Потерянное прошлое или путь к Великому Атракору

В Летто было спокойно и тихо. Все готовились к празднику. Плечо Абрахоса обработали и обмотали. Милай проверил посты и опросил своих генералов — никто из них не заметил ничего подозрительного ни в городе, ни в дозорах, которые круглосуточно ведутся за территориями Летто. Было решено провести праздник, укрепив охрану на всех постах. К вечеру город наполнился множеством огней и красок. В центре разожгли огромный высокий костер, который пускал искры и отгонял приходящий ночной холод. У шатров разложили несколько столов с угощениями и выпивкой. Девушки надели легкие платья, вплели в волосы цветы и листья, заставив Руфиан также принять участие в своей деятельности. Они разучивали с ней танцы и пели праздничную песню, восхваляя божеств плодородия. Когда у костра появились жрицы в белых шкурах, песни и танцы закончились. Мужчины и женщины, которые хотели создать союз, разбились по парам и встали в очередь перед костром в ожидании чего-то магического. Сначала жрицы кидали в костер сушеные травы, которые сладко пахли свежестью и успокаивали. Чуть подальше от них оказались музыканты, которые начали бить по небольшим обтянутым кожей барабанам. Их ритмичная музыка умиротворяла, а тело просилось насладиться танцем. Когда жрицы сожгли все травы, они воссоединились и начали встречать пары, которые по очереди подходили к костру. Одна из жриц давала им напиток, вторая угощала маленькими сырными лепешками, а третья выдавала небольшой мешочек. Как выяснилось позже, в мешочке были камушки с рисунками для гадания. После того как пара вступала в союз, им открывалась связь с божествами плодородия, с которыми вольные общались посредством этих самых камней. — Теперь понятно, почему у вольных так много детей, — Абрахос вымерил взглядом Руфиан, похожую на лесную нимфу в легком голубом платье. Руфиан хотелось рявкнуть что-то грубое в ответ, но жар от слов принца, который разлился по девичьему телу, смутил её. Звук барабанов стал громче и быстрее. Пары, заключившие союз, плясали рядом с костром. На их лицах играл восторг и удовольствие. Словно они одновременно были где-то не здесь, далеко за пределами города, за пределами своего разума, и при этом наслаждались моментом и своим избранником или избранницей. — Вижу, что травы на вас тоже подействовали, — внезапно оказавшаяся рядом Игит мягко посмотрела на краснощекую Руфиан. — В тебе пылает кровь, дорогая. Если не пойдешь танцевать, то полученная энергия пробьет твой нос и зальет здесь всё кровью. — Жрицы жгли наркотик? — Удивилась девушка. — Это всего лишь способ расслабиться и насладиться друг другом полной силой. Господин Абрахос, а вас почему-то не тронули травы. — Игит посмотрела на принца и сморщилась. — Меня столько раз пытались отравить и одурманить, что… Ваши травы… — Принц остановился, заметив, как капля крови окрасила рукав его льняной рубашки. Он провел пальцами по верхней губе и удивлённо поднял брови. — Всё таким травы сработали, — Игит коварно улыбнулась и, виляя бедрами, ушла к Милаю, который ждал её возле костра для праздничного танца. — Господин, вам плохо? — Руфиан разглядывала его лицо, которое сейчас казалось ей слишком прекрасным, даже несмотря на то, что его нос и верхняя губа были измазаны кровью. Когда из носа принца упало еще несколько капель, он ухватил Руфаин за руку и потащил к костру. — У меня сейчас голова взорвется. Пошли танцевать! Звук барабанов, жар костра, хоровое пение вольных, аромат сладких трав сливались воедино, создавая праздник души и тела. Сознание раскрывалось, скидывая все путы, что только недавно сковывали его. Мысли казались яснее, слух и взгляд острее. Когда Руфиан и Абрахос присоседились к танцам, вольные вели хоровод. Сначала они танцевали по кругу, потом разрывали его и танцевали парами, меняясь партнерами, то страстно радовались очередной встрече со своими любимыми. Каждое прикосновение вызывало искры, как всполохи костра. Чем дальше продолжался танец, тем меньше становилось пар. Молодые люди искали уединения, чтобы разделить свою нежность и страсть друг с другом, те, кто был слишком уставшим, — засыпали, перед этим погадав себе на детей и продолжительность жизни. Когда корнан и принц остались одни, хор, барабаны и костер немного ослабли. Абрахос, неспособный оторвать своих глаз от Руфиан, как завороженный пытался сблизиться с ней. Она время от времени игриво отпрыгивала от него в танце, то запрокидывала руки к небу, весело кружась, то смущенно отворачивалась, не в силах сдержать его взгляд. Её наивное детское выражение лица никак не подходило к тому, что происходило на празднике вольных. Невинные, чистые, задорные глаза застряли в голове у принца. И, в очередной раз оказавшись к ней как можно ближе, Абрахос бережно схватил её за лицо. Девушка задержала дыхание, замерев от неожиданности. И через несколько мгновений мягкие и прохладные губы принца сомкнулись на её устах. Он дал ей отдышаться и затем снова поцеловал. — Господин… — Задыхаясь, еле слышно прошептала Руфиан. — Ты такая красивая. Не смог удержаться, — ответил Абрахос, переполненный желанием. Руфиан прильнула к его губам и поцеловала в ответ. Принц прижал девушку к себе и немного приподнял. Исчезнув в поцелуе, они не заметили, как потух костер, жар спал, и теперь травы никого не дурманили. Звук барабанов утих и звучал уже где-то совсем далеко у шатра Милая и Игит. Руфиан, избавившись от сладкого сна, оторвалась от принца и отошла на шаг, ошарашенно разглядывая своего господина. — Ты, наверное, хотела, чтобы на моем месте был Араэль, — утвердительно проговорил принц. Он выглядел растерянным. — Не спеши с ответом. И я всегда мечтал о поцелуе с другой. — Застранец! — Руфиан словно облили холодной водой, и она тут же двинулась вперед и залепила ему пощечину. Абрахос удивился и, почувствовав себя дураком, остолбенел. — Разве я не прав? — С чего вы и ваш брат взяли, что вам всё позволено?! У-у-у… Ненавижу, — озлобленно ответила девушка и скрылась среди шатров, раскидывая проклятия. — Вы думали, что она вас отвергнет, и поэтому ранили её первым, — одна из жриц подошла к принцу, перебирая в своем набедренном мешке засушенные травы. — О чем это вы? Она хотела стать женой моего брата, — заносчиво ответил Абрахос. Женщина рассмеялась. Её доброе, мягкое лицо украсили морщины. — Она еще юна. Ничего не знает о любви. Да и вы, погляжу, совсем глупы в этом вопросе. Сказать после поцелуя, что мечтаете о другой… Даже черти такого не слышали. Это же надо так оплошать. — Это всё ваши дурные травы, — зло прошипел принц. — Травы всего лишь помогают стать смелыми, энергичными и раскрепощенными. Уверена, что без них вы бы никогда не осмелились её поцеловать. Так бы и продолжали смотреть на неё истуканом. Такой весь важный, сильный, умный, а перед ней теряетесь, как щенок, — женщина снова залилась смехом.

***

Ближе к полуночи Милай и Игит пригласили Абрхоса и Руфиан в свой шатер. Предводитель вольных послушал доклады своих генералов о состоянии территорий вокруг города и дозорах — ни единого следа врагов не было найдено. — Кто же это может быть? — Игит потягивала вино и время от времени поправляла свои кудрявые волосы, что были разбросаны по её тонким плечам. — Тот, кто знает наших гостей и то, где они должны были быть. Они пришли целенаправленно за господином Абрахосом и его корнаном. Ведь когда они прошли мимо нас, они никак не отреагировали. Мы не были их целью. — У меня слишком много идей на этот счет. Но точно предположить я не могу. Ни одежда, ни доспехи, ни их оружие, ничто не указывает хоть на что-то знакомое, — ответил Абрахос. — В любом случае, мы продолжим поиски. — Весьма признателен. — Если это снова Педхад... Я не удивлюсь. Они способны на многое. Наши бывшие союзники вытянули из нас всё до последней капли, а потом просто кинули. А когда они казнили моего младшего брата, отец начал работать против них. Тогда его разведка выяснила, что у них есть человек, который знает и видит всё. Только так мы смогли объяснить технологии, которыми отчасти с нами делился Педхад. На переговорах вы не зря намекали на то, что у них есть кто-то из кристальных или они как-то пользуются их знаниями. — Да уж. Фел была готова рвать и метать, чтобы доказать обратное. — А почему же ваш корнан не пришла? Мы её тоже приглашали, — Игит сменила тему. — Она… Она осталась в шатре, — растерянно ответил Абрахос, опустив глаза. — Я слышала, что между вами возникла ссора. — Ссора? — возмутился Милай. — О чем ты говоришь, Игит? Какая может быть ссора? Она его телохранитель, а ведет себя крайне неуместно. Я уже предлагал господину Абрахосу подобрать в качестве корнана кого-то из наших воинов. — И что? — Игит оживилась. — Он отказал, — отрезал Милай и подозвал к себе одного из солдат. — Пошли за госпожой Руфиан, — затем он обратился к Абрахосу. — Прошу прощения, господин, но я не могу позволить в своем доме самоуправства. Порядок превыше всего. Она не имеет права… — Он поцеловал её, — Игит прошептала Милаю на ухо с лучезарной улыбкой на губах. Милай чуть не поперхнулся и покраснел. Абрахос сжался. — Жрицы сегодня изрядно постарались, — прошептал про себя Милай. — Я хочу попросить вас не упоминать об этом недоразумении, — строго проговорил Абрахос. Он был похож на камень. Непреклонно реагировал на усмешки Игит, словно ни одно ими сказанное слово не могло его тронуть. Но когда в шатре оказалась Руфиан всё в том же лёгком платье и с цветами в волосах, его глаза нервно забегали, и подушка, на которой он всё это время сидел спокойно, стала ему неудобной. — Прошу меня простить за опоздание, — Руфиан робко поклонилась. Почувствовав на себе тяжелый взгляд Абрахоса, залилась румянцем. — Недоразумение, значит, — бросила она небрежно в сторону принца, когда присела рядом с ним на подушку. — Услышала. Замечательно, — ответил спешно принц. Они сидели так еще некоторое время, обсуждая внешнюю и внутреннюю политику Сиалеса и Вольного народа. В такой обстановке им было проще поделиться общими взглядами и мнениями. Принять необходимые решения для укрепления торговых отношений, обсудить влияние культуры. А когда сонная голова Руфиан упала на плечи принца, он вздрогнул, но бережно помог ей подняться. Ранний утренний свет смущенно проникал в шатер, говоря о том, что скоро закончится ночь. — Можешь пойти спать, — Абрахос тепло прошептал на ухо девушке, которая что-то сонно промычала, но тут же неуклюже поднялась и в сопровождении одного из солдат отправилась в свой шатер. Она нашла в себе силы вытащить из волос несколько уже подвявших цветков, сняла украшения и завалилась спать. Абрахос не спешил идти в свой шатер. Пережитое этой ночью еще бушевало внутри его сознания. Он проверил своих лошадей, проведал солдат, что играли вместе с вольными в мяч. Сыграл с ними партию, угостился вином, а затем, когда солнце растворило последние остатки ночи, разогнал всех спать. Вернувшись к своему шатру, он остановился у входа и заглянул внутрь. Руфиан затягивала ремешки на своей кожаной форме, платье лежало рядом. Абрахос замер, наблюдая за её движениями, затем, как она укладывала свои волосы, а после что-то закапала себе в глаза. — Что с твоими глазами? — спросил он мягко, просто чтобы завести разговор, когда вошел внутрь. Она испуганно глянула на него и завела руки назад, пряча флакон за спиной.Принц смутился, не ожидав получить столько страха на свой вопрос. — Ты зачем-то закапала глаза. У тебя что-то со зрением? Почему ты так боишься? — У меня… У меня часто болит голова, — вскоре выдавила из себя Руфиан, надеясь на то, что с её глазами всё в порядке. — Почему временами ты смотришь на меня так, словно видишь призрака? Я тебя так пугаю? Прости меня. Видимо, травы еще не выветрились... Но даже несмотря на это, я не должен был тебя целовать. В тебе так много страха... И ты права, я почему-то решил, что могу сделать это, если очень хочу. — Господин, — Руфиан видела перед собой старый кошмар, лицо принца одновременно смотрело на неё с теплом и любовью, с восхищением и желанием, с жалостью и обидой. Смотрел так, как давным-давно на неё смотрел Гримхель в Белой кости. И тут же она видела горящие глаза и злобный оскал. Принц сделал к ней шаг. И Руфиан замерла, не понимая, чего ожидать. Она оцепенела. Абрахос снял перчатку с правой руки, завёл теперь свободные пальцы в её волосы и вытащил несколько лепестков из причёски. — Я помню и уважаю твои чувства к моему брату и не смею больше посягать на них. — Вы же сказали, что он больше не получит меня. Уже передумали? — Что? — На лице принца засияла надежда. Глаза загорелись огнем. — На вашем брате мир не сошелся. Он не центр Вселенной. И уж тем более не центр Сиалеса. Можете казнить меня за мои слова, но вы тоже стоите того, чтобы вас любили, чтобы люди вас не боялись, а уважали и почитали. Вы достойны того, чтобы выбирали именно вас. Слова Руфиан были настолько приятными, настолько сладкими и непривычными для принца, что он хотел заткнуть уши. Ему хотелось зарычать, закрыть ей рот, но вместо этого он обнял девушку. Крепко прижав к себе, он погладил её по голове. — Не говори так, прошу. Иначе я возжелаю большего. И это всё разрушит. Я просто не создан для этого. Стоило оказаться в объятиях принца, как кошмар исчез. Тепло человеческого тела разлилось по коже Руфиан и расслабило её. Его запах, его дыхание, его сердечный ритм… Ей хотелось убедиться еще сотню раз, что он не демон из её кошмаров, что он настоящий, живой человек с большим добрым сердцем.