Конец

Все праздновали победу. Маги слезно радовались, поздравляли друг друга с падением Темного Лорда. С концом массовых убийств, страха, боли и беспросветного ужаса, который приносил он и его слуги. Для многих это было и время скорби. Похороны проходили каждый день. Каждый день какая-то семья хоронила погибшего родственника, героя для них и для всех других волшебников, который сражался за светлое будущее Магической Британии. Через два месяца после всего начались слушания в Министерстве. Теперь, на нижних этажа, где когда-то проводили слушание Гарри за самозащиту, случай с дементором, судили Пожирателей Смерти и других магов, замешанных и подозреваемых в пособничестве темной стороне.                      Гарри пьет крепкий черный кофе без молока и сливок. В горле першит, а во рту остается неприятный терпкий вкус, но Гарри продолжает делать глоток за глотком. Сегодня он снова наблюдает казнь. Поттеру казалось, что Скримджеру доставляет удовольствие приглашать его на судебные процессы, хотя Гарри раз сто повторял, что не хочет наблюдать, как дементор медленно высасывает душу из заключенного, смакуя его страдания. Но Гарри приглашают, как Символ света, дважды Национального Героя, уже навсегда избавившего их мир от зла. Министр не принимает отказа. Единственное, что радует Гарри — он имеет право вмешиваться в процесс. Так есть хоть мизерный шанс, чтобы подсудимых оправдали. Не всех, определенно есть те, кто, увы, наказания заслуживает. И все же смерть Гарри считает слишком радикальным приговором. Он помог оправдать Люциуса Малфоя, аргументируя его действия защитой любимой жены и единственного ребенка. Заседающие кривя душу, но Малфоя отпустили. Нарцисса потом час плакала у него на Гриммо, благодаря за помощь.               Однако его слова не всегда имели вес.                             «Уважаемый мистер Поттер! Ждем вас во вторник … июня, в зале судебных заседаний №…               … будет проходить слушание по делу… опаснейшего преступника, Пожирателя Смерти, Антонина Долохова…»                             Письмо падает на пол из ослабевших рук. Гарри знал, что от этого отделаться не сможет. Антонина в лучшем случае снова ждал Азкабан, но… Поттер сглотнул подступивший ком, поднимая глаза на потолок. Пиздец.               С Антонином он впервые познакомился во время битвы в Отделе Тайн. Дикий, необузданный, сильный, искусно владеющий как магией, так и рукопашным боем. И применять «маггловские» приемы во время магической дуэли Антонин не чурался, когда другие волшебники брезгливо отплевывались. Тогда Гарри перекинулся с ним всего одним заклинанием, однако и этого хватило, чтобы ощущение чужой силы отпечаталось на коже перманентно. Дальнейшие их встречи были мимолетными и случайными, но Гарри всегда провожал мужчину восхищенным взглядом. А дальше… Все сложилось самим собой, и Гарри понятия не имеет как от врагов они перешли к абсолютно противоположным отношениям. То, что недавно они были злейшими врагами, только добавляло остроты в их странные отношения. Обжигающие укусы-поцелуи стали обыденностью, как и короткие встречи в маггловских отелях, где их никто не узнал бы. Рассекречивание их связи означало бы неминуемую смерть обоих. Они — предатели идеалов, за которые боролись. И как же легко было свыкаться с этой мыслью, когда Антонин жестко прижимал его к холодной стене номера снятого по дешевке. Сложнее было принять то, что Долохов стал для него кем-то большим, чем просто любовником, разбавлявшим серо-кровавые военные дни. Гарри знал, что Антонина это тоже волновало. Однако никто из них не собирался прекращать встречи, возвращаться к изначально обрисованным ролям. Они просто жили моментом, как живут многие, если не все, кому доводилось застать войну. О том, что в случае победы одной из сторон, одному из них придется видеть смерть другого, они тоже не думали. Не хотели. Было понятно, что в тот момент жизнь закончится для них обоих, для одного физически, для другого — морально. И Гарри всегда отгонял эти мысли, на крайний случай, ластясь к Антонину, курящему прямо в кровати. И они снова забывались в своем уединении. Все-таки момент настал. Неизбежность, которую они оба старательно игнорировали, ворвалась с новым письмом из Министерства Магии. В случае Антонина Гарри был бессилен. Его преступления не оправдают ни эмоциональное давление на судей, ни четкие аргументы, которых почти и нет. Все его злодеяния давно доказаны, как доказано и то, что не было никакого Империуса или других смягчающих обстоятельств. Долохов был безумен. Он убивал по приказу и без, не кривя душой. Некоторые поговаривали, что ближе к окончанию войны, когда ситуация ожесточилась еще сильнее, Пожирателя сторонился даже Лорд. Гарри натягивают черную рубашку, брюки и черную мантию. Он будто уже носит траур, хотя еще не слышал приговора. Но верить в лучший исход было глупо, каким бы Гарри ни был оптимистом. С собой берет проходной жетон, который требуется предъявить охраннику. Обычно такие берут при каждом посещении Министерства, но Гарри выдали постоянный, как у работников. Тошнило. Камин вспыхивает ядовито-зеленым, и Гарри выходит в Атриуме, уже не оглядываясь на обновленный интерьер. Он слышит голоса вокруг, которые сразу же усиливаются, когда Гарри попадает в их поле зрения. Все начиналось заново. Гарри чувствует себя вещью в музее, на которую пришли поглазеть тысячи людей. Он изредка полноценно здоровается со знакомыми лицами — в основном лишь кивает, даже не поднимая уголков губ. Все они уверены, что Гарри рад, преисполнен, сосредоточен. Что Поттер ликует, наслаждается триумфом, а общество готово потакать ему в этом. Отсюда и вытекает множество приемов и званных вечеров, заседаний и других малоприятных мероприятий. Подошва его кроссовок не создает лишнего шума, однако собственные шаги эхом звенят в ушах, когда Гарри подходит к тем самым дверям. Зал уже полон, все на своих местах. Скримджер приветливо улыбается, приподнимаясь со своего кресла. Гарри садится на привычное место, приветствуя Министра и остальных кивком. Руки не пожимает в ответ принципиально. Они думают, что эта отчужденность — последствие травматичных событий войны. Но Гарри просто их не уважает. Ни раньше, ни, тем более, теперь. Слушание начинается с клишированных фраз, нетерпеливых вздохов приглашенных магов, шелеста перьев журналистов и щелчков магфотокамер. В зал по команде вводят заключенного. Цепи, сковывающие запястья Пожирателя, мрачно звенят в гробовой тишине. Толпа смотрит угрюмо, с ненавистью. Судья и Министр высокомерно. Гарри — отрешенно и неотрывно, надеясь и одновременно боясь поймать взгляд серых глаз. Антонин усаживается в предложенное кресло, стоящее по центру, и решетчатую дверь клетки-камеры закрывает аврор, предотвращая побег подсудимого. Долохов откидывается в кресле, будто он не в суде, а в своем коттедже готовится пить кофе, приготовленный Гарри, пока он был в душе. Закидывает ногу на ногу, сдувает с лица прядь темных отросших волос. И мельком поднимает глаза чуть выше. Туда, где сидит судья, Скримджер и другие важные персоны. Гарри задыхается. Грубая ухмылка на разбитых губах выглядит дерзко и соблазняюще. Она разом выбивает из Гарри весь дух, заставляет вздрогнуть всем телом. — Сигаретки не найдется? — Антонин чувствует себя королем этой жизни, откровенно смеясь над застывшими чинушами и важными шишками маг мира. Поттер на миг прикрывает глаза, стараясь ментально отгородиться. Пытается выключить чувства и заблокировать воспоминания, впрочем, безуспешно. Какая-то дама зачитывает список преступлений, на каждом из которых зал пораженно и яростно ахает, охает, кто-то кричит оскорбления, кто-то — требование смертного приговора. А Антонин невозмутимо затягивается никотином, провокационно выдыхая дым в сторону контролирующих его авроров. — Вы сознаетесь во всех вышеперечисленных преступлениях, в которых вас обвиняют, мистер Долохов? — громко спрашивает Скримджер, успокаивая зал жестом. — Да, — он отвечает спокойно, туша окурок об один из металлических наручников. Министр довольно улыбается и кивает судье. — Антонин Сергеевич Долохов, в связи с признанием вами вины за все совершенные злодеяния, я приговариваю вас, — судья педантично зачитывает строки, под затаившееся дыхание зала.        Гарри закрывает глаза.        — К высшей мере наказания, существующей в Магической Британии — поцелую дементора.        Поттеру кажется, что он больше не существует. В ушах стоит гул, не дающий расслышать выкрики, доносящиеся из зала. Оно и к лучшему. Иначе он не выдержит. Кинется к Антонину, разнесет пол Министерства, погребя их всех под грудой камня и земли. Хотя и этот вариант уже казался не таким ужасным. Так, он сделает хотя бы что-то.        — Привести дементора!        Магов и присяжных охраняют несколько патронусов, ограждая их от воздействия темной твари. Гарри плохеет от одного вида черного балахона, развевающегося самим собой.        Антонина рывком поднимают с кресла, но мужчина даже не противиться. Лишь скалится безумно, хищно, отпугивая хранителей правопорядка.        Его подводят ближе к дементору, прямо толкая в спину.        Антонин оборачивается, несмотря на тварь, тянущую к нему свои костлявые конечности.                           Пять секунд.                     Столько держалась на окровавленных губах нежная улыбка, адресованная Гарри.        Для всех остальных это была лишь очередной выпад эмоционально неустойчивого мага, пытавшегося надышаться перед смертью.        И только Гарри мог различить прозрачные оттенки настоящих чувств, которые вкладывал в свои жесты Антонин.               Тони…               Серо-голубые глаза медленно стекленеют, мышца расслабляются.                           Гарри выходит из судебного зала громко хлопая дверью.