Потерянное прошлое или путь к Великому Атракору

— Мы её нашли! Она здесь! — Эхом раздались знакомые голоса Хаярда и Роскальда, гулкие шаги приблизились к Руфиан, и она приоткрыла глаза. В ушах звенело от боли. — Ой-ой-ой… — Простонала девочка, схватившись за голову. — Что с тобой случилось?! — Хаярд подошел ближе к девочке и помог ей подняться. — Я… Я… Бармис… Вы нашли его тело?! — Тело? Здесь больше никого нет. — Роскальд встревоженно вглянул на девочку и продолжил осматривать туннель. — Не может быть. — Она сделала несколько несмелых шагов, немного шатаясь, и вернулась в глубину тюрьмы. На месте, где лежал Бармис, уже никого не было. — Руфиан, объясни, что произошло? Он что-то сделал с тобой? — Хаярд от злости поджал губы и стиснул рукоять меча, что в ножнах висел на его кожаном, потрёпанном ремне. — Он хотел убить меня. — Ответив, она словно заново пережила встречу с убийцей. Осознание того, что она могла сегодня умереть, ускорило сердечный ритм и дыхание. — Что же, монстр жил рядом с нами? А всегда казался таким правильным. Строгим, жестким, но правильным… — взмолился Хаярд отчаянно. — А я вам говорила… — Дети часто фантазируют, кто знал, что мы подвергли тебя такой опасности, — на молодом воине не было лица. — Вот сволочь! Далеко он уйти не мог! — Закричал Роскальд и выбежал из тюрьмы. Хаярд напротив остался с девочкой. Он взял её на руки, она в ответ обхватила его липкую от пота шею, и они отправились к выходу. *** И правда Бармиса нигде не было. В крепости всполошились все из-за случившегося. Стражники толком ничего не могли объяснить, ссылаясь на то, что ответственно несли службу у ворот крепости и не обращали внимания на то, что происходило в стенах Белой кости. Вальд был в гневе, он отчитал и стражников, и слуг, и простых рабочих, которые только были посетителями крепости. Он разъярённо кидался словами о том, что Руфиан могла пострадать, могли пострадать и другие дети; о том, что все халатно отнеслись к ребенку, которому нужна была помощь; о том, что все были настолько холодны и безразличны к девочке, что она не решилась просить у них помощи. Но больше всего он гневался на себя, ведь это он принял на службу Бармиса, он приказал ему спасти принца, который теперь пропал без вести и, возможно, уже мертв. Муки совести не давали ему ни трезво мыслить, ни даже свободно дышать. Поэтому вскоре, не ожидая приглашения короля, он сам прибыл в королевский дворец. Предполагая встретить обитель королевской семьи и их придворных в трауре, он даже не почувствовал ни капли горя в стенах дворца. Людей, встречавших бывшего генерала, словно не заботила судьба пропавшего принца. Единственный, кого коснулось горе, был Араэль. Он изменился в лице, исхудал за несколько дней, посунулся и ото всех прятал свои глаза. Сердце Вальда еще больше сжалось от боли при виде брата пропавшего мальчика. Он боялся, что наследник престола заговорит с ним, начнет задавать вопросы и обвинять. — Мой дорогой друг, вы вернулись… — Опустошенно проговорил король, восседая на троне в главном зале дворца. Помещение было настолько просторным, что свет из высоких витражных окон не растворял тени, что прятались в углах и за тяжелыми шелковыми шторами. Рядом с ним стояла Старшая королева, а поодаль сидел чахнувший Араэль. — Мой господин! — Вальд бросился на колени и выдал поклон. — Я виноват. Я был недостаточно осведомлен о том, кем является Бармис. За годы службы он проявлял некую жестокость и безрассудство. Но это было всего лишь проявление его непростого характера. При этом был всегда исполнительным и результативным. — Вальд… Остановись. Не ты один был в Прачме. Не ты один принимал на службу Бармиса. И теперь я должен всех казнить за то, что не уберегли моего сына? Я не могу потерять столько людей. Это наша общая трагедия. К тому же в отчете сказано, что Абрахос сам решил участвовать в бою, самолично отдав приказ и вам, и генералу Севалису. Так что он также причастен к тому, что с ними произошло. Разве будет верным то, что все вы должны понести ответственность за выполнение приказа члена королевской семьи?! — Он повысил голос, который отразили стены зала дворца, и ненадолго замолчал. — Все возможные силы брошены на поиски моего сына и Бармиса. Прошу, оставьте меня и семью в покое. Было заметно, что короля подкосила новость об исчезновении сына. Да и вскоре он захворал: слёг с жаром и несколько дней не мог прийти в себя. Совет не нашел больше другого выхода, как отдать временные права на трон Старшей королеве, пока Араэль еще не готов к этой роли, да и сам прибывал в трауре. Залесса поначалу испугалась такой важной роли, но она знала, что у неё есть надежная поддержка среди министров. Подрывать положение Сиалеса напрямую она не могла, поэтому действовала скрыто. Под видом мирного политического хода о взаимной передаче культурных ценностей между Петхадом и Сиалесом она дала доступ первым к умам жителей её страны. Провела экономическую реформу, после которой каждая населенная единица должна была сама содержать свою армию, полностью сняв расходы с короны. Упростила празднование нескольких значимых дат и отказала Министерству сохранности истории в создании дня скорби Столетней трагедии. Всё это она называла витком нового времени, эпохой свободы. Сценарий всех театральных постановок утверждался лично ей. Они были направлены на то, чтобы дать понять людям, что они не должны нести груз ответственности за деяния своих предков, а в некоторых прямым текстом говорилось, что люди с кристальными глазами множество лет угнетали их, взывая к чувству совести за грехи, которые они не совершали. И с каждым разом уровень абсурда рос с невероятной скоростью, взращивая молодое поколение безжалостным к трагедии минувших лет. А вскоре нашлись и мнимые свидетели со своими дневниками, переписками и доказательствами того, что обычный люд вынудили пойти против тех, кто от них отличался. Конечно, не все поддавались внушению, были и те, кто пытался донести до людей правду. Создавались подпольные клубы и тех, кто боролся за некую свободу Сиалеса, и тех, кто пытался этому помешать. Хватило несколько месяцев, чтобы провернуть такую глобальную политику, ведь для нее уже были созданы предпосылки на местах. Петхад в это время снова затих, ведя свою невидимую войну внутри страны своего противника. *** Выбравшись из туннеля, Абрахос, не думая, отправился прочь от поросшего травой и мхом старого слива, напоследок бросив свой взгляд на стены крепости. Он раньше никогда не был в этих местах, не знал, куда ведут лесные тропы, куда уходит дорога, что шла от крепости. Он рассчитывал только на свое внутреннее чутье, ведь кроме него и кинжала, что подарила девочка с кристальными глазами, больше ничего не было. Принц плохо ориентировался на местности, но плюс был в том, что он знал об этом, поэтому делал на стволах больших деревьев засечки, отметины, которые указывали, куда идти, чтобы не заблудиться, если вдруг он вернется. Также он старался замечать местность, дикие кусты, травы, небольшие холмики, камни, поросшие мхом, но вскоре он заметил, что многое из того, что он якобы видел впервые, было похоже на то, что встречал по дороге ранее. Пройдя еще немного, он почувствовал ноющую боль в правом боку. Оказалось, что и одежда была залита кровью. Подняв кофту, мальчик обнаружил глубокий порез на животе. — Неужели он все-таки попал по мне? И чем больше он думал о ранении, тем сильнее становилась боль. Когда начало смеркаться, он не рискнул двигаться дальше, хотя страх быть найденным Бармисом настигал его новой волной, не давая заснуть в лесу, усиливая все его рецепторы. Но поутру он все-таки, немного вздремнув, проснувшись от забравшейся к нему под одежду полевой мыши. Принц сначала не понял, что с ним происходит, а когда движения под его одеждой стали явными, он подпрыгнул, задрав кофту, и скинул мышку на землю, которая тут же в страхе исчезла в траве. Мальчик двинулся дальше, подгоняемый уже не только страхом, но и чувством голода и бессилием от ранения. Он старался обходить тропы, чтобы не наткнуться на недоброжелателей, но ориентировался по ним издалека. Этот лес казался бесконечным, со множеством повторяющихся картин и определенным набором звуков. К концу этого дня он добрался до заброшенного храма, где встретил худощавого сухого старика с морщинистым лицом. Он сидел у стены и пытался остатками зубов пережевывать высушенную рыбу. А на его коленях лежало несколько цветных флагов, которые он бережно поглаживал. — Мальчик, пойди сюда. — Старик заметил, что за ним следят два любопытных голодных глаза, скрываясь за обсыпающейся аркой. Мальчик вынырнул из-за постройки и аккуратно приблизился к старику. — Не бойся. Я слишком стар и немощен, чтобы кому-то причинить вред. Когда Абрахос как можно ближе подошел к старику, тот протянул ему маленькую засушенную рыбку. Мальчик впервые видел такое лакомство, он его обнюхал и только потом положил кусочек в рот. Распробовав соленое и сильно пахнущее угощение, он тут же затащил всю рыбку в рот, пытаясь ее разжевать. Рот мгновенно наполнился слюной, и жадный желудок свело от голода. — Благодарю вас, — ответил мальчик и поклонился старику, проглотив угощение. — Ты что, не местный? У нас здесь никто не выражает такое почтение, особенно старикам. — Нет. Не местный. — Садись рядом со стариком. Я вижу, что ты ранен. Тебе нужно отдохнуть. Расскажи мне, откуда идешь и куда держишь свой путь. Поговоришь со мной — и, возможно, обретешь в дар что-то очень ценное. Мальчик неспешно сел, и старик дал ему еще одну рыбку. Ему все равно было некуда деваться, да и от еды он не мог отказаться. — Вы здесь совсем один? — спросил старика мальчик, прожевав рыбку. — Да, остался совсем один. А сам я с юга Сиалеса. — И как вас сюда занесло? — Поиски давно утраченных знаний. Ты же слышал про Столетнюю трагедию? — Слышал, но мало что о ней знаю. Говорят, что это связано с истреблением целого народа. Вынужденная мера. — Вынужденная. — Старик горько улыбнулся. — Это был геноцид. Но спустя сотню лет всё еще остались те, кто несёт в себе память. Видишь эти флаги? — Старик расстелил один из флагов, и Абрахос смог разглядеть разноцветные яркие рисунки. На красной ткани были нарисованы витиеватые узоры, пышные бутоны нежно-розовых цветов, а в центре располагался ныне неизвестный для мальчика герб. — Этот герб когда-то украшал множество домов Сиалеса. Весь мир считался с нами. Они боялись и уважали нас, а те, кто приходил с добром, получал в дар знания. Народ, который основал нашу страну, теперь канул в веках и редко кто поминает его добрым словом. — Что же произошло? — Тебе это только предстоит выяснить. — И почему же они были такими особенными? — Они могли поделиться любыми знаниями, которыми обладали. Рассказать о тебе больше, чем ты мог сам знать. А некоторые могли заглядывать в будущее. Те немногие из них, которые обладали большой силой, обустраивали себе храм и принимали в нем людей за скромную плату в виде еды, воды или одежды. Они были такими безмятежными и непостижимыми. Словно знали о мире всё. К примеру, вот этот храм принадлежал одному из них. Как видишь, его забросили. Никто не чтит его память. — И почему же их изничтожили? — Многие боялись, что они несут угрозу миропорядку. Как только они открыли себя миру и начали всем помогать, нашлись те, кто принял их как угрозу. Ведь они знали всё и могли обучить тебя любому мастерству. Представь, что у твоего врага есть безграничные знания и власть. — Откуда вы всё это знаете? Вы были с ними знакомы? — Я всего лишь отголосок прошлого, который только и может, что поведать о давно прошедших днях. — Тогда расскажите мне еще. Может, ночь пролетит быстрее, и я не так сильно буду реагировать на боль. Старик успел рассказать мальчику о том человеке, который жил в этом храме, чем он занимался, как помогал людям и как был устроен быт. Мальчик внимательно слушал, но вскоре уснул, укутавшись в один из флагов.