Потерянное прошлое или путь к Великому Атракору

В день свадьбы королевский дворец гудел. Грандиозные приготовления закончились, и все томились в ожидании церемонии. После того как король торжественно объявил союз Араэля и Но-Ары законным, со всего дворца понесли подарки. Каждый хотел выказать свою любовь, уважение и преданность королевской семье. Руфиан пришлось надеть тусклый наряд в бежевых оттенках, как и всем остальным женщинам во дворце, чтобы не выделяться на фоне жены наследника престола. Но и в платье невзрачного цвета она чувствовала себя неловко, словно на ней была нарисована цель для точного попадания всех неприятных взглядов и слов. Она слушала как приговор голос королевского слуги, который по очереди вызывал гостей с подарками. Самое отвратительное лицо Араэля на гобелене она обернула яркой атласной лентой под цвет его мужского темно-синего свадебного наряда и ждала своей очереди. Что-то несколько раз щелкнуло в её голове, ряд кровавых образов перемешался перед её глазами, и среди гостей с подарками она увидела Абрахоса. Его лицо совсем ничего не выражало. Он больше напоминал статую, чем живого человека. Но когда их глаза встретились, принц слегка прищурился и сжал губы. Голос слуги объявил выход Руфиан, и она двинулась вперед, сковывая свои движения неудобным платьем и пристальными взглядами, которые, как иголки, вонзались в её кожу. Девушка глубоко поклонилась и вручила королевскому слуге гобелен. — Я думаю, стоит развернуть подарок, — проговорил радостно слуга и подозвал к себе еще троих. Они развернули гобелен и растащили его, взявшись за четыре угла плотной ткани. — Прекрасный подарок! — Воскликнул слуга. Араэль выдавил из себя что-то похожее на улыбку, когда его взгляд был направлен куда-то сквозь гобелен. Но-Ара радостно подпрыгнула, увидев, как изысканно она выглядела на ткани, но, заметив, что её муж внезапно поник, она взглянула на Руфиан, которая даже в таком невзрачном платье выглядела слишком хорошо. Её лицо изменилось, она поджала губы, а глаза нервно забегали. — Славный подарок, положите к остальным, — недовольно приказала Но-Ара. Руфиан еще раз поклонилась и сделала несколько неуклюжих шагов назад, где-то наивно ожидая, что наследник хотя бы мимолетно коснется её своим теплым радушным взглядом. Непробиваемая, высокая, холодная стена. Хотелось закричать, чтобы весь мир обратил внимание, неужели никто не способен вернуть всё как было раньше? Вернуть мимолетные трепетные встречи, нежные улыбки, скромные переглядывания. Теперь Руфиан было тяжело поверить, что это был один и тот же человек. Она понимала, что по-другому быть не может, но ждала хотя бы короткого взгляда, который сказал бы ей, что он еще здесь, что он всё еще помнит о своих словах, что он всё ещё тот же добрый друг. Но как бы она ни молила, какие бы мысленные сигналы ни направляла, с его стороны была мертвая тишина. На пышном банкете Руфиан снова поддалась красному коварному напитку, который вскружил ей голову и отдалил всех на задний план. Гости, королевская семья, Араэль превратились в фон, который то мельтешил перед глазами, то весело смеялся, то танцевал. Она вдруг заметила в потоке людей, который проносился перед её глазами, Роскальда, танцевавшего с красивой женщиной. У него был восторженный вид, а его напарница гордо приподнимала голову, наслаждаясь своим кавалером. — На твоем пьяном лице улыбка выглядит довольно забавно, — Руфиан отвлеклась от танца и словно сама вернулась на свое место за столом, где уже опустела половина скамьи. Поодаль от неё сидел Абрахос, будто бы всё его могущество, вся его сила и устрашение занимали слишком много места, чтобы сесть ближе. — Старшей Королеве не нравится, что мой брат каждый раз теряется в твоем присутствии. — Ему так трудно посмотреть на меня? — Во дворце даже взгляды идут под учёт. Учитывается всё. Хватило бы одного его взгляда, чтобы к тебе полностью поменялось отношение. Но он этого либо не хочет, либо боится. — Но вы же говорите со мной. — Да. Я — другое дело. И, боюсь, что это только ухудшает твое положение, — он коварно улыбнулся. — Вы пришли окончательно потопить меня? — Мой брат хотел убедиться, что ты не выпьешь всё вино. Оно довольно крепкое. — Он переживает за меня или за свои запасы? — спросила она колко и бросила строгий взгляд в сторону Араэля, который, как и прежде, не замечал её. — Он не хотел бы, чтобы ты… — За меня не стоит переживать, — резко оборвала она. — И у вас нет других дел, кроме как быть преданным щеночком своего брата? Глаза Абрахоса засверкали злостью. Коварное острое чувство затесалось у него в груди. — Не смей так говорить со мной и ни с кем в королевском дворце. Не забывай, что твой дорогой отец на прицеле, и вся ваша свита из Белой кости, — гневно прошипел принц. — Думай, прежде чем сказать, и внимательно слушай, что тебе говорят. Он осмотрелся по сторонам, но никому не было дела до их разговора, все были заняты либо танцами, либо вином, рассказывая друг другу забавные истории, наполняя пространство смехом, топотом, шуршанием юбок и жаром. Руфиан бросила на Абрахоса отвратительный пьяный взгляд и не заметила, как он быстро исчез среди весёлой, гудящей толпы, которая неосознанно отстранялась от него, как если бы он был под непробиваемым прозрачным куполом. После застолья и танцев традиционно устроили охоту. Но Руфиан чувствовала, как вино сковало её ноги и рассудок, поэтому, пока остальные готовились к конной прогулке или охоте, она неспешно отправилась в свою комнату. Шум, наполнявший зал, коридоры, величественный холл, растворялся за множеством стен, картин, гобеленов, ковров и ваз, а вскоре вовсе исчез. Руфиан вошла в свою комнату, вначале по привычке подошла к зеркалу, чтобы взглянуть на свои глаза. Только после этого ритуала она прошла за перегородку, которая отделяла её кровать от комнаты. Но вместо того, чтобы рухнуть на кровать, она застыла в недоумении и практически тут же отрезвела от увиденного. — Что вы здесь делаете?! — Руфиан, я хотел напоследок увидеть вас, — жалостливо промолвил Араэль. — Даже я знаю, что вам нельзя здесь находиться! Прошу вас! Уходите! От неё пахло вином, а искусанные губы были покрыты сиреневыми крапинками. Она попятилась назад. Араэль пошел за ней, пока девушку не остановил небольшой столик позади неё. — Я ловил каждый ваш взгляд, каждую вашу мольбу. Я боялся ответить вам, чтобы не поставить вас под удар. — Но то, что вы делаете сейчас, разве не ставит под удар нас двоих? — Простите меня, Руфиан. Мне так жаль. Он выглядел слишком жалко, слишком несчастно, чтобы оттолкнуть его. Она обхватила руки Араэля и еще раз потребовала, чтобы он ушел, но теперь мягко. — Вам нужно вернуться. Должно быть, вас уже ищут. Но принц словно не слышал её. По его лицу скатилось несколько слезинок. Он вытащил правую руку из теплых объятий Руфиан и провел по её волосам, вдыхая их запах. — Я хочу побыть обычным смертным человеком хотя бы несколько минут. Дайте мне хоть немного почувствовать себя настоящим. Когда я ступлю за порог, я больше не смогу быть прежним. Не смогу больше смотреть на вас, как раньше, улыбаться вам, как раньше, говорить с вами… Обнимать и целовать ваши руки. Я стану всем и никем. Я буду королем… Таким королем, которым меня хотят видеть. И прошу вас, Руфиан, забудьте меня. Забудьте всё. Ведь когда я выйду за порог вашей комнаты, того, с кем вы были знакомы, больше не будет. Он умрёт. Больше не смейте смотреть на меня. Больше не смейте скучать по мне. Не смейте даже думать обо мне. Я знаю, что вам больно. Но иначе будет еще хуже. — Разве королю нельзя иметь друзей? Нельзя иметь фавориток? Даже ваш отец попытал счастье и не один раз. — Руфиан, прошу. — Как можно получить всё и тут же его лишиться? Араэль приблизился к ней. Губы Руфиан дрогнули, но наследный принц поцеловал её в лоб. — Как только появится возможность, покиньте дворец. Он крепко сжал её руку, посмотрел куда-то за её плечо и покинул комнату. Руфиан, как завороженная, смотрела на дверь, которая мгновение назад закрылась за человеком, по которому тосковало её сердце. Оно неистово ныло, как больное колено на погоду, и выло, как дикий зверь, в попытках отыскать родственную душу. Мысли атаковали её опьяненное сознание. Она пыталась прокрутить снова и снова слова принца в своей голове. Пыталась понять, что это всё-таки было. Благородное расставание? Извинение? Прощание? Или очередное дворцовое признание в любви? Но уже было не у кого спросить. Он не дал ей возможности попрощаться с ним.

***

— Ты все-таки решила присоединиться к нам? — спросил Руфиан Вальд, пока еще ничего не подозревая. Он спокойно запрягал свою лошадь и изредка поглядывал на девушку. — Да, не хочу оставаться одна, — отрезала Руфиан, пытаясь выглядеть не подозрительно. — Я бы остался с тобой, но я должен быть с королем, — грустно ответил Вальд и опустил свои глаза. В охотничьем лагере Руфиан было не по себе от всех взглядов, что косились на неё. Возможно, смотрящие глаза и не догадывались о том, что принц скомпрометировал её и подставил под угрозу свой брак и отношения со старшей королевой. Конечно, сейчас он всеми силами пытался выдавить из себя счастливого мужа, словно несколькими часами ранее не рыдал в покоях Руфиан. Руфиан поймала на себе презрительный взгляд Абрахоса. Это было довольно неприятно. Разве может быть хуже, когда на тебя смотрит осуждающе человек, которого все сторонятся и распускают страшные слухи? — Всё-таки мой брат не сдержался? — После охоты, немного уставший и возбужденный, Абрахос нагнал Руфиан, когда она отводила лошадь к конюшням. — Вам не стоит со мной говорить на виду у всех, — строго ответила она. — Да уж, наследный принц в покоях безродной девицы. Вот ведь скандал, — он коварно оскалился и кинул на девушку довольный взгляд. — Что? Неужели уже все об этом знают? — робко и разочарованно ответила она. — Не расстраивайся. Знаешь, что хорошего в том, что тебя считают человеком с отвратительной репутацией? Публика сама трепетно таится в ожидании, пока ты не совершишь нечто безрассудное. Им необходимы отрицательные герои, чтобы на их фоне даже незначительные дела казались величественными. — Но я ведь ничего плохого не совершила. — Во дворце мы всего лишь марионетки в руках власти, — ответил он спокойно, без издевок, откланялся и покинул девушку. Слова Абрахоса немного успокоили девушку. Но всё же она не хотела становиться той, на которую теперь косился каждый шут и разносил слухи, далекие от реальности. После этого инцидента Руфиан продолжала ходить в женский зал и плести гобелены. Она ловила на себе сочувствующий взгляд младшей королевы и презрительные — знатных девушек и слуг. — Я слышала, что она была близка не только с наследным принцем. Говорят, что ее не раз видели с этим жутким младшим братом, — девушки шептались чуть ли не за спиной Руфиан и даже не старались говорить тише. — Ох, у меня кровь стынет в жилах, когда я вижу принца Абрахоса. До сих пор не могу оправиться от той истории со служанкой. — И не говори, он ведь был еще ребенком. А уже убил невинного человека. — А я слышала, что он и мать свою убил. Неудивительно, что он вырос таким монстром. — Да что там. Все прекрасно знают, что он любитель грязной работы. Подчищает за королевской семьей. Места при дворе ему не нашлось. Никто не хочет знаться с таким дикарем. А как только нужно кого-то убрать или выступить с войском, то он тут же появляется во дворце. Руфиан слышала эти жуткие сплетни день ото дня. Только младшая королева смотрела на нее с сочувствием, моля своим взглядом не обращать на них внимания. Но вскоре и ее терпение лопнуло. — Девушки, зависть — недостойное чувство, — спокойно проговорила она после очередной порции сплетен. Все тут же замолкли, открыв рты, и стали пялиться на младшую королеву. — Госпожа, о какой зависти вы говорите? — На Руфиан обратили внимание оба принца. Вас же никто из них даже взглядом не одарил. — Госпожа, она явно соблазнила их. Откуда она может знать о приличии, когда жила в Белой кости в окружении только одних мужчин? Разве было кому научить ее манерам? Руфиан кинула нити, встала из своего места и грозно глянула на сплетниц. — Руфиан, не стоит, — мягко вмешалась младшая королева. — Эти лицемерные девицы могут оскорблять кого угодно, но пусть хоть слово скажут про мою семью, и я попрошу принца Абрахоса их убить! Девушки побледнели, а одна из них упала в обморок, свалившись на станок с гобеленами.

***

Появление в женском зале стало мучительным занятием для Руфиан. Последние несколько дней она проводила в своей комнате. А чтобы совсем не обезуметь от тесных стен дворца, она выбиралась с младшей супругой короля на прогулку. — Не могу понять, почему нас всё еще держат во дворце? — Насколько я знаю, снова возобновились очаги восстания. Их удается локально потушить. Но король пока не хочет распускать военный совет. А ваш отец — главный координатор совета. Они вышли к той части сада, которая выходила к воротам дворцового двора. Руфиан заметила, как во двор ворвался всадник. Он был чем-то встревожен, быстро спрыгнул с коня и помчался во дворец, держа в руках послание. Тем же вечером собрался военный совет. Оказалось, что на северных землях началось восстание. Кто-то под предлогом королевского указа, который король видел впервые, поднял налоги на северных землях. Люди стали голодать и взбунтовались. Соседнее королевство воспользовалось этим и поддержало восставшее население. После выяснения всех подробностей на следующий день король приказал остановить восстание и провести расследование. Руфиан снова предстояло прощание с отцом и его товарищами, которых опять сопровождал Абрахос. — Возьмите меня с собой? Абрахос удивленно уставился на Руфиан, и, если бы не серьезность события, он бы с радостью посмеялся с предложения девушки. — Вы, верно, решили, что нам предстоит конная прогулка или мы едем на пикник жарить зефир? — проговорил он невыносимо высокомерно. Вальд не решился взглянуть на принца, чтобы не давать себе лишнего повода навесить ему несколько оплеух. Осознание того, что его опять посылают на устранение очагов восстания вместо наследника престола, мысль о том, что он опять едет подчищать за неуверенным в своих решениях братом, за манипуляциями Старшей королевы и уже уставшим и безразличным королем, удручала его. Люди, которые вначале не были готовы к военной реформе, теперь поднимали бунт и поджигали городские ратуши с призывами сделать образование вседоступным. Абрахосу не нравилась эта идея. Он считал, что у каждого должен быть шанс. И какого ему было защищать интересы тех, кого он не поддерживает? Так что Вальд прощал ему некоторые колкости, но не высказывал своего собственного мнения на этот счет. — Руфиан, война — это не женское дело. Убить животное для своего пропитания — это одно. Но убить человека — это совсем другое. — А разве не этому вы меня учили? — Мы учили тебя защищаться. И мы уедем всего на несколько дней. Дождись меня, и мы вернемся домой. — Береги себя, отец. Беспокоясь за свою семью, Руфиан вела себя тихо. Редко выходила из своей комнаты и больше не вмешивалась в сплетни девушек из женского зала. Они не переставали шептаться, а Руфиан узнавала для себя много нового. К пришествию шестого дня Руфиан, гуляя по одному из балконов дворца, что выходил в сторону двора, увидела, как центральные ворота распахнулись и показались несколько всадников, один из которых был связан. Руфиан уже тогда почувствовала что-то неладное, и как бешено заколотилось ее сердце. А когда всадники подъехали ближе, она смогла разглядеть в одном из них Абрахоса. Он-то и был пленником. — Убийцу ведут! — закричал один из всадников, и народ, что был у дворца, тут же подхватил крик. Вскоре всё пространство гремело, обвиняя Абрахоса. Руфиан стояла как вкопанная, пока ее оглушала сердечная боль. Отогнав от себя помутнение, она бросилась в тронный зал, где уже толпились люди. Девушка кое-как смогла протиснуться среди зрителей представления, пройдя сбоку. Теперь она отчетливо видела связанного Абрахоса, который сидел перед троном. Он был поникшим и бледным, с грязным и местами разбитым лицом, с потеками высохшей крови, которая также запачкала его одежду. Король стоял напротив Абрахоса, как палач, он смотрел сверху вниз, переполненный гневом. А позади принца, ближе всех к возмущенной толпе, был Араэль. — Мне сообщили, что ты подозреваешься в убийстве господина Вальда, Баральда и Роскальда. Руфиан сделала несколько шагов назад, ее ноги подкосились, а сердце оглушило, пытаясь вырваться из груди. Она только посмотрела на Абрахоса, не в состоянии сделать больше. Абрахос молчал. — У нас есть свидетели! — кто-то выкрикнул из толпы и вышел на общий обзор. — Говорите! — приказал король. — Несколько солдат видели, как он загнал господина Вальда к скалам у подножья гор и убил его, затем расправился с Роскальдом и Баральдом. — Абрахос! Это правда?! — закричал король. Абрахос молчал, был неподвижен, как статуя, и смотрел куда-то вдаль, сквозь короля. — За такие преступления тебе грозит смертная казнь! — Продолжил король, сжимая руки от гнева. — Прошу, отец! — наследный принц вышел вперед и закрыл собой Абрахоса. — Он же сын короля! Он ваш сын! Разве можете его казнить без должного расследования? — Араэль, ты слишком добр к брату. Я думал, что войны усмирят его жажду крови. Он долго пользовался тем, что является принцем, и совсем обезумел. — Прошу, казнь вашего сына — это крайние меры, — Араэль выглядел отчаянным, Руфиан не могла понять, откуда в нем столько добра? Ей лишь хотелось растерзать его. — Думаю, что смерть для тебя будет простым наказанием. Я изгоняю тебя из дворца навсегда! Больше не появляйся у меня на глазах. Я не желаю видеть твоего лица. Сначала Иер… Теперь Вальд. Зачем мне боги вообще подарили сына, который отобрал у меня любимую женщину и единственного друга? Абрахос смотрел на потертую от каблуков и тряпок плитку зала. Он не поднимал своих глаз. Только слушал. Он понимал, что король устал. Устал от власти, от собственной боли, от безысходности. Ему было скорее безразлично всё. Он только помнил, что нужно горевать, когда теряешь близких друзей. Но даже на это у него уже не было сил. Абрахос ничего от него не ждал, уже давно. Он только слегка повернул голову и увидел Руфиан, которая позади слуг, в темной части зала, куда не доходили вечерние лучи уходящего солнца, скатилась по стене. Сердце Руфиан замедлило удары. Она напрочь забыла, как дышать, как говорить. «Не ты была целью. А твой… отец». Вот, значит, что имел в виду Абрахос. Вот что преследовала королевская семья. Им вдруг не понравилось то, что Вальд, хоть и был бывшим генералом, всё еще имел большую власть над армией Сиалеса. Пока проходили разбирательства, пока все, кто присутствовал в зале, были прикованы к измотанному Абрахосу, Руфиан стиснула от боли зубы, заглушила внутри своего тела вырывающийся вопль, который, как дикий голодный зверь, готов был разорвать её глотку. Она аккуратно, пошатываясь, встала на ноги и, казалось, что совсем не касалась пола, направилась к выходу. И только тогда Араэль решил обратить свой взгляд в ту же сторону, куда задумчиво смотрел Абрахос, выслушивая проклятия короля.

***

Омут то горячих, темных мыслей, то холодных и колких то топил её, то воспламенял. Её глаза жгло от слёз, горло резало от истошных криков, руки были в царапинах от собственных ногтей. Она не смогла больше есть. Её вырвало обедом, который принёс ей слуга младшей королевы, единственной, кто не испугалась побеспокоиться о состоянии Руфиан. Раз уж так вышло, что на её родных объявили охоту и есть ещё ради кого жить, то стоит взять себя в руки. Но буквально за несколько дней девушка, которая завораживала всех своей энергией, потускнела. Худоба украсила её лицо серым цветом и украла аккуратные плавные формы тела, сделав их угловатыми. И кто теперь займет место Вальда в Белой Кости? У кабинета Араэля на удивление никого не было. Но Руфиан это не волновало. Не было в ней больше того, что могло изумляться, восхищаться, радоваться или возмущаться. Войдя в кабинет, она кратко поклонилась. Араэль вздрогнул от удивления и посмотрел на неё, как на привидение, которое принуждает вставать волосы на теле. От той, которая так нравилась ему, больше ничего не осталось. Такая она его не восхищала. Больше походившая на собственное отражение страхов, стыда и нерешительности, она, как колкий морозный ветер, обжигала его глаза своим присутствием. — Руфиан, — он замер, словно был мышью и прятался от дикой кошки, пришедшей поохотиться. — Господин… — начала она тяжело. Каждое слово давалось ей с трудом. Вырывало последние остатки сил. — Тело моего отца… нашли? Араэль замешкался, поежился на кресле, но всё же смог собраться с мыслями. — Нет. — Сухо и твердо раздалось слово из его уст, которое он не хотел произносить. — Но его ищут, — живо добавил принц. Она впилась в него глазами, и он был вынужден продолжить. — Говорят, что в суматохе его тело пропало… Кощунство. Но я нанял лучших людей. — Почему вы заступились за него? Это был ваш приказ? Её слова были холодными и острыми, как лезвие клинка. — Мой отец поставил жизнь на служение короне, и это вся ваша благодарность?! Он был преданным и честным! — Руфиан! — возмутился наследный принц. Она совсем не та. Дикая, бесстрашная, невыносимая и пугающая. — Он сам сказал мне. Ваш брат сказал мне, что мой отец в опасности. — Руфиан. — Перестаньте повторять моё имя! — прорычала девушка, зажмурив глаза, из которых брызнуло несколько слёз. За её спиной скрипнула массивная высокая дверь. Руфиан почувствовала, как в кабинет зашел кто-то, кто занимал слишком много места, имел слишком много власти. Своим появлением он вытеснил весь воздух из комнаты. Когда помещение наполнилось шуршанием юбок и ароматом богатой и властной женщины, Руфина заметила краем глаза старшую королеву в облаке пышного тяжелого платья черных и красных оттенков. — Как хорошо, что за тобой не пришлось посылать, — её слова раздробили холодное напряжение. Она прошла мимо и плавно приземлилась в кресло напротив Араэля и Руфиан. — Твой отец был предателем. Как и его подчиненные. Вальд получил по заслугам. Именно из-за его влияния на армию начались восстания после военной реформы. Как люди могут подчиняться королю, зная, что есть человек, который поддержит их несогласие с военной реформой? — Мой отец далек от политики. — Какая разница. Людей, носящих кристальный ген, уже давно всех перебили, вычистили на корню Сиалис от их дурного влияния, но всё еще есть те, кто молится на них. И как кстати, что когда-то в Белой Кости был такой ребенок. А теперь скажи мне, что я должна предпринять? Как я должна реагировать? Ближайший человек к королю заводит связи с кристальным, приводит во дворец свою дочь, пытаясь выдать её замуж. Вы планировали переворот? — Что? — в ушах Руфиан стоял гул. Либо это она обманывалась всю жизнь, видя в отце идеал, который отдал всего себя на служение королю, на воспитание ни одной сотни солдат. Что, если она была не так близка ко всему, что происходило в политической жизни её отца и Белой кости? Единственное, что она знала, что человека с кристальными глазами не использовали просто потому, что она не была на это способна. Либо это королевская семья обманывает всех, просто чтобы избавиться от влияния Вальда на армию. — Так это вы приказали Абрахосу убить его? — жалобно спросила Руфиан. Королева только строго посмотрела на неё, беззвучно отвечая на вопрос. Казалось, что весь свет покинул комнату. Даже солнечным лучам было жутко находиться в стенах кабинета наследного принца. Мрачные тени окутали его рабочий стол, нескончаемое количество дорогой качественной бумаги, книг и тетрадей. Тушь для письма и вовсе слилась с мраком. Черное марево обволокло глубокое кресло Залессы, отбрасывая черную тяжелую тень на стены и пол. — Монстр! — свирепо прошипела Руфиан, пронзая своим взглядом женщину напротив. Залесса давно не слышала, чтобы кто-то кидал в её адрес оскорбления, да ещё с таким отчаянием и пренебрежением. К тому же в присутствии её дорогого сына, будущего короля. Она встала, сделала несколько шагов и нависла над Руфиан. Её верхняя губа приподнялась от злости, лицо запылало. Она рассчитывала на то, что девушка скукожится от страха, от её влияния, от её власти. Но Руфиан вцепилась пальцами в обивку ручек кресла, не шелохнувшись, продолжила сверлить её взглядом. Именно это вывело её из себя, заставило эмоции вырвать наружу. Столько лет она внушала всем страх, добивалась уважения, подминала под себя нужных ей людей. Раздался шлепок. На щеке Руфиан загорелся яркий красный след от руки королевы, отпечатав на лице девушки её длинные пальцы. — Завтра же отправь её в Черный замок. Думаю, что год изгнания и тяжелой работы исправит её.