Свидание

— Хм, милашка, что-то случилось? — постоянный клиент. Каждый день сюда приходит вот уже целый месяц. Но эти три дня его не было. — С чего такие мысли? — Вы тюльпаны глушите как алкоголь что-то произошло? — За эти три дня, что вас не было начался март и это 583 букет. А это только утро. И в этот раз не как обычно под восьмое марта собирают флористов или помощников. В этот раз не стали. — Сынмин сворачивает очередные три тюльпана. Мысли путаются. Предложения строятся непонятно. — Оу… — сначала удивление и даже разочарование. А потом парень ставит локти на стойку и подбородок на кисти кладёт. — Это всё, конечно, безумно печально, но… — Улыбается хитро. — Вы заметили моё отсутствие. Вы каждый день меня ждёте. — останется за ширмой. Он каждый день приходил сюда, наблюдая за красотой, что создаёт этот невероятный Сынмин — курсивом красиво на золотом покрытом бейдже. Звал его на свидание, а в замен получал «вежливый отказ». — Без вас скучно, а за вас ругают, — безразлично кинул Сынмин. Осознал, посмотрел в хитрые глаза и достал ещё три тюльпана. Кинув уже свёрнутые в коробку у стены. — Вы их прямо не щадите — копьями метаете. И раз вам скучно без меня, может сходите со мной на свидание? — Может, но судя по заказам не в этой жизни, — ещё один букет в коробку. — Ого. Сынмина это удивление скорее позабавило. Ему этот парень вообще забавным кажется. Когда руками машет жестикулируя, когда глаза широко раскрывает в удивлении, когда драму пишет за секунду, если обрубок цветка в лоб попал, когда истории рассказывает смешные, иногда грустные, но так от души, что его невольно заслушавшись Сынмин отвлекается от работы. — А давно тебя так работой прижимают? — а этот вопрос, словно из толщи сладкой ваты вытащил. Ведь правда давно, сначала задерживали, потом вместо дневных суточные, когда вернули ребята в ночные делают в половину меньше, а платят им больше, но сказать он об этом права не имеет, поэтому лишь голову вниз опускает. — Это печально, — парень руку тянет и по голове гладит. Эта та самая его раздражающая черта — трогать. Но сейчас это как нельзя кстати, поэтому Сынмин не дёргается, не отстраняется, не бьёт по руке веником с шипами и даже ядом не льёт. — У моей сестры вакансия открыта, визитка вот. — На стол кладёт и ближе к Сынмину двигает. — Условия предложит лучшие, ведь такого замечательного флориста не просто найти. Но сейчас у неё тоже праздничная запара, поэтому давай к нам. — До скольки она работает? — шанс, который Сынмин не упустил. На удивление его даже отрабатывать не заставили и выплатили вместе с премиальными. Даже поблагодарили за хорошую работу. Но вот коллеги, которым теперь придётся работать всем вместе, да ещё и со скоростью флеша от DC и они при этом все равно будут медленнее Сынмина, не обрадовались. Крыли самыми «лестными» словами, но это уже не важно. Ведь завтра уже седьмое и он будет работать среди лучших. И возможно видеть Хвана каждый день без перерыва на вдох. Седьмого так и вышло, а в конце рабочего дня были силы даже на прогулку вдвоём после: «Я тебя провожу». А сегодня этот злополучный праздник, после которого на тюльпаны без рвотных позывов не взглянешь, но есть тут один сын Афродиты ходит по залу, поправляет что-то. С клиентами сходится так быстро, что витрины пустые уже к полудню. Да, он, правда, сын Афродиты. На бейдже так и написано. И ни намёка на имя. Это фишка салона «Божественные цветы». Сверху написано, чьим сыном или дочерью, кто является, а ниже имя. Исходя из рассказов госпожи Хван «пранк вышел из-под контроля» это просто были подкаты к ней и её брату «А ты случаем не дочь Афродиты». Когда открывался салон они просто пошутили про это, но идея зашла всем. Сынмин раньше часто мимо проходил и каждый раз смеялся, сейчас понимает почему. Такие шутки он любит. Вообще в этом салоне магия живёт, потому что цветы у них магическим образом не вянут. Поставки чистые без гнили и плесени, тогда, как в том порой без маски находится было не просто. А работать без перчаток равносильно тому, как врачи бы работали с ВИЧ-инфицированными голыми руками. Этот салон словно рай на земле и люди тут. Рядом с ними жить хочется. И с цветами тут Сынмин не как с копьями, а душевно в темпе. И главное улыбается. И если здесь так в самые загруженные дни, то в обычные будет ещё лучше. — Сынмин, сделай пару букетов на витрину. А то кажется наши в холодильнике скоро закончатся, — его невероятная улыбка — истинное обаяние, харизма вот, что кружит голову. — И никаких возмущений нет, просто сын Афродиты не собирается называть Сынмина — сыном Деметры. И да пусть ему подходит, но о ней так мало знают. — Сейчас, закончу. Хван подходит к вошедшему и просто сносит его своим обаянием. Зацепить клиента не так уж сложно, а довести его до покупки это целое искусство и то, как это делает он — истинная красота. — Сынмин, ты любишь розы? — Хван заводит старую шарманку, как в первую неделю в старом магазине. — Я люблю тебя, — Сынмину интересно, как быстро его услышат. — А альстромерии? — где-то в себе почему-то считывая ответы, как отрицательные. — Я же сказал, что люблю тебя, — теперь уже он хитро смотрел на Хвана и ждал. — Может быть… А… -Хван ухмыляется. — Может ты запишешь мой номер? Сынмин достал телефон, набрал цифры под мелодичный голос и тихое шипение — опять обо что-то ударился. — И как же тебя записать, сын Афродиты? — Хенджин. — Пойдём на свидание, Хенджин.