Его лицо

***

Один шаг, и ступни погрузились в прозрачную воду, что тут же расплескалась, обрамляя преграду в виде ног. Вздохнув, Николай приобнял себя руками и зашагал дальше, рассекая ту перед собой. Температура позволяла чувствовать себя комфортно, так что Гоголь преодолел расстояние поскорее и перевёл взгляд на парня подальше. Ещё чуть-чуть и теперь блондин оказался по плечи в воде. — Попросил же подождать меня немножко. — Я очень хотел поскорее оказаться тут, — Фёдор разместил руки и голову на надувной подушке и закрыл глаза. — К тому же, ты уже здесь… — Какой он прямолинейный, — хмыкнул и подошёл ближе, ухватившись за его подушку. — К-куда ты меня… Фёдор собирался возмущаться, но почувствовал, как его всего лишь притянули к себе. В итоге он открыл глаза и оказался совсем близко к его лицу. Гоголь улыбнулся и положил руки на подушку рядом с его. — Сегодня последний день отдыха, завтра мы уезжаем. — Знаю, — отвёл взгляд и вздохнул. — Так не хочется… — Предлагаю закончить этот день в хорошей и весёлой компании на вечеринке. — Ты включишь музыку на телефоне и будешь прыгать в номере? — усмехнулся и прикусил губу, когда тот прижался к щеке и стал приближаться с поцелуями к уху. — Нет, просто один мой знакомый тоже здесь… Мы с ним славно пообщались вчера. Теперь я и ты приглашены. Парень вытянул из-под них мешающую подушку, чтобы иметь возможность быть к нему как можно ближе, и встретился с ним взглядом. — В большом доме с бассейном — разве не красота? — Сомнительный дом, наверняка, в десятках километров отсюда, где будет лишь один знакомый среди толпы совершенно незнакомых людей? Очень привлекает. Разделяя чужое желание сблизиться, Достоевский ухватился за его плечи, прижался к груди и открыл шею для столь полюбившихся им ласк. Николай трепетно провёл рукой по его прогнувшейся спине и приблизился к уху. — Верно-верно, а ещё куча разного вида алкоголя, разврат и громкая музыка… — Нет, ну серьёзно. Что мы там забыли? Фёдор не хотел отступать, чтобы донести свою точку зрения, однако вместо ответа тот впился в его губы и жадно сплёл их языки, будто отвлекая. Конечно, слишком спокойный у них отдых. Равномерные развлечения, безобидные занятия совсем не то, что любит Николай Гоголь. Чувствуя, как сжимаются пальцы на его плечах, Николай сохранял близость между ними. Наконец он отстранился от его шеи и убрал руки с талии. — Если ты очень против, я пойду один и… — Не пущу, — нахмурился и уткнулся в его шею. — Умру либо от скуки, либо от переживаний за тебя. — Значит, дождёмся вечера и выдвигаемся? Правда, я никогда не прощу себя, если пропущу такую возможность оттянуться. — Не прощай меня, так легче, — хмыкнул и отошёл от него, чтобы поймать подушку, что начинало уносить небольшими волнами. — Так ты согласен? — Да, — водрузил руки на вещицу и оттолкнулся ногами о дно, отплывая дальше. На губах Фёдора невольно появилась улыбка, когда тот довольно хлопнул в ладоши. Похоже, долго брюнет не способен держать его рядом с собой. Этому человеку жизненно необходим социум, хоть Фёдор был бы очень рад провести вечер в тишине и в тепле чужих объятий, как вчера. Однако его прихоти, итак, исполняют со скоростью чиха, так что в какой-то мере Достоевскому стало неудобно от постоянной внимательности к его персоне. Чёрт с ним, они сходят на это сомнительное мероприятие. Всё равно брюнет всегда будет способен управлять ситуацией. В случае чего, свалит оттуда, утянув за собой и Николая. В какой-то момент решив, что не это сейчас самое главное, парень отмахнулся от мыслей и расслабился. Не чувствуя под собой дна, совершал плавные движения ногами, чтобы не унесло слишком далеко от берега. Николай же наконец оставил юношу в покое и устроил для самого себя развлечение в виде активного плавания с преодолением волн. Наблюдая за ним, Фёдор невольно задумался. Наверное, никогда не устанет разглядывать это притягательное тело. Раньше не замечал за собой такого трепета внутри во время прикосновения к нему. Засыпая уже которую ночь с ним в одной кровати, не скрывал желания и радовал самого себя поцелуями к светлой коже и поглаживаниями по ровной спине и плечам. До сих пор ловит себя на мысли, что ему нравится этот отдых даже из-за предоставляющейся возможности лишний раз полюбоваться приятными глазу изгибами. Не заметив, как тот исчез с горизонта, Фёдор вздрогнул от прикосновения к себе со спины и резко повернул голову. — Нельзя так подкрадываться, — облегчённо выдохнул и развернулся всем телом. — Нельзя меня взглядом пожирать. Вы меня смущаете. — Мне можно. — Да, тебе всё можно, — тепло на него взглянул и погладил прохладную щеку. — Пойдём на берег, отогреешься немного. — Да я и не замёрз… Светловолосый настойчиво взялся за край подушки и потянул за собой, а Фёдор закрыл глаза и решил воспользоваться возможностью покататься. Спустя время они оказались совсем близко к мели, так что брюнет поднялся на свои ноги и чуть покачнулся из-за долгого нахождения в воде. Николай аккуратно взял его под руку и повёл к их вещам. Было не удивительно, что они никуда не пропали, ведь на горизонте виднелся ранний рассвет. Так что на пляже были только они вдвоём. Стоило одеться и потихоньку вернуться в номер. Дожидаясь, пока Фёдор наденет свою футболку, Гоголь развернулся к морю и улыбнулся при виде поблескивающей поверхности воды. — Всегда хотел искупаться на рассвете. — Я так рано в жизни не просыпался, — хмыкнул и надел шорты, проверив телефон в кармане. — Всё, можем идти. — Так мы вчера вырубились — восьми часов не было, — неторопливо зашагал по песку, глядя под ноги. — Сейчас всё закрыто ещё, поэтому доедим вчерашний торт. — Как бы я не набрал лишних килограмм с вашим рационом… Достоевский невольно усмехнулся, вспомнив, как они вчера выкупили последний шоколадный торт и едва не поспорили с каким-то незнакомцем. Чуть запнувшись, он остановился, чтобы стряхнуть песок из шлёпанца, а Николай развернулся к нему. — Тебе будет полезно парочку. Совсем худенький, одна… — Кожа да кости, — со вздохом продолжил фразу, а после подошёл к нему, положив локоть на плечо. — Спасибо, бабуль, я разберусь. — Нет, правда, третий день тебя откормить пытаюсь. — Может, за эти же ночи и сбрасываются все ваши труды… — с пониженным голосом плавно провёл ладонью с груди к его низу живота и мягко прильнул к губам. Тяжело выдохнув в поцелуй, Николай почувствовал проникшие пару пальцев под резинку шорт под футболкой и сдержанно прикусил его губу. Если темноволосый и дальше будет так открыт в своих желаниях, то Гоголь тоже не захочет уезжать отсюда. Только подумает, что они снова станут редко созваниваться, а встречаться ещё реже, как-то неприятно на душе становится. Он так привык видеть его рядом каждую минуту. Привык дотрагиваться в любой момент и обнимать. Тяжело будет с этим расставаться. — Что касается планов, — Фёдор напоследок коснулся его уголка губ и неторопливо отстранился. — Как ты собираешься оповестить родителей о ночном уходе на массовую попойку? — Ай-ай-яй, малыш Фёдор так привык обо всём предупреждать, — усмехнулся и взялся за его руку. Он снова зашагал с ним в сторону выхода с территории пляжа, пока в другой руке болтался сдутый баллон, которым парень занимался, пока ждал Достоевского. — Буду из тебя плохиша делать сегодня. — Отвратительно звучит… — фыркнул и отвернулся. — Возьму и передумаю. — Нет уж, — помотал головой и с гордостью взглянул на него. — Уже всё решено. Не став ничего отвечать на его слова, Фёдор уплыл в свои размышления. Даже и не заметил, как скоро они оказались в гостинице и вернулись в номер. Из планов было ополоснуться от соленой воды и привести себя в порядок. Правда, пока он собирался с силами и мыслями, Николай уже заявил, что первым пойдёт примет душ, и скрылся за дверью ванной комнаты.

***

В комнате послышался хлопок двери, заставив Фёдора вздрогнуть и развернуться к источнику шума. Как только их взгляды встретились, почувствовал какое-то смущение под таким взором и отвернулся. Однако пока раздавались шаги позади, он не стерпел и развернулся. — Со мной что-то не так? — Вовсе нет, — помотал головой и притянул его к себе со спины. — Ты прекрасен. — Нет во мне ничего особенного… Сквозь немного ускорившийся пульс в висках из-за его слов, он почувствовал прикосновения губ к уху и тихо промычал. Его шея была скрыта под черной водолазкой, заправленной в брюки, поэтому и недоступна для прикосновений. Хотелось бы знать, насколько большой у блондина запас нежности. Как только вернулись в номер утром, он уговорил его провести время в объятиях до вечера. Пришлось выходить только два раза: на обед и на ужин, с которого они вернулись два часа назад. Их решению проваляться в кровати нужно было отдать должное, ведь они смогли хорошенько выспаться перед бессонной ночью. Так, энергии будет больше, и самочувствие лучше. Теперь же оба были готовы выезжать. Чувствовалось волнение внутри от ожидания, что же будет там, и как всё пройдёт. Честно и прямо говоря, Фёдор не был на таких мероприятиях ни разу, так что слабо верил словам Гоголя о том, что в этом ничего такого нет. Николай напоследок вздохнул запах его духов, провёл рукой по плечу и отстранился. — Ладно, такси вот-вот приедет. — Будет ли прохладно? — повернулся к нему и сложил руки на груди. — Наверное, стоит надеть какую-то… — задумался и невольно улыбнулся при виде озадаченного парня. — Ты не брал с собой ничего? — Нет, я не думал, что доведётся по ночам шастать… Николай не стал вникать в чужие слова и ненадолго задумался. Вспомнив, ненамного отошёл и достал со своей полки джинсовую куртку. Не будучи уверенным, пойдет ли она парню, накинул вещь на его плечи и тут же почувствовал на себе вопросительный взгляд. — Не волнуйся. Я всё равно в худи буду. — Ладно… — подошёл к зеркалу и хмыкнул, найдя её очень подходящей к своему образу. — Я её у тебя заберу. — Скромности вам не занимать, — усмехнулся и подошёл к зеркалу позади, чтобы поправить волосы. — Ты тоже можешь у меня что-нибудь забрать. — Хм, как насчёт… — задумался, заметив, что очень глубоко заинтересовал юношу. — Вашего сердечка? — Будьте уверенны, оно уже у вас. Фёдор подался вперёд, собираясь поцеловать его, как вдруг тот отвернулся в сторону своего телефона в кармане и поспешил взять трубку. — Да, мы спускаемся, — кратко коснулся уголка его губ, сбросил трубку и зашагал к выходу из номера. — Идём. — Обратно как? — Вероятно, также, — пожал плечами и подержал ему дверь, пока он не вышел. — Если будем в состоянии. Вздохнув, младший в очередной раз за день сказал, что до отключки он пить не собирается и тому тоже не позволит, так что вариантов ночёвки там он не принимал. Николай лишь пожал плечами и зашагал по коридору. Впереди ожидалась веселая ночь, так что спорить о чём-либо не было нужды. Взглянув на дверь номера, в котором ночуют родители Николая, Фёдор перевёл взгляд на экран телефона в руке. На часах было девять вечера, что говорило о том, что они ещё не спят. Почувствовав, как им овладевают неприятные тревожные мысли, будто их обязательно застанут или вычислят, парень сжал пальцы в чужой руке и приблизился к нему. Не стоит ему о чём-то думать. Так будет куда проще. Наконец они оказались на улице. В лицо подул тёплый ветер, а за воротами их уже поджидала машина. Усевшись в такси, Фёдор тут же подвинулся к краю, чтобы и парень уселся рядом. Николай повторил адрес, куда им предстоит отправиться, и взглянул на Фёдора. Намереваясь продолжить их разговоры, откинулся на кресло и достал телефон, сверившись с часами. — Полчаса дороги где-то. — Я думал, дальше, — положил голову на его плечо и перевёл взгляд на экран телефона. — Чем занимаешься? — Вот и попался, — вдруг открыл камеру и навёл её на них, сделав несколько кадров, на последних из которых Фёдора уже не было. — Чего ты так фотографироваться не любишь? — Я плохо получаюсь… — пробурчал и потянулся за смартфоном. — Дай удалить. — Нет, лучше сядь смирно и дай мне тебя переубедить, — замотал головой и убрал руку в сторону. Достоевский неохотно вздохнул и принял удобную позу, смирившись, что отделаться не получится. — Хорошо… Николай улыбнулся, отрегулировал яркость света и несколько других параметров, чтобы освещение в машине не испортило фото, и сделал несколько фотографий. — Ещё. — Ладно… Брюнет пододвинулся ближе к окну и сменил позу, ощущая смущение от того, что они сделали водителю из салона машины фотостудию. — Спину прямо и чуть ко мне, — чуть сменил ракурс и повторил движения пальцев. — Всё? — поднял бровь и напрягся, когда тот приблизился. — Ещё чуть-чуть. Парень ухмыльнулся, а после дотронулся до подбородка и накрыл его губы своими. Заведя в страстный и несколько развязный поцелуй, сделал тем временем несколько фотографий и с несколько пошлым звуком расцепил их влажные от слюны губы. Фёдор стёр лишнюю влагу рукавом и взглянул на отстранившегося парня. — Много вы себе позволяете для обычного фотографа. Открывая галерею, Николай проигнорировал его, ровно, как и чужое прикосновение к плечу. Мягко огладив его, брюнет резким движением забрал телефон и устремился подальше к окну. — Эй, отдай! — поспешил отреагировать но усмехнулся, когда тот с интересом полистал некоторые фотки. — Ну как? — Красиво, — кивнул и с неловким взглядом отдал ему телефон. — Спасибо. Николай тут же обрадовался, что смог ему угодить, поэтому незамедлительно начал отбирать варианты. — Я скину тебе самые удачные. За этим занятием он и провёл остальное время до конца поездки. Фёдор же выступал критиком и некоторые требовал удалить, но Николай всё равно их оставлял для себя, потому что они казались ему очень милыми. Спустя время машина остановилась возле нужных ворот и оба тяжело вздохнули. Вот и всё, пусть начнётся самое интересное.

***

Напрягая глаза из-за плохой освещённости, Фёдор всё бегал взглядом по окружающим в поисках одного человека. Надо же было так сложиться. Только он отвлёкся на телефон, Николая и след простыл. Хмурясь, Достоевский вдруг наткнулся на знакомое лицо и, из-за отсутствия других вариантов, поспешил подойти к ней. Девушка была занята разговором с другой группой людей и расслабленно держала стакан в руке. Фёдору и секунды тратить не надо, чтобы понять, что в том находится. — Извини, можно тебя? — повысил тон голоса, чтобы не приближаться к ней слишком близко и при этом быть громче, чем музыка. — Фёдор? — развернулась к нему та и кивнула, подав знак собеседникам, что она скоро вернётся. Наблюдая за юношей, усмехнулась, когда он махнул рукой и зашагал к месту, где было потише. Странно себя ведёт этот человек, однако. — Чего тебе? — оказавшись с ним подальше от шума, улыбнулась брюнетка. — Неужели познакомиться поближе решил? — Нет. Ты не видела Николая? — Жаль… — хмыкнула и призадумалась, поднеся палец к губе. — Да, точно. Совсем недавно видела, как он с моей подругой ушёл. — Куда же? — Насколько я помню, туда, — вздохнула и показала направление рукой. — В сторону туалетной комнаты, она где-то в коридоре. — Спасибо, — кратко отблагодарил и собрался идти, но почувствовал прикосновение к плечу. — Если что, можем ещё поболтать, ночь длинная. — Наверное… — буркнул темноволосый и убрал с себя пальцы. Хотелось как можно быстрее свалить от этой личности. Конечно, он бы не обратился к ней, не будь она знакомой Николая. Насколько понял, когда Гоголь представлял её, они знакомы, хоть и очень отдалённо. Так что принадлежащим ей словам можно верить. Высматривая дорогу, Фёдор шагал уже по свободному коридору. За закрытыми дверями в более обставленные помещения музыка была куда тише. Сейчас же можно было услышать даже собственные шаги. Взглянув на несколько дверей впереди, подумал, какая из них — туалет, и стал тише приближаться к последней от себя. Но стоило ему пройти мимо первой, до ушей донёсся знакомый голос. Значит, они здесь. Вздохнув, брюнет подошёл к двери и прислушался. — Ты можешь мне сказать, есть у меня шанс или нет? — послышался женский голос. — Не думал, что за пару минут знакомства можно так проникнуться чувствами… — Просто мне показалось, что между нами что-то проскочило… — сказала собеседница и вздохнула, заставив Фёдора нахмуриться и взглянуть в предоставленную щёлку. — Неужели, девушка есть? — Н-нет, девушки нет, — нервно усмехнулся и прошёл взглядом по стенам вокруг, пока та опустила глаза и затихла в размышлениях. Вдруг его глаза встретились с аметистовыми и сощурились. Вздрогнув, Фёдор тут же отстранился от двери. Сердце забилось как бешеное. Хоть бы ему показалось, и его не заметили. Боже, какой кошмар. Надо же так испугать… — Девушки у него нет, зато есть парень… — с ухмылкой как-то громко произнёс Николай, и сложил руки на груди. — Это, конечно же, я. — Что? Вы с ним… — вздрогнула от того, как он перешёл на другой тон голоса, и подняла удивлённый взгляд. — Встречаетесь? — Верно, — улыбнулся и повернулся в сторону выхода. Услышав, как приблизился его голос, Фёдор поспешил отойти и скрыться подальше отсюда, но стоило той распахнуться, на выходе показался светловолосый. Не успев отреагировать, Достоевский вздрогнул и тут же почувствовал хватку на предплечьи. Из-за пульсации у висков, он и заметить не успел, как скоро очутился внутри этой комнаты, оказавшись рядом с раковиной напротив объекта наблюдений. — Уступить — не уступлю, но с радостью познакомлю, — получая от ситуации искреннее удовольствие, говорил Николай. — Фёдор, знакомься, моя бывшая одноклассница — Габи. — Приятно познакомиться, — посмеявшись с абсурдности обстоятельств, скрывая неслабый испуг, протянула руку девушка. — Да… — кивнул и пожал её, а после отвёл взгляд. — Взаимно. — Тебе обязательно нужно ввести в краску сразу всех, — улыбнулась и неловко поправила длинные волосы. — Извини, — положил на плечо брюнета свой локоть и наклонился к лицу, коснувшись губами его виска. — Ничего не могу поделать, хобби у меня такое. — Ладно, меня подруга заждалась, наверное. Спасибо, что согласился ответить на мои вопросы. — Если что, всегда хотел попробовать тройничок, — пошутил тот, на что девушка закатила глаза и сжала пальцы на ручке двери. — С тобой — никогда в жизни, — захлопнула за собой дверь и оставила парней наедине. — Итак, мой дорогой Фёдор… Николай дотянулся рукой до замка, после чего в комнате раздался щелчок. Фёдор вздрогнул и захотел было сдвинуться с места, но вдруг хватка на руке усилилась. — Дай я уйду. — Куда? — отбросив веселье в глазах, поднял бровь и почувствовал толчок кулака в грудь. — От меня? — Подальше от позора… — выдохнул и снова толкнул его, добавив в своё действие больше силы. — Что же позорного произошло? — аккуратно пододвинул к краю ванны и усадил его. — Я провалился, снова… — виновато прикусил губу и отвернулся. — Она хотела спросить у меня, свободен ли мой милый Фёдор-кун. Видишь ли, ты ей очень понравился… — усмехнулся и прильнул губами к его шее. — Но чтобы ты не растрачивал попусту свой настрой поревновать, признаюсь, я был влюблён в неё годами раннее и очень сильно… — Ты просто издеваешься надо мной. Достоевский судорожно выдохнул и сжал пальцы на его плечах, когда тот стал подниматься с поцелуями к уху. — Очень странно получается. Ты так притягиваешь моих знакомых девушек и подруг… — Н-неправда, — прикрыл глаза и ощутил поглаживания на своём бедре. — Скоро устану тебя от них отбивать, — сжал пальцы на его колене и прикусил мочку, заставив того болезненно простонать. — Как мне быть, мой дорогой Федя? — Разве не полезно иногда потрепать себе нервы? — подавшись ближе к нему, с незнакомой искрой взглянул в его глаза. — К тому же, это только очередное доказательство того, что я неотразим, раз даже не замечаю, как влюбляю в себя людей… — Влюбляй сколько хочешь, я тебя всё равно никогда не отпущу. — А я и не уйду. Брюнет прильнул к его губам и поднялся рукой к его затылку, впустив пальцы в белые не заплетённые волосы. Не думая слишком углублять их поцелуй, аккуратно отстранился и с шёпотом прижался к щеке. — Прости. — Вырванная фраза из контекста вполне могла заставить тебя заволноваться, — помотал головой, не чувствуя и толики неприязни к чужому поступку. — Вообще-то, это я должен ревновать тебя и следить. Но тут уже мне признаются, что ты кому-то нравишься. — Следи и ревнуй. — Я делаю это куда страшнее, поэтому не говори так. — Ты даже не предупредил меня, — чуть нахмурился и ткнул его в плечо. — Если бы сказал, я бы не искал. — Что, если я хотел, чтобы ты меня искал? — наиграно прошипев от боли, обхватил его пальцы и дёрнул. — Чтобы ты с напуганными глазками бродил, спрашивал других… — Тогда ты идиот, — вздохнул и резковато оттолкнул его от себя, поднявшись в рост. — Как грубо, — успев выставить руки перед падением, оказался сидя на полу юноша и посмеялся. — Ты настоящий агрессор, уже рукоприкладством занимаешься. Боюсь, что в браке будет… — Боже, дверь, откройся и выпусти меня от этого придурка... — Не в ту сторону, — поднявшись с места, накрыл его руку и повернул замок в другую. — Тебе, кстати, с этим придурком ещё веселиться и пить. Как же ты выдержишь? — Он перестанет им быть, если угостит меня чем-нибудь. — Тогда я с радостью спою тебе половину того, что здесь есть, — улыбнулся и закрыл за ними дверь. — Нельзя, нам завтра домой ехать, — взял его за руку и зашагал по коридору. — Давай лучше просто потанцуем. — Хорошо… Времени на то, чтобы вернуться в большую гостиную, ушло не слишком много. Теперь, чувствуя чужую руку в своей, Фёдор мог по-настоящему расслабиться и обратить своё внимание на музыку и обстановку. Стоило им дойти до столика с выпивкой и рядом же закуской в виде сладостей, коих была куча, потому что их особо никто не ест, Николай ускорил шаг и тут же оказался возле неё. Протянув руку к бокалу, отдал его к подошедшему парню и взял свой. Фёдор с благодарностью принял его и неуверенно преподнёс к губам. — Надо же, прям фуршет. — Люди ещё нарядные, взгляды свежие, алкоголь не крепкий, значит — всё еще впереди, — улыбнулся и залпом осушил стакан. — Значит, нам хватит побыть тут до середины, — хмыкнул и тоже выпил, ожидая что-то неприятное на вкус, но был удивлён. — Что это ещё? — Коктейль «Поцелуй меня, Фёдор» называется, — усмехнулся и наклонился к нему, тут же накрыв губы своими. Брюнет не ожидал, что тот так открыто будет целовать его. Видимо, наличие незнакомых вокруг людей придавало ему уверенности в том, что эти двое никого не волнуют. Разорвав поцелуй, Николай забрал у него пустые сосуды и убрал на место, а после прислушался и сплел их пальцы. — Я её знаю… — Я нет, — усмехнулся Достоевский, когда его потянули за собой в центр, чтобы быть поближе к музыке. — Может, дождёмся другой? — Нет, ты её тоже знаешь, дождись припева. — Точно, — кивнул и улыбнулся, когда тот возложил руки на его талию и притянул ближе. — Та, что ты мне по телефону хрипел. — Разве я хрипел? Гоголь почувствовал руки на плечах и стал двигаться в такт спокойной мелодии. Фёдор отвёл взгляд в сторону и стал подстраиваться под его темп. — Я кстати, не танцую. — А я женатый человек с тремя детьми, — посмеялся и прикрыл глаза, когда тот уткнулся ему в грудь. — Скоро кончится, не расслабляйся. — Он точно слабоалкогольный? — почувствовал приятную слабость и поднял голову. — Для тебя переспевшая вишенка крепким вином будет. — Я выпиваю с тобой не первый раз, и ты каждый раз пьянел раньше. Откуда эти стёбы? — когда сменилась песня, заполняя комнату басами, недовольно приблизился к его уху Фёдор. — Какую тебе конфетку, Феденька, говоришь, купить? — со смехом наклонился к его уху парень. — У нас даже пол года разницы нет, — стянул с себя руки, а после горделиво зашагал от него. Ничего не ответив, Николай пронаблюдал, как тот подошёл к ближайшему столику, и тут же последовал за ним. Только пока он пробился, Достоевский уже залил в себя первый попавшийся коктейль и скрылся в толпе. Ничего, Николай и минуты не потратит, чтобы его отыскать. Знает ведь, что Фёдор просто пытается выразить свою независимость, и парень ни в коем случае не попытается как-то препятствовать этому. Поставив стакан рядом с другим, Николай вздохнул и вернулся к своему парню. Конечно, без него тот очень старался делать вид, что никто ему не нужен. Однако как только светловолосый подошёл, он завёл его в свой личный уголок среди толпы и разделил с ним свой танец. Двигаясь в том же ритме, Гоголь вдруг подумал, что тот наслаждается моментом куда сильнее его. Будто это не он утром высказывал непринятие предстоящей вечеринки. Однако так было даже лучше. Николай всегда любил больше, когда тот сам втягивал его куда-то, чем делать это самостоятельно. Он видит, что внутри Фёдора запас энергии больше, чем у него. Просто раскрывается этот энтузиазм только в редких случаях, которые блондин безумно ценит. Не замечая, как сменялась песня одна за другой, а взгляд аметистовых глаз становился мутнее и глубже под действием алкоголя, Николай позволил себе утонуть в частотах биения их собственных сердец и стучащих из больших буферов ритмах.