшись лишь на мгновение, удивленный решительностью и силой. Кукольные уста распахнулись, готовые принять и перехватив свой член у основания, Ризли без предупреждения направил его в горячий и влажный рот Лини. Головка скользнула по языку, и глаза парня тут же округлились, вторя новым ощущениям. Мужчина сжал волосы на затылке, а вторую руку поместил под челюсть, прикрывая её и удерживая голову в тисках. — Вот так, молодец. Расслабься. Получив желаемое, Лини полностью доверился рукам мужчины, направляющие его и он не протестовал, а лишь подстрекал, не боясь ни боли, ни грубости, впился одной рукой в широкое бедро, другой же пытался обхватить основание члена, до которого не доставал губами. Услышав тихий, сдержанный стон сверху, Лини еще старательней обхватывал его мокрыми губами, желая услышать большего, почувствовать сильнее на вкус это безумие, которому так стримился. Рот сочится слюнями, капая ими на ковер, и это еще сильнее опьяняло. Его похабный вид заставлял его забыть каким его чистым и честным видят люди. Но сейчас он покорно сидит на коленях, пока безжалостно имеют его рот. Он бы хотел быть настолько соблазнительным, чтобы Ризли смог кончить в него от пару фрикций, но недооценил ни терпения мужчины, ни своих скромных умений. Наконец насадившись на член до упора, Лини блаженно промычал, заставляя окончательно потерять мужчине голову до темноты в глазах. Напряжение, азарт быть пойманным в этой душной комнате, вид затраханного и старательного блондина с непотухаемым огнем в зрачках уже окончательно взорвали Ризли голову. Он даже не думал позаботится, выпустить голову Лини из своих тисков, заставляя проглотить все до последней капельки. Опрокинувшись полностью на спинку дивана, переводя дыхания, давая себе мгновение перевести дух, Ризли на мгновение забыл о висевшей в воздухе тревогой, о которой Лини совсем не заботился, будто весь мир в это мгновение остановился, расслабленно опустив свою голову на колено мужчине. Мысли шумным роем вновь прокатились в нем, заставляя вновь и вновь прокручивать, чем на самом деле закончилась для него данная авантюра. Выйти и забыть уже не получится, не тот возраст уже. Сделать вид, что он не причастен, это не только обидеть этого щенка, скулящего сейчас у его ног, это соврать самому себе. Потом, как хорошенько разберется, он обязательно вправит ему мозг, чтоб не повадно было так играться. Не хватает огня в жизни? Так все исправимо, было бы желание, а оно постепенно закипало от осознания. Но сейчас Ризли не оставалось больше ничего, кроме как подтянутся вновь к нему, вплести свои руки в волосы, ободряющее погладить и, наконец, закончить это представление: — Доволен? — Лини был опустошен, не имея никаких сил на ответ, — ничего, но административное придется отсиживать. — Что? Какое еще… — В моем кабинете будешь отсиживать. — Как соучастник? — Как подстрекатель.