Не(уйти)

Дом одного из друзей Вовы, казалось, полностью пропах алкоголем, усталостью и нежеланием существовать в этом грустном мире. Вова сидел один на кожаном диване в углу комнаты. Осматривая локацию в целом было понятно, что все в этой комнате разделяют апатичное настроение парня. Илья с пустым взглядом пил из стеклянной бутылки какой-то алкоголь. Миша вместе с Валерой — единственные, кто хоть как-то старались не поддерживать депрессивный настрой всей компании. Но это не особо получалось, ведь в смехе и улыбки до ушей, иногда в глазах могло проглядываться некое разочарование. Их Вова, как никто другой понимал — было проще промолчать и хоть на какое-то время забыть травматичную тему, переводя всё внимание на шутки и приколы, чем разбираться в произошедшем. Настроение было испорчено еще три с половиной месяца назад, ведь всех в этой квартире так или иначе коснулась кое-какая новость. И в данный момент вся компания держалась несколько отстраненно, все разбежались по разным комнатам, все в той или иной степени избегали общения, да и просто — было невыносимо от кое-какой новости делать вид, что все замечательно. Хотя, у некоторых это получалось. Обуславливалось это тем, что не все в этой квартире держали настолько близкий контакт с виновником происшествия, в отличие от Семенюка. Но даже Вова принял положение "смириться и забыть", вместо того, чтобы хоть как-то бороться. Владимир просто понял, что так будет проще. Проще в моменте просто промолчать и не делать себе больнее в миллионы раз. Проще просто напросто не ссориться и провести последние дни в дружеской атмосфере, ну или хотя бы пытаться держать хоть какую-то дружескую атмосферу.Тем более, друзья уже ничего не смогут сделать, а ссориться было ни к чему. Даже Вова, который обычно очень резко реагировал на любую ситуацию, в данный момент решил смириться, вместо того , чтобы попытаться изменить хоть что-то. Это, конечно, было максимально на него не похоже, но по-другому никак. "Это было бессмысленно, даже я тут ничего не смогу исправить" Смахивая невидимые слезы, которые, казалось, могли в любой момент стать настоящими от таких мыслей, он неосознанно прикрыл глаза. В голову стали сразу же лезть не столь приятные воспоминания с их последнего разговора, который произошёл порядка трех месяцев назад. Хотя, даже разговором это было нельзя назвать, Губанов решил по непонятным причинам просто вывалить эту информацию на Семенюка. В голове он старался понять, что же могло привести к такой шокирующей новости, ведь последние месяцы все было нормально. Относительно нормально. Лёша, конечно, уже тогда стал потихоньку закрываться в себе, но это происходило так аккуратно, что Семенюк даже сначала не понял, что здесь что-то явно не так. Он мог меньше контактировать в личных диалогах, меньше интересоваться личными делами Вовы. Да и просто меньше появляться в жизни парня. Все это не казалось чем-то таким удивительным, ведь все понимали, что Лёша не особо общительный. И потому остальные члены компании тоже сначала не заметили чего-то удивительно. Может, человек устал, может ещё что-то. Это надо было просто переждать ведь у всех рано или поздно происходят моменты, когда надо разобраться в себе. Но что "разбирательства в себе" могут привести к такому решению — не ожидал никто. *flashback n1* — какой же тупой. — Лёша с наигранным отвращением старательно оттирал место "поцелуя", пока рядом сидел его лучший друг — Вова Братишкин, который по ощущениям, вот-вот задохнется от смеха. Его руки то и дело достаточно сильно били по плечам, отчего Хесус вынужден был немедленно подняться с нагретого места у камина. С некой опаской он осмотрел помещение: всё смеялись, конечно, не так как Вова, но данное зрелище хоть немного помогло парню успокоится. "все воспринимают это как шутку, значит нечего бояться, тем более это просто глупое задание от его друзей". "Поцелуй" попал в область скулы и немного задел шею, так как Вова уже еле держался на ногах от выпитого за последний час алкоголя и губами скатился вниз, задевая оголенные участки кожи. Пока комната продолжала заливаться смехом, один Губанов стоял с каменным выражением лица, держась за место "поцелуя". От нахлынувших чувств захотелось с позором выбежать из дома, ему казалось, что прямо сейчас его тело расплавится от смущения. В такие моменты, Губанов старался максимально абстрагироваться от своих мыслей, отвлекая внимание на любую неважную деталь. Только вот, он не ожидал, что вечно убегать от собственных чувств и эмоций не получится. Когда-нибудь придется столкнуться с ними лицом к лицом, с ужасом принимая поражение. А проигрывать Хесус не хотел, потому что слишком большая ответственность приходит с принятием всего этого страшного слова, под названием: "чувства". А на Вову перекладывать такую большую ответственность было страшно, потому что парень не виноват, что его друг в один прекрасный момент умудрился засомневаться в себе и в их взаимоотношениях в целом. Да и по Братишкину было видно, что для него это не более, чем шутки и смешной байт на трансляции. Только вот Хесус изначально воспринимал это абсолютно также, но в какой момент система дала сбой — Губанов и сам не знает. Лёша сам не мог себя принять, что уж говорить о друзьях и о самом Братишкине. Принятие для него означало то, что он с позором признает себя грязным гомиком, который положил взгляд на своего лучшего друга. Да и это что даст ему это принятие? Правильно, ничего. Оно сделает только в миллионы раз хуже, разобьет его идеальное представление о счастье и столкнет лицом к лицу со страхом быть посланным. Этого Губанов боялся во много раз сильнее. Из-за боязни дать слабину чувствам, в первую очередь, самому себе, в его голове медленно, но верно, стал созревать один план. Надо было осуществлять как можно скорее, пока не стало совсем поздно. Идея с переездом возникла на очередной тусовке, смотря в серые глаза человека напротив, которые целиком и полностью отражали слово:"нежность". Губанов неожиданно для самого себя осознал,что не может на это смотреть без пелены слез перед глазами. Эти глаза держали в себе слишком много эмоций, настолько, что даже смотреть было тошно на это через призму дружбы. Лёша понял, что лучше будет уйти вовсе, сделав себе очень неприятно, чем давиться этой болью ежедневно. Болью, от того, что ты не можешь больше нормально дружить с этим человеком. Жалко было Братишкина, искренне жалко. Он ведь не знает, что происходит в грязной голове его лучшего друга. Вероятно, по Вове это ударит очень сильно, ведь ближе самого Губанова у парня не было никого. Поступать как эгоист не хотелось, но другого выхода Хесус найти не мог. — Ты чего так застыл? — Семенюк уже успел успокоиться, но не полностью, он продолжал тяжело дышать и мутным взглядом от опьянения, осматривать друга. Все глаза комнаты тут же приняли испуганный вид, уже ожидая очередную порцию оскорблений от пары друзей. Но Губанов, в свою очередь, принял тут же невозмутимый вид и отвёл взгляд в сторону, показывая, что ссориться из-за таких шуток не намерен. — Если тебе было неприятно, то извини, это была всего лишь шутка. — аккуратно подняв глаза на Вову, он еле заметно кивнул, как бы говоря, что "все в порядке, я не обижаюсь", после чего снова занял место у камина. Семенюк уже успел заметно расслабиться за столь короткое время, он по-хозяйки расставил ноги максимально широко, не обращая внимание на то, что рядом сидит Хесус и он прямо сейчас наглым нарушает личное пространство парня. Губанов, конечно, не оценил то, что его хоть как-то касаются, но виду не подал. Вова держался все также уверенно, то и дело смеясь со всеми ребятами. Хесус же заметно смутился и его взгляд был направлен исключительно на две пары ног, которые время от времени соприкасаются. Казалось бы, они просто сидят рядом, но это почему заставляло парня нервничать. Заставляло этому ужасному слову брать вверх над разумом, выпуская сердце наружу. — Ну так что, продолжаем? — резкий голос Татьяны вывел Лёшу из некого транса, заставляя тут же поднять глаза на девушку. — Ты правда извини, я больше не буду так делать. — Вова слегка наклонился в сторону Губанова, он проговорил это максимально тихо, чтобы никто не услышал. Будто те слова были секретом вселенского масштаба. Губанов еле заметно кивнул, взгляд Семенюка тут же стал мягким. Лёша с опаской продолжал смотреть в серые глаза друга, надеясь увидеть там что-то ещё. Чёрный зрачок на мгновение расширился, заполняя почти всю серость глаз. Смотреть на это было, на удивление, приятно. Лёша ненавидел свое сердце в такие моменты. Оно заставляло посылать сильный сигнал по всему телу, видя в простых действиях какой-то скрытый подтекст. Игра правда или действие продолжалась. Неудобные вопросы и странные действия снова наполнили комнату. Хесус как можно честнее старался отвечать на них, хоть этого в моменте и не хотелось, но таковыми были правила. Тем более, когда он взглядом проводил компанию после очередного такого вопроса было понятно, что все максимально пьяны и завтра навряд ли вспомнят о всех происшествиях в данных стенах. Так что можно было особо не волноваться. Но почему-то когда Лёша отвечал на такие вопросы, его взглядом ,буквально, сверлил друг, сидящий рядом. Вова будто такими действиями хотел убедиться, что парень отвечает максимально честно. Это немного смущало самого Губанова. Вдруг, в вопросах про ориентацию и личную жизнь Вова сумеет разглядеть что-то большое и грязное, которое, буквально, лежит на поверхности, но почему-то до сих пор остается скрытым от огромного количества людей. Страшно было ,в первую очередь, самому принять эту грязь, а потом уже и поделиться с этим с ничего не подозревающим другом. — Вова, проходи до завтра с Хесусом за руку, — лёгкое смущение тут же отразилось на щеках Губанова, но он мастерски сумел скрыть это за маской спокойствия. Семенюк же сначала уже хотел отказываться, мол: "я, что пидор, чтобы с мальчиками за руки ходить?", будто совершенно забыл, что здесь произошло часом ранее. От этой фразы на душе тут же стало невыносимо тяжело. Ведь, действительно, Вова был очень похож на типичного пацана с района, который уж точно не потерпел проявлений такого рода любви в радиусе пяти метров. Что уж говорить о том, чтобы самому участвовать в таким взаимоотношениях. Но под подбадривая толпы, все же согласился. —И чтобы вы точно выполнили это действие. — Татьяна вытащила откуда-то из-за спины мягкие наручники серого цвета. Губанов уже было хотел сказать, что это перебор, но спокойное лицо Семенюка дало понять, что все под контролем. Две руки в тут же минуты были застегнуты, а ключ положен в карман подруги. Хесус на мгновение замер, он понял, что прямой контакт с человеком, сидящим рядом, обеспечен на ближайшие часа два, как минимум. Оставалось только далее отыгрывать безразличия и спокойствие — дело за малым. Ну и стараться скрыть подступающее смущение, которое вот-вот вырвется наружу, разрушая все вдребезги. Рука Семенюка неуверенно взяла руку Лёши в свою, будто спрашивая разрешения. Губанов же, с огромным трудом сжал холодные пальцы в ответ. Игра продолжилась, но Лёша будто уже и не следил за ней. Он мог только ощущать как сильно бьётся его сердце и как рука человека рядом, уже более уверенно, сжимает его пальцы. Непонятная буря из эмоций заставляла все тело мелко дрожать, а глаза испуганно бегать по комнате. — Лёша, — его резко окликнула Даша, заставляя посмотреть на себя. — правда или действие? — Вы извините, но я, наверное, пойду, — парень резко поднялся, рука Вовы, тут же последовала за ним. Никто не понял такой резкой смены настроения, ведь вроде полчаса назад все было нормально, а сейчас Губанов так резко хочет уйти. — и можно это снять? — Хесус поднял в воздух руки, заточенные в наручники. Татьяна на секунду задумалась, после чего отрицательно покачала головой, хитрая улыбка тут же появилась на пухлых губах. Вопрос "почему?" тут же отразился на лицах двоих парней. — Задание было до утра, так что, — она изобразила на своём лице подобие разочарования, но тут же продолжила. — вы можете до утра остаться здесь, либо же поехать к кому-то из вас домой, а завтра уже забрать ключи. Вова молча пожал плечами — ему было все равно как именно они проведут время до утра. Хесус, взял все в свои руки и молча потащил их в сторону выхода, ни с кем не попрощавшись. Все мышцы на лице были напряжены, а руки сильно сжались. — Да мне больно! — уже за дверью, Вова подал голос, Лёша тут же расслабился. — Извини. — Губанов потащил их в сторону ванной комнаты, совершенно игнорируя то, что парень рядом с ним еле стоит на ногах. От него неприятно пахло алкоголем, все тело мелко дрожало, то ли от переизбытка алкоголя, то ли от сильных переживаний. Губанов не мог утверждать наверняка. Пьяная улыбка тут же появилась на лице, глаза заблестели. Ему явно было очень хорошо в моменте. — Если ты хочешь подрочить, то это необязательно делать при мне, можешь и подождать до завтра. Хесус резко отпустил руку парня, не отрывая взгляда от Вовы. "Шутить в пьяном состоянии Братишкин не умеет " — эта мысль тут же появилась в голове парня. — Обломал? — Вова мягко улыбнулся, едва сдерживаясь оттого, чтобы не засмеяться в голос. — Конечно, в твоих мечтах. Лёша тоже был любителем пошутить подобного рода шутки. Тем более абсолютно всем это нравилось: зрители нарезали все такие моменты со стримов, Вова с Лёшей все также продолжали смеяться с подобного рода слов. Да и в жизни они были не против вот так пошутить. Все были в плюсе. Кроме Лёши, который с каждой такой шуткой перестал верить в свою гетеросексуальную ориентацию и ненароком представлял это и в жизни. Как они обнимаются, весело проводят время, да и просто счастливы, совершенно забыв на глупые правила и личные убеждения. Но Хесус никогда не сможет себе в этом признаться. Это ведь грязно. Грязно любить человека своего пола, грязно даже допускать хоть единую мысль о таком. Грязно признать эти ужасные чувства, позволить им все больше и больше распространятся в душе, задевая не только собственное сердце, но и человека, стоящего напротив. — В твоих вообще-то, это же ты любитель мужских писек. — Вова мягко рассмеялся, а Лёша так и продолжил стоять молча, пытаясь понять шутит ли друг или говорит абсолютно серьёзно.

***

Лёша включил кран холодной воды, в надежде хоть на пару минут насладиться тишиной, но рядом был Братишкин. Вова лепетал какую-то очередную историю, еле держась на ногах. Он двумя руками обнимал Губанова со спины, отчего пришлось задрать левую руку максимально высоко, чтобы парню было удобно. Хесус быстро умылся одной рукой, холодная вода должна была хоть немного привести парня в чувства и заставить мыслить здраво. Хесус был вообще не тактильным человеком и во всех моментах в своей жизни старался избегать даже простых объятий на прощание, протягивая руку в ответ. Но Вове можно было обнимать парня в любой момент. Губанов уже не помнит почему вдруг именно ему он стал делать такие исключения много лет назад, да и было это уже неважно. Просто так было принято. Пока с остальными он обходился простым рукопожатием, ему можно было каждый раз крепко обнимать, нагло нарушая личное пространство. Вообще, личное пространство перестало существовать уже давно с появлением этого пьяного бедолаги в жизни парня. Но Хесус абсолютно не жалел об этом. Хоть он и показывал всем своим видом, что против любого вида тактильности, Вову же он обнимал максимально крепко, забывая о своих правилах. — Я так хочу спать, ты не представляешь, — Вова в это время уже полностью повис на Губанове, мягко обнимая того со спины. Семенюк запустил руки в волосы парня, полностью ломая идеальную укладку. Хесус ненавидел, когда трогают его волосы. — Сейчас пойдём, не переживай. Вова на мгновение замер, обрабатывая полностью слова друга, но руки так и остались переминать непослушные волосы друга. — Мы вместе ляжем? — Братишкин нахмурил густые брови. — Нам все равно не разрешат снять это, — Хесус в воздухе поднял их руки, показывая, что мешает им разделиться. — так что, да. — А,ну, хорошо — Семенюк пожал плечами. Вова уже на ходу закрывал глаза. Смотреть на такого Семенюка было очень больно на подсознании. "Если я это не скажу сейчас, то буду вечно обманывать нас всех" Эта мысль появилась в голове очень неожиданно, что аж сам Губанов с опаской отшатнулся в сторону. Он не сможет... Вова не заслуживает такого отношения. Он заслужил все самое прекрасное на этом свете, а получил больного грязью друга. В голове происходила полная борьба. Здравый смысл говорил, что так будет лучше и ему уже давно пора рассказать об этом. Сердце же приказывало закрыть рот и не портить ему настроение. — Ты чего так смотришь? Что-то болит? — Вова своей холодной ладонью прикоснулся ко лбу друга. "Болит моё сердце" — Я хотел тебе кое-что сказать, — Губанов всеми силами старался отвернуться от серых глаз, которые внимательно наблюдали за ним. Внимательно следили за каждым шагом парня, но не замечали очевидного. — я через три с половиной месяца уезжаю в Америку. — Лёша стыдливо закрыл лицо руками, ожидая реакции друга. Он прокрутил у себя в голове истерику, удар, да много чего. Но Вова молчал, просто молчал, казалось ему настолько больно, что он не может выдавить ни слова. Это молчание убивало, хотелось получить хоть какую-то реакцию: истерику, слезы, крики. Но в ответ была только давящая тишина. Хотелось кричать изо всех сил, мол: "скажи хоть что-нибудь, покажи, что тебе не все равно, попроси остаться". Губанов аккуратно открыл глаза. Его встретил мёртвый взгляд парня напротив. От этого взгляда хотелось расплакаться, так больно видеть человека в таком состоянии. Казалось, будто его сердце раскололось на две части, а глаза навсегда приняли облик серого безразличия. Губанову хотелось верить, что ему далеко не все равно. — Вова? — Хесус аккуратно докоснулся плеча его любимого друга. Только после такой фразы, навряд ли они останутся друзьями. Навряд ли теперь они когда-нибудь обнимутся, навряд ли когда-нибудь теперь Губанову удаться разглядеть ту нежность и слабость рядом с ним, что была до этого. Останется только огромный шрам на все сердце и пустая рука, в которой он до этого сжимал до потери сознания, чужие худые пальцы. Реакция поступила незамедлительно, вместо истерики и слез ему по щеке прилетела звонкая пощёчина. Место удара тут же зажгло, а глаза растеряно посмотрели вперёд. На лице Братишкина был целый цунами из эмоций и чувств, которые все таки сумели вырваться через несколько мгновений. Глаза предательски защипало, хотелось в моменте кинуться другу под ноги и умолять больше никогда так не смотреть. Но Хесус молча держал место удара, сдерживая подступающую истерику. Вова через несколько секунд молча опустился на корточки, схватившись за голову руками, продолжая травить человека напротив мёртвой тишиной. Тишина — самое худшее что хотел услышать Лёша из уст и сердца любимого человека. Он мысленно усмехнулся, "любимого человека, значит правильное решение я принял, надо бежать отсюда как можно быстрее, иначе станет только хуже". Он лучше будет где-то далеко от этого человека, чем позволит увидеть кому-то его грязные чувства. Чувства, которые не имеют права существовать в его мире. Чувства, которые полностью убивают его изнутри. Губанов убежден, что расстояние позволит полностью убить эту грязь. В тот вечер с ним никто так и не поговорил. Володя через какое-то побежал в спальню на втором этаже, а наутро полностью избавил себя с какой либо связью с данным человеком. конец flashback От таких воспоминаний в голову ударил непонятный ток, отчего хотелось как можно скорее избавиться. Вова залил в себя ещё одну рюмку дорогого коньяка. Горло приятно согрела поступающая жидкость, позволяя хоть немного успокоить свои никому ненужные эмоции. Хотелось провалиться сквозь землю, чтобы хоть немного не думать о том самом дне. Этот день полностью сломал его, разрушил и вырвал с корнем сердце, которое казалось уже и не забьется вовсе никогда. Вова никогда бы не подумал, что бывает настолько больно. Он много слышал историй от знакомых о том как им разбили сердце, но никогда не мог бы и подумать, что испытает это на собственной шкуре в столь позднем возрасте. Хотя, слишком громкими были слова о разбитом сердце, так как они не были возлюбленными. Но почему Семенюк ,буквально, ощущал ноющую боль в душе — объяснить было очень сложно. Хотелось полностью сжечь свои эмоции, которые всегда так неожиданно умудрялись проснуться от простых воспоминаний. Он и так сделал максимум — полностью избавил себя от этого человека, надеясь, что хоть чуть-чуть ему станет легче. Но легче не становится, он продолжает в толпе искать хоть немного похожие глаза, продолжает искать похожие объятия. Но потом все же понимает, что роднее глаз и теплее объятий не встретишь нигде. Это сильно бьёт по самооценке. Мол, человек сам решил отказаться от меня, а я как терпила продолжаю помнить и любить его. Любить? От таких мыслей в голове, желудок дал о себе знать. На самом деле парень просто перепил, но такие мысли вызывали слишком противные эмоции, что хотелось хоть как-то избавиться от них . Еле дойдя до туалета, он дрожащими руками впецился в ободок унитаза. Надеясь, что вместе с алкоголем выйдет и эта глупая привязанность. Очищая желудок от алкоголя, внезапно, Владимир понял, что никогда и никому в своей жизни он не позволить подойти настолько близко, как это получилось глупому обладателю голубых глаз. Семенюк целиком и полностью видел в этом только свою вину. Он ведь правда сам виноват, никто ему не обещал, что Хесус будет всегда рядом. Это он увидел в нем некого "спасителя" от серости и скучности данного мира. Так что уход "спасителя" нужно было ожидать. Он показал как бывает хорошо и интересно проживать жизнь, и сделав свое дело, просто ушел. Стало немного легче, но сил на то, чтобы встать, а в особенности дальше существовать в этом пустом мире — у парня не нашлось. Устало прикрыв глаза, он погрузился в беспокойный сон. *** От резкого хлопка дверью, Вова резко поднялся на локтях с холодного пола. Фигура в проходе была очень размыта, она делала очень резкие движения туда-сюда, но через какое-то время присела рядом и молча обняла. Владимир мелко затрясся, позволяя своим слезам наконец-то выйти наружу. Человек рядом тоже мелко дрожал, поглаживая парня по светлой макушке. — Прости меня, — было четко заметно, что эти простые слова давались парню с огромным трудом. — я не хотел тебя обидеть. Владимир не знал, что говорить в такой ситуации. Скорее всего, нужно сказать, что ты не обижен и, что все нормально, чтобы человек со спокойной совестью уехал в новую жизнь. Но на подсознании хотелось вернуть назад всю ту боль, которая жила вместе с Семенюком на протяжении трех месяцев. Все это время, пока Вова всячески избегал этого человека, ему показалось, что он уже почти отпустил его, но эта внезапная встреча перевернула все сознание парня. Он не готов его отпускать — это осознание огромным комом встало в горле, не позволяя сделать глоток свежего воздуха. Семенюк аккуратно приобнял худые плечи в ответ, понимая, что собственно ручно открывает двери в невозможность спокойно существовать на очень долгое время. Хесус то уедет с чистой совестью, забыв про этот разговор, а Вова еще долгое время будет пытаться заново жить как раньше. — Ты меня бросил. — после этих слов слезы предательски полились из глаз. Но в этих слова парень пытался передать нечто большее, которое казалось так открыто и близко лежало на поверхности, но было незаметно даже самому Семенюку. Больно было осознавать, что ты так легко и просто открываешь свою душу человеку, которому по факту было глубоко все равно. Он уедет, это было неизбежно, а такими поступками делает Вове только в разы хуже. — Уедь ты просто, не говори со мной, пожалуйста. — Губанов медленно разорвал объятья, заглядывая в серые заплаканные глаза. От этой картины, Лёша стыдливо отвернулся. Сделав глубокий вдох, он повернулся вновь с головой принимая всю суть ситуации. Худые пальцы с опаской вытирали подступающие слезы, боясь переступить невидимую грань, которая ,казалось, уже была сломана к чертям, как только он пришел сюда. Вова опять же молчал, но глаза говорили все за него. Они с небезразличием поедали все сомнения, которые до этого момента назойливо крутились в голове Губанова. Был ли это прямой ответ на вопрос — Хесус не знал, да и знать , наверное, не хотел. Проще будет оттолкнуть этого парня и не позволять этой грязи вырваться наружу прямо сейчас. Но начало уже положено, оставалось только со страхом продолжить начатое. Лёша медленно приблизился на сантиметр к лицу парня напротив, наблюдая за его реакцией. Но никакой реакции не последовало, это болью сдавило легкие. Казалось бы, надо с позором бежать отсюда со всех ног, даже от таких мыслей, но Губанов остался в ступоре сидеть на месте. "Либо сейчас, либо никогда" — такая мысль полностью заполонила сознание, заставляя приблизиться ещё ближе и с ужасом чмокнуть друга в уголок губ. Володя с шоком распахнул глаза, схватившись за сердце. Он тяжело дышал, пытаясь осознать всю ситуацию целиком и полностью. Губанов резко вскочил с пола и уже было ринулся на выход из туалета, но его схватила рука лучшего друга, заставляя сесть на место. Хесус стыдливо закрыл лицо руками, готовясь к крикам. Но этого не последовало. Семенюк аккуратно убрал руки с лица парня, что заставило того лицом к лицу встретиться со своим главным страхом. Страхом того, что кому- то станет известно о его внутренней грязи. Но Вова этого вовсе не испугался, он смотрел на него как обычно, будто и не было всего этого в его душе. Будто это было совершенно нормально. Вместо каких-либо слов, он с нежностью погладил того по щеке и сомкнул их губы в аккуратном поцелуе. Внутри у обоих что-то громко щёлкнуло, словно шестерёнка, утерянная когда-то давно, без шанса быть найденной в этой жизни, наконец стала частью родного механизма, запуская машину под названием человек заново. Заново заставила прочувствовать всю сладость жизни, без страха быть осужденным и непринятым. Лёша медленно разорвал поцелуй, поглаживая парня по щеке. Искренняя и мягкая улыбка отразилась на губах двух сломанных душ. Им даже не нужны никакие лишние слова, чтобы понять, что Губанов не сможет никуда уехать, даже если очень сильно захочет. Рядом с серыми глазами было не страшно быть самим собой.