Потерянное прошлое или путь к Великому Атракору

Абрахос быстрым нервным шагом обошел всех, кто разместился в его нурионской резиденции. Несмотря на лавину мыслей и эмоций, которая обрушилась на него за несколько последних часов, он давал себе отчет и следил за тем, как его подчиненные помогают раненым. Запах крови, разнообразные оттенки красного и неразборчивый шум наполнили некогда тихий и спокойный зал, который вел в небольшой музей древностей Сиалеса. Именно здесь принц нашел своего брата. Араэль, нахмурив брови, внимательно изучал древние карты, миниатюрные храмы и каменные таблички. Абрахосу казалось, что перед ним стоит незнакомец, не тот старший брат, который постоянно нуждался в защите, поддержке, который был переполнен неуверенностью и страхом. Теперь он куда больше походил на правителя, излучал некую непостижимую мудрость, которая приобретается только после пережитых переломных событий. Но вместе с ней, его наполняла бесконечная печаль. Абрахос ненароком словил себя на мысли, что ему куда больше повезло с судьбой, чем брату, которому выпало стать королем, еще и в такой тяжелый период для Сиалеса. — Как обстоят дела? — Король, не отрываясь от изучения, обратился к брату, который не спускал с него взгляда. — Обломки разобраны. Всех, кому необходимо, разместили в резиденции и оказали первую помощь, — ответил Абрахос, мотнув головой, избавляясь от потока мыслей. — И её нет среди них? — Холодные глаза Араэля врезались в брата. — Нет, — сухо ответил Абрахос, скрывая свое ноющее нутро, до конца не понимая, его ли это чувства, или на него так влияет связь с Руфиан. — А ты как обычно. Ничего не происходит без твоего внимания. Делегировать ты так и не научился, — кривая улыбка Араэля совсем не подходила его грустным глазам. — Иногда нужно побывать в шкуре обычных подчиненных, чтобы бы хоть немного понимать их. — Мне кажется, прожив я десятки жизней, не смогу стать хорошим правителем. Не знаю, как с этим справлялся отец… Да и справлялся ли он? Как оказалось, в последние годы всем заправляла Залесса… Я видел в ней некий идеал, несмотря на то, что к тебе она испытывала неприязнь, которую я нелепо списывал на материнскую любовь. А когда отец умер, я понял, что она руководствовалась далеко не любовью, не защитой государства… Еще бы немного и она бы продала Сиалес. И, к сожалению, я понял это слишком поздно. Она тщательно скрывала все свои связи с Педхадом, многое, наверное, я никогда не узнаю… Но я в курсе про Бармиса… Знаю, кто выступал спонсором его деятельности… — Глаза Араэля налились слезами. — Он получил по заслугам. Не стоит корить себя. — Меня с детства готовили на роль короля. С детства кормили догмами и законами… А в итоге оставили мне руины… — Араэль, — Абрахос подошел как можно ближе к брату и остановился у карты, — многие наши действия — это труды наших родителей. Араэль улыбнулся сквозь слезы, которые заблестели на его глазах. — Он перед смертью попросил у тебя прощения и сказал, что любит, — его улыбка стала более естественной. Нутро Абрахоса незаметно задрожало от слов брата. Не сказать, что ему нужны были эти слова, что они смогут исцелить его и вывести к свету его темную душу, но всё же он был благодарен, и где-то внутри себя простил мертвого короля за холодность, несправедливость и невежество. — Еще он попросил прощения у Руфиан и сказал, что верит в меня. Верит, что я справлюсь. А я без понятия, что делать, — голос Араэля задрожал, словно ему не хватало воздуха. — Я должен найти её. — Абрахос… — Ты видел, что она со мной сделала? Представь армию таких, как я. А теперь представь, если они используют её в своих целях? Заставят сделать то же самое. — Ты хочешь оставить нас? Сейчас не лучшее время. Твои предположения не стоят того, чтобы потерять целый город. Пока Хаярд готовит оборону столицы, мы должны сдерживать нападение на Нурион. — С ней бы у нас было больше шансов. — И что ты мне предлагаешь? Отпустить тебя? Почему сейчас ты обсуждаешь это со мной, а не действуешь так, как обычно? Раньше ты хорошо и без меня справлялся. — Ты мой король, — оторвал Абрахос. — Хах! Словно раньше это тебя останавливало. Я по твоим глазам вижу, что ты не послушаешь меня. А ты, ко всему прочему, следующий после меня на трон. Дети Младшей королевы еще слишком малы… — Главное, не забывай, что Сиалес — это люди, а не территория. Земли можно вернуть… А вот людей нет… И отправь Харана к вольным, Идэм не откажет нам в помощи, - не смотря на прошения брата, Абрахос уже выдавал свои наставления, словно прощался с ним. — Не нравится мне эта затея… У меня плохое предчувствие. *** Увидев, как за одной из зеленых дальних арок сада показался Кегал, который что-то эмоционально объяснял стражникам Алвуреза, несмотря на дикую неприязнь, Руфиан впилась руками в тело Веарона сквозь плотный бежевый, расшитый золотыми нитями камзол. Веарон сглотнул от неожиданности. Перехватил Руфиан на руках и пошел быстрее вслед за своей не менее вычурной охраной. — Я понимаю, что ты хочешь сбежать. Но если сейчас выдашь себя, то в таком состоянии он пустит твои органы на корм собакам, — прошептал Веарон, направляясь к одной из своих богатых повозок. Пройдя двор и спустившись к воротам Алвуреза, которые выходили к одной из главных дорог, ведшей на восток, в сторону торговых городов и непосредственно в столицу, Веарон остановился у одной из тележек и усадил Руфиан на сложенные ковры и ткани. — Поверь, я не причиню тебе вреда, но тебе придется немного потерпеть. Дорога не из легких… — Зачем увозить меня так далеко? —спросила слабо Руфиан, все еще испытывая усталость и боль в руке, — Если так хочешь помочь, то верни меня к нему, пока еще можно все исправить… — Господин, — перебил их кто-то из охраны принца, — поторапливайтесь, скоро к воротам вернется стража. Веарон обернулся и обеспокоено окинул взглядом городские ворота, что остались в нескольких метрах за его спиной. Он вытащил из-за камзола маленький флакончик с жидкостью, которой смочил платочек и быстро приложил к носу Руфиан. — Чтобы он не нашел тебя… Руфиан едва успела вопросительно глянуть на Веарона как резкий запах заполнил её нос, рот, а затем и легкие, задурманив голову. *** Несколько дней для Руфиан превратились в круговорот шума дороги и бесконечной тряски, разнообразие запахов вперемешку с тем, что был на платке Веарона, ей даже запомнилось несколько вкусов еды, которой пытались её накормить, но неповторимо было только небо. Она наблюдала за ним сквозь небольшую щелочку повозки, набитой дорогими коврами и тканями, каждый раз, когда пробуждалась из тяжелого сна. Руки и ноги были тяжелыми и непослушными. Она могла только глотать воду и редкую измельченную пищу. И всё повторялось снова: скрежет колес, небесная гладь из тонкой полоски превращалась в бесконечное полотно, чьи-то теплые и широкие пальцы приподнимали её голову, а неузнаваемое лицо пыталось накормить и напоить. И в следующий раз, когда она ожидала встретить небо, пробуждаясь от тяжелого сна, её тело вдруг неожиданно ощутило невероятную мягкость и легкость. Она было уже подумала, что мертва, но открыв глаза, поняла, что оказалась в королевской спальне. Огромный нежно голубой балдахин над ее головой, украшенный синими лентами и яркими цветами цвета её глаз, нежно развивался от легкого ветра, который пропускали тяжелые белые занавеси оконного проема. Изысканность и красота комнаты слабо напоминали реальность, которая обычно окружала девушку. Возможно, и правда она умерла или перенеслась в Ингатам Бэна. Несколько неловких движений, и Руфиан скинула пушистое, легкое и мягкое, как облако, одеяло, и шрамированная серебряными нитями рука на фоне белоснежной шелковой сорочки, украшенной кружевом, вернула её к настоящему. Она подорвалась с кровати, но тут же её остановило давление в голове и темные пятна перед глазами. Слабость все еще торжествовала в её теле. — Руфиан? — раздался голос Веарона, и дверь в комнату приоткрылась. — Ты уже проснулась? Я услышал шум. Руфиан впервые видела его таким красивым и ухоженным. Он был одним из тех, кому была к лицу праздная жизнь. Его холодная кожа и утонченные черты лица с пшеничным цветом волос хорошо сочетались с его высоким ростом и изысканной одеждой. Только ко всему этому безукоризненному образу добавился живой взгляд. — Я принес тебе лекарства и еды. Ты очень слаба… Тебе нужно поесть, — войдя в комнату, он покрепче ухватился за поднос, увидев Руфиан в боевой готовности, которая в руках держала пустой подсвечник. — Снова хочешь меня усыпить?! — Нет. Но это было необходимо, чтобы тебя не нашли подчиненные Кегала. Иначе ты бы выдала себя. — Верни меня Абрахосу! — Тебе так нравится быть его подчиненной? Здесь весь дворец в твоем распоряжении. — Но я хочу домой. — Опусти для начала подсвечник. Если ты будешь мне угрожать, то придется позвать стражей, они не будут с тобой церемониться и носить лекарства с едой на подносе. — Чего ты от меня хочешь?