Потерянное прошлое или путь к Великому Атракору

Руфиан зажмурила глаза, когда в очередной раз Дублин провел по её венам неизвестную жидкость, от которой закололо лицо, а затем и остальное тело, которое вскоре совсем обмякло. И только её яркие сверкающие глаза пронизывали ученого, но не были способны пробиться к его совести через толстую, прожженную ни одним жестоким опытом толстую кожу. — Я уже давным-давно не умею проявлять жалость, так что не смотри на меня таким взглядом. Вся моя жизнь посвящена науке, и я как никто другой понимает, как она требовательна касаемо жертв. Глаза девушки снова беззвучно пробежали по лицу Дублина. — Знаешь, что меня удивляет… То, что ваша цивилизация добилась небывалых высот, и где вы в итоге оказались? Почти всё, что от вас осталось, похоронено под землёй. И эта усыпляющая жидкость тоже ваша разработка, — он закончил свою процедуру и вынул иглу, оставив небольшой подтек крови на бледной, изрисованной серебряными нитями руке девушки, — как и этот осколок сферы. Он забрал со стола осколок и снова вернулся к девушке. — Это Ингатам Бэна в миниатюре… Ты встречала её в моей башне в Алвурезе. Кристальные использовали её для насильственного вытягивания информации. Кстати, это единственный экземпляр, сохранившийся до наших времен. Им пытали девочку, которая не смогла раскрыть свои секреты… Глаза Руфиан наполнились ужасом и слезами, она вспомнила, что тогда в башне Дублина слышала крики девочки. — Не знаю, что с ней в итоге стало. Старик, который был способен слышать эту сферу, сказал мне, что там нет ничего, кроме её криков. Он поднёс осколок сферы ближе к Руфиан, и несколько вырвавшихся жгутиков прилипли к её голове. Девушка завыла от боли. — Я не понимаю, как она действует… Нигде нет записей… Если она испортит твою голову, Веарон будет зол. Поэтому начнём с малого. Но Руфиан уже его не слушала. От боли она провалилась в Ингатам Бэна. Но даже здесь её тело жгло от боли, было тяжёлым и малоподвижным. Она очутилась прямо перед своим чудным домиком, составные части которого относились к самым запоминающимся местам: старая башня Белой кости, уплетенный чайными розами балкон королевского дворца и хол Черного замка, где она приобрела свободу, себя и любовь. Ей хотелось хоть на минуту представить, что хол замка настоящий и у входа ее встретит угрюмый Абрахос, скажет ей что-то неприятное и неумело оближет взглядом с ног до головы, а затем снова потащит на изнуряющую тренировку, которая вдохнет в неё новую жизнь. — О, давно ты меня не навещала, — вместо чудного строения, до которого Руфиан пыталась дойти, перед глазами замаячила знакомая фигура и рыжие волосы. — Я умираю? — Нет. Скорее, твоё тело слишком расслабилось. — Она измерила Руфиан взглядом. — Да и ты к тому же так и не научилась пользоваться Ингатам Бэна. Твоё тело не должно мешать тебе исследовать это место. Оставь его. Конечно, сейчас не лучший случай, лучше это делать в медитации, чтобы не откинуться. Но и сейчас можем немного развлечься… — Помоги мне… — Хм, тебя и этому нужно учить. — Она стрельнула взглядом и прикоснулась пальцами к лицу девушки, и несколько маленьких разрядов молний пробежались по её коже. Слабость и тяжесть пропали. Не успела Руфиан привыкнуть к новым ощущениям, как девушка схватила её за руку и потащила с собой прямо к строению. Они зашли внутрь. Девушка недовольно осмотрела холл замка и гобелен с изображением Абрахоса. — Он все так же хорош собой? — Она провела пальцами по краю гобелена. — Кстати, почему он не с тобой? — Меня похитил Педхад. Рыжая еще раз осмотрела девушку с ног до головы. — Да уж. Вижу, что эти дураки тебя еще и обновили, — неожиданно она залилась смехом, когда её глаза остановились на восстановленной руке девушки. — Что такое? — Кто из них настолько умный, что вместо нитей для заживления использовал нить для передачи зарядов? — Она взяла правую руку Руфиан, чтобы осмотреть швы. — Работа, конечно, не очень аккуратная, останутся шрамы… — Что это за нить? — Её не использовали на вашем континенте, не успели… Она служила для быстрой передачи сил, это сравнимо с мелкими ударами молнии… Которые проходятся по твоему телу… — Она вздрогнула, предаваясь приятным для неё воспоминаниям. — А есть ли возможность стать мне такой же сильной, как Абрахос? Мне удалось тогда передать ему твои способности. Рыжая завизжала от удовольствия. — Вот бы с ним сейчас сразиться, и как бы хотелось, чтобы он выиграл в этой схватке! — И говорила она явно не только про бой. — Ну так есть такая возможность? — На нашем веку еще ни разу не встречалась майси, внутри которой находилась Ингатам Бэна, обычно это наоборот. Возможно, твое тело тоже преобразовалось после того, как ты побывала внутри сферы. — После того как я выбралась из сферы, мое тело жгло от молний, но вскоре всё быстро прошло, ни следа не осталось. Рыжая онемела от слов Руфиан. В ее голове зашевелилось слишком много мыслей, чтобы дать внятный ответ. — Что с тобой? — спросила Руфиан, дожидаясь ответа от девушки. — Называй меня Рейна. И я счастлива, что у меня появилась возможность встретиться с тобой. — М? — Руфиан удивилась. — Думаю, что мы сможем сделать тебя сильнее. Но для начала тебе нужно научиться пользоваться Ингатам Бэна. Потому что эта сфера — это не только вот это чудовищное здание. И здесь можно найти столько всего интересного… — Только у меня слишком мало времени. Прямо сейчас надо мной ставит опыты человек, который способен убить меня ради науки. — Чего они от тебя хотят? — Чтобы я наградила их Второго принца такими же силами, как и Абрахоса. — Ха! Вот сволочи! Они были первыми, кто встал на тропу нашего истребления. И хотят получить наши силы! — Она на мгновение остановилась, её глаза зажглись безумием, словно она замыслила что-то страшное. — А знаешь, отчасти то, что о нас рассказывали, — правда. Я научу тебя передавать воспоминания. Поделись с ним о том, как его предки с жестокостью истребляли нас только за то, что мы оказались лучше них. — Но как у них это вышло? Мы вдвоем с господином чуть жизнь не отдали, чтобы убить тебя! — На ваш континент были отправлены далеко не воины, а мудрецы, которые должны были помочь вам достичь нашего уровня развития. Они были не настолько сильными физически, чтобы не напугать вас… Наши правители были правы, когда отказались от этой идеи, но были те, кто очень хотел помочь вам и пустить корни на новом континенте. — Континенте? — Да, у вас еще не началась эпоха великих географических открытий, — с издевкой добавила Рейна. — Но почему мы так отнеслись к вам? — Думаю, что как ни у кого другого, как у тебя, получится выяснить подробности всех обстоятельств. Но для начала давай через века нанесем ответный удар! Во-первых, твоя рука способна дестабилизировать все клетки в теле человека, ты можешь не только наделить его сверхсилой, но и уничтожить. Раз уж он так хочет стать таким же сильным, как Абрахас, то пусть получит по заслугам.

***

Веарон в состоянии не первой свежести ввалился в спальную комнату, где его ждали наложницы в полупрозрачных тонких нарядах, готовые наконец принять своего господина в трепетные объятия. Принц, шатаясь, прошелся вдоль огромной кровати, положил на мягкий ковер бутылку допитого вина и присел на край красной простыни. Одна из девушек тут же, не медля, игриво положила на него свои руки, а затем прижалась грудью к его спине. — Господин, наконец вы решили нас посетить… — сладко прошептала молодая девушка. — Что значит отчаянно? — Принц мыслями был точно не с чудесными красавицами. — О чём вы, господин? — спросил сладкий женский голосок. — Разве я отчаянно не добивался своей цели? Разве отчаянно не пытался её завоевать? Но в итоге она и меня заставила поступить с ней жестоко. — Отчаянно? Господин, вы говорить про ту сиальскую девушку? — В комнату зашла главная наложница, она была немного старше и опытнее других девушек, её наряд был менее открытым, но не менее вызывающим, и у неё единственной глаза были обведены чёрным цветом. — Да… — А вы поступали отчаянно во вред себе? Или… — Обязательно нужно быть жертвой? — Мой господин, — она подошла к принцу и присела перед ним на колени, чтобы взглянуть в его пьяное серое лицо, — вы второй принц Педхада, вы говорите совсем на другом языке любви. Для вас любовь — это роскошь, богатство, вседозволенность, дорогие наряды, вы ничем не жертвовали ради неё, ничего не отдавали безвозмездно. Для вас любовь — это жест вашей доброй воли. — Ты хочешь сказать, что я не умею любить? — он поднял свою голову за ней вслед, когда она выпрямилась и предстала перед ним во всей красе. — А почему вы вдруг заговорили об отчаянии? — Она обхватила теплыми и мягкими ладонями его лицо. — Дублин сказал, что у неё крепкая связь с тем диким и своенравным принцем Сиалеса из-за того, что он отчаянно хотел её спасти. — Он смотрел на девушку как ребенок, который требует помощи. — Ваш друг, скорее всего, имел в виду, что тот был готов пожертвовать ради неё своей жизнью. — Господин, — залепетала одна из девушек и примостилась по левую руку от принца, — вам не нужно жертвовать ради нас ничем. Вы можете наслаждаться нами когда угодно. Веарон проигнорировал девушку. — То, как она смотрит на него, то, как она предана ему… Он ведь так жесток с ней, временами очень груб… Почему тогда она? — Господин, вы задаете слишком много вопросов тем, кто слишком мало знает об этих людях, — девушка с черными глазами наклонилась над Веароном и медленно поцеловала его в пьяный приоткрытый рот. — Мариам… — прошептал принц, обхватил девушку руками за бедра и лег на спину.

***

Проснувшись ближе к обеду после бурной ночи и нескольких бутылок красного вина, Веарон почувствовал себя грязным. Словно сделал что-то непристойное и запретное. Хотя эта ночь не отличалась ни от одной из тех, которые он проводил до того, как его похитил второй принц Сиалеса со своей подчиненной. Он всё никак не мог выбросить из головы слова Дублина об отчаянном желании спасти Руфиан. А его собственные последние поступки начали призывать к совести. Теперь он думал о том, как будет смотреть Руфиан в глаза, когда придёт в кабинет учёного. Но неугомонный страх больше вовсе её не увидеть подгонял быстрее спуститься в туннели под дворцом. — Что с ней? — Вераорон встревоженно подбежал к Руфиан, которая сидела без сознания на операционном стуле. — Думаю, что я просто переусердствовал с препаратом. Хотел только обездвижить её, но не знал, сколько нужно для того, чтобы точно подействовало. — И? — Он сделал несколько шагов навстречу к Дублину. — И теперь я знаю, примерную дозу… — Нет! Я не об этом. Ты больше ничего не узнал? — А, нет. Чего ты такой нервный? Слова подкатили к горлу, но ему было сложно произнести вслух, что он чувствует себя виноватым перед девушкой. — Ладно. Не хочешь говорить — не говори. Но раз уж ты пришел, то побудь с ней несколько минут. Мне нужно сходить за другими препаратами. Веарон в ответ кивнул. А когда дверь захлопнулась, он медленно и осторожно подошел к операционному стулу. Аккуратно опустился над девушкой, согнув ноги в коленях, боясь, что от одного неловкого движения она проснется. — Возможно, и в Педхаде есть такие же, как ты, живые и настоящие, гордые, сильные, свободолюбивые… Но я их не встречал. И почему некоторым везёт встретить кого-то, кто, несмотря ни на что, будет смотреть на них как на всё лучшее в этом мире? Он дрожащей бледной рукой убрал несколько прядей с лица девушки, и её черные ресницы слегка дрогнули. — Наверное, я не смогу сказать тебе этого в глаза, но то, что я посадил тебя в это кресло, — это был всего лишь импульс, горячая мысль, которая пришла ко мне в голову в ответ на боль. На боль, которую ты причинила отказом на все мои ухаживания. Еще бы немного, и ты бы стала хозяйкой этого дворца… Я жалею, мне стыдно… И, скорее всего, ты об этом никогда не узнаешь… Он еще ближе наклонился и приблизился к Руфиан. Его губы слегка приоткрылись для поцелуя, сердце замерло, и дыхание совсем перекрыло, когда он почувствовал её мягкие теплые губы. Он поцеловал её еще раз. Тело девушки поддалось ему навстречу. Веарон хотел было оттолкнуться от неё, но Руфиан присосалась к его нижней губе, а потом прикусила. Принц, застонав от боли и от ярких вспышек перед глазами, отскочил от девушки на пол. — Куда же ты? Ты же хотел получить его силу! Веарон от страха попятился назад, облизывая окровавленную губу. — Что ты со мной сделала?! — Всего лишь поцеловала тебя, разве нет? — Но эти вспышки… — Он приложил руки к голове. — Эти вспышки… — Я хочу, чтобы ты знал, почему я никогда не смогу ответить тебе взаимностью, хочу, чтобы ты почувствовал боль тех немногих, чьи воспоминания пришлось собрать. Возможно, ты сам ничего им не сделал, но ты продолжатель дел своих предков… Как я могу любить того, кто напоминает мне о том, что Педхад сделал с Нурионом? Я не знаю, кто виноват, что ты вырос с таким холодным сердцем, что ты не знаешь, что такое дарить любовь и не способен жертвовать собой ради других. Но я на некоторое время поверила в то, что ты можешь измениться, поверила, что ты можешь быть человечным и чутким… Ты ведь помог мне с Господином, но при этом заставляешь меня испытывать к тебе ненависть…