Молчание.

            Бар стал практически сердцем Отеля Хазбин. Хотя, если учесть тот факт, что в баре разливают алкоголь, то это местечко больше походит на печень, принимающая на себя удар спиртных напитков. После выходки проживающих в отеле, смерти Адама и отмены геноцида, демоны невольно потянулись в пристанище принцессы. По большей степени от отчаяния.       Хаск никогда не любил стоять за барной стойкой, больше, он никогда не стоял по ту сторону бара, натирая стаканы до скрипа и смешивая водку с соком. Приходящие грешники совершенно не разбираются в алкоголе. Хаск убрал дорогие напитки в дальний ящик, доставая только тогда, когда сам желает выпить или его просят близкие ему черты. Люцифер не самый близкий для него, точнее, чужой демон, но кот не имеет права отказать в заказе. Бармен подметил для себя, что владыка падок на котиков. Отвратительное ощущение, но приходится терпеть и позволять трогать свой мех.       Никто не ожидал, что бармен всерьёз займётся своей работой. Меньше всего этого ожидала Чарли, а следом за ней Аластор. Хаск проводит всё своё время за новой барной стойкой, надраивая ее, разливая напитки и выслушивая очередное дерьмо от демонов. Единственный грешник, которого кот был рад видеть в своём баре, так это Энджел, который не проходит мимо заветного глотка алкоголя и полюбившегося котика.       Часы пробивают одиннадцать вечера. Бармен дотирает последний бакал. Подняв руку, он глянул на свет через стекло, желая проверить собственные труды. Кот замечает знакомый силуэт с нахальной улыбкой. На корне языка появляется горький вкус и рвотные позывы – Как дела, Хаскер? – Аластор с привычной лыбой до самых ушей смотрит на своего подчинённого. Радио демон не присаживается на стул, наклоняя голову в сторону и сжимая трость в руках. Хаск отворачивается к олень спиной и чувствует приступ ненависты. Воздух в горле застывает, переходя из газообразного агрегатного состояния сражу же в твёрдое, образовывая ком и перекрывая доступ к лёгким, в которых скапливается углекислый газ. По ощущениям именно так. – Не слышу ответа.       Кот роняет бакал, чуть не падает сам и опирается руками о барную стойку, стараясь противостоять силе, с которой его тянут за поводок.       Хаск ненавидит подобное отношение к себе.       В нём пылает пожирающее пламя ненависти, но одновременно его обволакивает липкий и прохладный страх. – Заткни свой ебучий рот! Ты, ублюдок, выбешивающий меня сильнее с каждой грёбанной секундой! – бармен рявкает, чувствуя, что слегка царапает когтями лакированное покрытие барной стойки. Он гортанно рычит, не собираясь сдерживать себя. Кот устал и хочет выразить все накопившиеся мысли и чувства по отношению к Аластору. – Меня заебало твоё отношение ко мне! Я не блятский котик! Заведи себе ебанного питомца и издевайся над ним! Мудак! – Я уже нашёл себе питомца, – радио демон расплывается в улыбке, накручивая цепь на руку и заставляет Хаска податься лишь ближе к нему. Котик старается противиться, но рогатый олень оказывается определенно сильнее, что не может ни расстраивать. – Иди нахуй, сучара, – бармен рычит, чувствуя, как уши сами собой опускаются и прижимаются к черепу. Шерсть встаёт дыбом и первобытный страх перебивает сильный гнев. – Хаскер, у тебя до ужаса длинный язык, – Аластор расплывается в хищной улыбке. Свет вместе с вывеской меркнет. Хаск понимает свою ошибку, которую он совершает далеко не в первый раз, но слишком поздно признать своё поражение и капитулироваться.       Как бы это не было противно, но прямо сейчас он согласен, что его язык, постоянно доводящий по ужасных ситуаций, слишком длинный. Бармен чувствует дрожь в собственном теле, пытается отойти, где-нибудь спрятаться, но его укладывают на барную стойку, вжимая череп в лакированное дерево.       Совсем недавно часовая стрелка пересекла отметку в двенадцать часов. Уже за полночь и Энджел безмерно рад, что наконец-то возвращается в отель. Он открывает дверь в здание, шатается в сторону бара, в предвкушении приятного разговора, главной темой которого станет сегодняшняя смена. – Хаски, плесни чего покрепче, – Даст плюхается на давно облюбовавший стул. Он не сразу замечает отсутствие котика. Паук перемешивается через барную стойку и смотрит вниз, ожидая увидеть хотя бы пьяного Хаска, лежащего под баром, но никого не обнаружил.       Демон смутился, не понимая, что происходит. Бармен, на протяжении продолжительного времени сидит за барной стойкой, ожидая Энджела, который может вернуться под самое утро, но кот всё равно не уйдёт, верно дожидаясь паучка.       Даст поднимается по лестнице, немного постукивая каблучками. Он идёт ко коридору, прекрасно зная, где именно находится комната его приятеля. Порнозвезда испытывает плохое предчувствие и что-то в мозгу предлагает повернуть назад, но паук не поддаётся страху. Точно что-то случилось и что-то дерьмовое. – Хаск, – Энджел заходит в помещение, оглядывает комнату, но не замечает знакомый силуэт. Он проходит глубже в чужую спальню, обходит ее по кругу и по какому-то навождению заглядывает в ванную. В нос бьёт липкий запах крови.       Холодном свете очерчивает кошачью фигуру, склонившуюся у зеркала и оперевшегося о раковину. Даст не сразу понимает, что происходит, но замечает бордовые пятна на полу, а в них искривлённый нож. Кот выглядит ещё хуже, чем обычно. Крылья свисают сниз, параллельно спине, уши прижаты к черепу. – Котёнок? – Энджел чувствует едва ощутимую дрожь в собственных руках. Он боится представить, что кот сделал с самим собой. Тонкая рука опускается на пушистое плечо, которое едва ощутимо вздрагивает от прикосновения и напрягается. К огромному удивлению Хаск не сопротивляется и податливо поворачивается, но не смеет поднять головы.       Паучок сжимает губы, смотря на кота и пытаясь собраться с мыслями, чтобы взглянуть коту в лицо. Он видит лапы со сложившейся шерстью от крови. Энджел шумно вздыхает, прикасается к чужому подбородку и медленно поднимает голову, практически сразу же отшатынувшись от увиденного.       Кровь пачкает мех, стекая с подбородка. Оголённая плоть, на которой уже свернулась кровь, склеивая шерсть.       Аластор – садист-извращенец, обожающий издеваться над своими игрушками, которые не имеют права сломаться. Зелёные нити плотно сшивают губы, кровоточащие настолько сильно, словно их пытались отрезать тупым ножом.       В янтарных глазах отпечатался неподдельный страх в перемешку с отчаянием. Несомненно кровавое месиво сотворил он, собственными руками. Аластор лишь придумал способ для мучений, а Хаск, в попытках освободиться, сделал только хуже. – Это Аластор сделать?! Ублюдок! Я ему глаза вырву! – Энджел необдуманно хватает котика за щёки, а тот гортанно рычит и отстраняется, почувствовав неприятно-болезненные ощущения. Паучок слегка пугается и прижимает руки к груди. – Прости, я... Не хотел... Можно...       Даст вновь тянется в сторону бармена и тот не препятствует. Тонкая рука ложится на напряжённое плечо. Кот немного сильнее вцепился в раковину, чувствуя себя просто отвратительно. Он видел Энджела в разнообразных степенях состояния «дерьмово», но ощущает стыд, за свой внешний вид. Хаск отворачивается и заглаживает шерсть между ушей. Губы безбожно ноют и жгут.       Они сидят на кровати, в воздухе витает аромат спирта. Кот был до самоубийства расстроен, что не может напить или скурить несколько сигарет. Больно и унизительно до буквального ощущения червей под кожей. Хаск сжимает руки на коленях, чувствуя пощипывание на лице. Он даже радуется, что в скором времени у него не останется ран на губах. На кошках быстро заживает. – Больно? – Энджел опускает руку и закрывает аптечку, порадовавшись, что удалось обработать раны. Кот покачивает рукой и отводит взгляд в сторону. Хаск молчалив, не говорит о себе, а сейчас и вовсе не способен произнести и двух слов. – Больно, но терпимо?       Бармен кивает на вопрос и поднимает взгляд на глаза паука. Он испытывает разъедающее чувство стыда, которое ничем не перебить. Вдруг кот подрывается на ноги, хватает Энджела за руку и вытягивает из комнаты.       Нет, Хаск не позволит себя жалеть.       Даст не понимает, что происходит, не противится. Через минуту крепкие руки усаживают его за барную стойку на стул. – Что ты делаешь? – порнозвезда прищуривает глаза, пытаясь заметить хоть какие-либо объяснения.       Вместе словесного ответа на лакированное дерево ставят бакал с крепким напитком. – Ты... хочешь, чтобы я это выпил?       Хаск кивает, на секунду прикрыв глаза. Он и сам с огромным удовольствием сейчас бы выпил, но нет возможности. – Ладно, выпью... Ты делаешь вид, что ничего не произошло и это обычный вечер, после моей смены?       Кот вновь кивает и пододвигает напиток поближе к его полуночному посетителю. Энджел до сих пор не понимает чего от него хотят. В груди неприятно щемит и глаза болят при виде запёкшейся крови на чужом лице.       Опрокинув бакал, до паука доходит. Хаск не хочет, чтобы его жалели и ему гораздо привычнее и комфортнее сделать вид, что ничего не произошло и вернуться в родное русло.       Глупо, но действенно. – Значит, ты сегодня молчаливый и хмурый бармен? – язвик Энджел и расплывается в улыбке, решая подыграть. Действительно, коту не нужны чужие сопли о нём самом.       По бару разносится смех порнозвезду. На протяжении часа он рассказывает глупые истории, произошедшие когда-либо на студии, коих оказалось не мало. Дасту было совсем немного странно участвовать в одностороннем диалоге, но алкоголь сделал своё дело. Хаск лишь иногда понимающе кивал, закатывал глаза и ухмылялся, что было редкостью. – Представляешь, я получаю от этого долбаёба сомнительный подарок, разворачиваю, а там слепок его члена! Дилдо был тот в точь, как и хуй Вала! Я ахуел. Насколько самовлюблённым нужно быть, чтобы дарить копию собственного члена?! – Энджел смеётся, расплёскивает алкогольный напиток и ударяет свободной рукой по стойке. Хаск ухмыляется и прикрывает глаза. Даст смотрит на кота и слегка удивляется. – Почему ты так на меня смотришь? Смешно же!.. Подожди, ты хочешь сказать, что я настолько же самовлюблённый?.. Нихрена подобного!.. Хотя я был не против получить слепок твоего кошачьего члена.       Порнозвезда игриво мурчит и перевешивается через стойку, наблюдая за тем, как бармен закатывает глаза и слегка покачивает головой. Энджел наслаждается янтарным цветом глаз. Улыбка сползает с лица и появляется в груди тёплый огонёк. Он не заметил, как накрыл своими губами чужие. Хаск не ожидал подобного и напрягся, но, к огромному удивлению обоих, не отстранился.       Даст отлипает от изуродованных губ, открывает глаза и только сейчас осознаёт что сотворил. На лице взрывается лёгкий румянец. – Прости, я не хотел... Тоесть хотел, но нет... Я хотел тебя поцеловать... И хочу ещё раз... Я не хотел делать тебе больно... Тоесть... Короче... Блять, забудь... – Энджел со стыдом опускает голову и закрывает лицо парой рукой. Он не думал, что смутится от короткого и поверхностного поцелуя в губы, или же виной всему алкоголь. Паучок слегка дёргается, когда его руку накрывает мохнатая ладонь. Даст поднимает голову, видит небольшую ухмылку на кошачьей морде и даже небольшое удивление.       В глазах нет страха, наоборот, нежность.       Хаск неожиданно тянется к пауку и обнимает его за шею, ведь она было гораздо ближе, чем талия или грудь. Энджел впадает в лёгкий ступор, но обхватывает чужое тело четырьмя руками и опускает голову на плечо приятеля. Он чувствует чужое дыхание и не скрывает улыбки.       Кот на несколько мгновений закрывает глаза, чувствуя приятную тяжесть чужих рук на своём причине. Приподнимая веки, бармен вздрагивает и резко отпрыгивает от Энджела, пугая подобным поведением. – Как погляжу вы прекрасно проводите время, – за спиной паука слышится раздражающий голос радио демона. Теперь понятна резкая реакция кота на появление своего хозяина. Аластор перевешивается через стойку и тыкает бармена во влажный нос. – Ну как? Теперь будешь следить за своим языком?       Хаск сжимает челюсть, испытывая непреодолимое, животное желание врезать оверлорду, чтобы все острые клыки радио демон посыпались на пол и тот не сможет так ехидно и противно улыбаться, но кот ничего не отвечает и сжимает руки в кулаки.       Аластор проявляет снисходительность, щёлкает пальцами и токсично-зелёные нити выскальзывают из кошачьей плоти. – Аластор, сукин сын, прекращай творить хуйню. Это несправедливо и отвратительно, блять, – Энджел злится, поднимается на ноги и тыкает оверлорда в грудь. Тот разразился смехом и похлопал паука по плечу. – Не лезь в наши с Хаскером дела. Верно, я говорю, дружище? – радио демон обращается к коту, а тот послушно кивает, тянется к тонкой руке и сжимает элегантные пальцы между когтей. – Чудненько.       Аластор удаляется, что несомненно радует. Даст провожает его взглядом, тяжело вздыхает и вновь плюхается на стол. В нём противоречащие чувства. Ненависть к Аластору и счастье за Хаска. – Котёнок, ты как? Больно? Может ещё обнимашек? – Энджел наконец-то обращает своё внимание на кота, который невольно расплывается в ухмылке. Паучья рука ложится на тёмную шерсть, а бармен не в силах противится и склоняет голову в сторону. – Малыш, я в норме, – доносится хрипловатый, но бархатный голос Хаска.       Кот слегка кивает, опустив веки. Он кладёт руки на тонкое запястье и потирается щекой о ладонь в латексной перчатке. Даста убивает подобное поведение и он падает со стула, вызывая тихий смех. – Детка, ты там как? – Бармен перевешивается через стойку и смотрит вниз. – Ахуенно, – Энджел кладёт руки на грудь и чувствует сильное сердцебиение. Он не любитель котиков, но именно этого пушистика готов обласкать. – Несомненно. Уже поздно, пошли спать, – Бармен закатывает глаза, выходит из-за стойки и принимает тонкую руку в своих массивных лапах. Он хмыкает и склоняет голову в бок. – Может ко мне?.. Спать. Я не имею ввиду секс. Даже не думай.       Поясняет своё предложение Хаск и даже расстраивает Даста, который засветился от счастья, что наконец-то добился желаемого. Он сдувается, как воздушный шарик, но соглашается и послушно следует за горячо обожаемым котиком, не в силах противится.       Не самая лучшая ночь, но собратья по несчастью рады оказаться в одном пространстве, просто наслаждаясь сном.