Ярче Тысячи Солнц…

Тэхен помнит. Поэтому никогда больше не вернётся сюда. Широкий каменный выступ почти нависал над водой и дарил уединение с видом прямо на море. Дул пронизывающий ветер. Сегодня особенно холодно. Влажный ветер пробрался под слои одежды и я поежившись по привычке спрятал пальцы в рукава, грубая ткань царапала неприятно кожу. Я стоял у самого обрыва и глубоко дышал. Было тихо… Шуршал лишь ветер и песок внизу, большие и мелкие волны накатывали на берег сбиваясь в пену. Воздух пах морской солью… и тихой болью. Я пришел сюда в последний раз. Попрощаться. От волнения изнутри терзает щеку, а слова, словно раненные птицы, рвутся наружу с надрывом: -Я так и не научился жить без тебя… Слышишь? Соленые слезы обжигают щеки, их невозможно остановить. Боль сжимает горло, лишая возможности дышать. Вытаскиваю онемевшие руки из рукавов, разминаю побелевшие пальцы от холода. На узком запястье, где под кожей от худобы проступают кости, неизменно болтаются два парных браслета: твой и мой. Я смотрю на них, особенно подолгу - на свой. На посеребренной пластине, как и тогда, тускло поблёскивает надпись: «Ярче Тысячи Солнц» -Я так хотел… – кусаю дрожащие губы, яростно тру глаза до рези, до жжения под веками, – признаться… Я держал тебя в своих руках и думал, успею, нужно выждать тот подходящий момент. Думал, что успею. Боже… Я столько раз слышал твое «люблю»... А теперь понимаю, что бездарно упустил. Упустил возможность. Слишком много не сказал, не долюбил… Оказывается, любить тоже нужно спешить, какую бы боль эта любовь не приносила. А иначе зачем вообще жить? Поджимаю искусанные губы, дрожь пронизывает все тело. На мгновение кажется, что слезы снова хлынут потоком, но их больше нет. Истерика была короткой, но забрала почти все силы. Выдыхаю, глядя на неотвратимое движение волн… -Они завораживают… Ты был прав, невозможно не любить его. Оно прекрасно… Я помню, как ты признался, что я не первая твоя любовь. Я жутко тогда приревновал и так сильно огорчился. Ты, конечно же, заметил мою растерянность, но ничего не сказал, просто привез меня сюда. Ты был счастлив… Улыбался беззаботно и смеялся так весело, словно ребенок. Обнял меня крепко и посмотрел в глаза. Глубоким… Проникновенным взглядом. Уверенным в себе и одновременно тоскливым и заботливым. Так смотрят на умирающего человека, которого любят всей душой и не хотят отпускать. Было даже немного не по себе от такого взгляда. Ты повел меня к самому краю, туда, где заканчивается земля, и показал на бескрайнюю синь, сливающуюся с небом: «Смотри… вот она. Моя первая любовь». И, как сейчас помню, ты громко смеялся, глядя в мои удивлённые глаза, и нежно целовал мои сжатые плотно губы. Я был ведь дураком, ревновал даже после того, как узнал, что это было море. Знаешь, я и сейчас готов его осушить до дна. Ведь оно… – глубокий, судорожный вздох разрывает тишину, – черт! Тру дрожащими руками лицо, сжимаю до боли губы, моргаю несколько раз, чтобы задержать последние застывшие слезы. Мир вокруг начал плыть, теряя четкость, а я все глубже погружался в липкую паутину воспоминаний. flashback Губы дрожат, а лоб наморщен, да так сильно, будто я сейчас кончаю в эту самую секунду. Чонгук ухмыляется довольно и, с трудом не теряя голову, продолжает страстно толкаться в меня – иногда слишком резко и грубо, чтобы наверняка слышать, как я вскрикиваю и шумно дышу, а иногда слишком медленно, мучительно, чтобы я мычал неразборчиво и умолял не издеваться. Чонгук любит издеваться. Любит смотреть, как меня накрывают всеми эмоциями одновременно: как я злюсь, когда он меня провоцирует, как улыбаюсь, когда он кусает меня за подбородок. Чонгук, любит вбиваться в меня так мощно, чтобы у обоих от таких далеко не нежных соприкосновений краснела кожа, любит впиваться в коленные чашечки ногтями, раздвигая мои ноги в стороны. Любит не останавливаться, когда я прошу. Ни за что, ни при каких условиях, как бы я не просил, как бы ни смотрел жалобно. Потому что, у Чонгука какое-то помешательство на мне, мания. Потому что, вгоняя в меня член под разными углами, в разном темпе, с разной силой он думает только о том, что хочет сделать максимально хорошо сначала мне. Приспущенные джинсы мешают сильно, особенно моя футболка. Чонгук оголяет мое плечо с напором, делая вид, что не обращает внимания на звук рвущейся ткани, нетерпеливо целует меня в шею, в ключицу и очень хочет, чтобы я перестал цепляться за него так крепко и ненасытно вжимать в себя, потому что жарко, чёрт возьми, очень жарко и дышать уже практически нечем. Заняться сексом на заднем сидении пикапа – самая идиотская идея, которая когда-либо посещала мою голову, но Чонгук, даже если бы очень хотел, всё равно не смог бы мне отказать: когда мои глаза загораются желанием, у Чонгука не выходит мне противостоять. И сейчас, максимально стараясь довести меня до пика, делая эти быстрые длинные рывки, от которых мне сносит крышу и которые у нас обоих предельно выматывает, он сжимает мою ягодицу и тихо рычит в губы. Чонгук обещает меня не отпускать, пока я не устану и, едва не отключившись, все равно не сдаётся. Для него это самая сладкая пытка. Я на столько уже затраханный донельзя – наверное, Чонгук сегодня перестарался, – его отросшие пряди слипаются на мокрых висках, а над кожей шеи выступают вены. И как же он, красив, когда такой распалённый, отзывчивый на каждый поцелуй и прикосновение, когда я слёзно и предупредительно скулю, намекая Чонгуку, что пора бы ускориться, когда вслепую ищу руками его лицо, чтобы подобраться ещё ближе. Чонгук, ощущает мое горячее дыхание рядом с ухом, он стискивает зубы, чтобы не потерять контроль и не сделать мне больно. Низ живота наполняется приятной тяжестью и чувственным теплом, и мы одновременно стонем, глядя друг другу в сверкающие и полные страсти глаза. -Черт, какой же ты красивый, Тэ, -выдыхает в мою ладонь и целует линию жизни. -Хватит так смотреть, — ворчу, а сам тону в его взгляде, закрывая глаза, чтобы не выдать себя. -Тэхен… — шепчет Чонгук на рваном выдохе и проводит кончиками пальцев по затылку, к шее, оставляя за собой след из мурашек. Потом скользит ниже — к спине. Его пальцы, словно клавиши, перебирают каждый выступающий позвонок, медленно спускаясь все ниже. От одних только его прикосновений мое тело подрагивает, как струна. — Должно быть, ты и вправду небесное создание, спустившееся к нам, грешным, а здесь… — пальцы вновь невесомо бегут вдоль позвоночника, провоцируя дрожь, надавливая ладонью между лопатками, — спрятаны огромные крылья. Ты просто боишься расправить их, чтобы случайно не выдать свою божественную сущность. Я прав? Я открываю глаза, смотрю на него и не могу сдержать смех. — Ну и отчаянный же романтик мне достался, — беру его лицо в ладони и лениво касаюсь губами, осыпая мелкими поцелуями. -Ну почему сразу отчаянный? Я самый счастливый романтик на всем белом свете, — трется носом о мою щеку, — ты же знаешь, как я тебя люблю, м? -Знаю, дурила, — запускаю обе руки в его мягкие волосы. Люблю стягивать их назад и смотреть в его глаза — там целый космос из чувств и ощущений. — Так ты расскажешь мне про свою первую любовь, как это было? Раз уж ты меня сюда привез и так романтично отымел на заднем сиденье. Я все еще в предвкушении этой истории? -Ты сам затащил меня сюда, -ущипнув за сосок, гаденько смеётся. -Вот, мелкий засранец! — ругнулся я, и тут же был придавлен сверху его грудью. -Вот когда ты хмуришься и ругаешься, -тыкает пальцем мне прямо в лоб, а после разглаживает недовольные складки между бровями, — мне кажется, что ты совсем не ангел, а настоящий демон. И поэтому ты прячешь свои крылья, потому что они у тебя вовсе не белые, а черные, как смоль, — хитро щурится, — демонический искуситель, я тебя раскусил. — Слезай с меня, дурила, — я принимаюсь больно шлепать и жамкать все еще голые и упругие две половинки его задницы. — Говори и делай что хочешь. Все равно люблю. Люблю. Люблю. Любого. Чонгук смотрит влюбленно, и в мгновение ока, приблизившись, начинает короткими прикосновениями губ касаться ресниц, носа, складок у губ. Целует каждый сантиметр, каждую родинку на моем лице. Не может остановиться. Растекается, почувствовав мою ухмылку, а я — от умиления. Поцелуй в глаза. -Самый, самый… Поцелуй в щеки. - …Мой единственный… Припадает к моим губам долгим, тягучим поцелуем и шепчет в губы: -Я люблю тебя, очень люблю. flashback — Ты решил в знак извинения подарить собаку?! Чонгук поднимает глаза и смотрит виновато. — Ты же всегда хотел? — Да, хотел! Но не сейчас, когда у меня нет времени даже толком на нас! Ты думаешь, вот так просто можно вернуться как ни в чем не бывало?! Заметь?! Спустя четыре дня! Думал, подаришь мне собаку, и я все забуду?! — Прости, малыш. Я же говорил тебе, что у меня будет небольшой тур с ребятами, — он гладит щенка, который смотрит на меня испуганно, и я сразу нахожу между ними сходство — огромные, испуганные глаза. — Ну прямо один в один, — скриплю зубами от злости, — мать вашу! — Ну, Тэ? Опять взрываюсь. — Я узнал, что ты уехал, только спустя сутки. И то, потому что ты все же соизволил ответить на звонок! — Я говорил тебе еще задолго до отъезда. Детка, я был так измотан, что сразу после концерта свалился, как уставший мамонт. Ты же знаешь, как я крепко сплю. Солнце, ну прости меня? — Скажи мне честно, ты опять на них подсел? — Что? — его глаза стали еще шире. — Ты сейчас серьезно? Нет, родной! — Стой там, где стоишь! Не подходи! — он останавливается и растерянно смотрит, и в его глазах проскальзывает какая-то надломленность. — И как давно? — Тэхен, нет! Я же клялся тебе. Я чист, родной. Честное слово. Я разочарованно мотаю головой, видя, как он приближается ко мне мелкими, неуверенными шагами. Отпускает щенка на пол. Он прекрасно знает, что я не терплю прикосновений во время наших ссор, потому что начинаю злиться еще больше, и тогда меня несет совсем уже небезобидно. — Я сказал, не подходи! Боже… Чонгук! — запускаю напряженные пальцы в свои волосы и злобно выдыхаю. — Приду с работы, поговорим. — И перед тем как зайти в ванную и захлопнуть дверь перед его носом, я все же говорю: — Кроль, ты же понимаешь, что так не может продолжаться? Ты не можешь жить, как тебе вздумается. Тебе пора взрослеть. Я не могу нести ответственность за нас двоих. Услышь меня, прошу, иначе получится два по одному. Я всегда пугал его тем, что брошу, в такие тяжелые для нас моменты. А после всегда сожалел о сказанном. В то время как он ни разу не заикнулся, что уйдет или бросит меня… Даже в самые сложные наши дни. flashback Я начинаю дышать чаще, а тело дрожит, когда Чонгук убирает руку с моего лица, опускает, но пальцы не разжимает. Его костяшки и лицо разбиты. Он прижимается ко мне полностью, смотрит в глаза, а потом носом утыкается в изгиб шеи и делает глубокий вдох. Я в этот момент, кажется, расплываюсь по двери за спиной, другой рукой цепляюсь за толстовку на спине Чонгука хочу оттолкнуть, но не могу и обнимаю только крепче. -Ты же простишь меня? -Если ты пообещаешь, что это было в последний раз? -Ну подумаешь подрался, тигрёнок не рычи, с кем не бывает? -Ты подрался из-за меня! -И что? -Разве по-другому нельзя было конфликт решить? -Нет! — с возмущением восклицает мой избитый парень. — Любой, кто скажет хоть одно кривое слово или косо посмотрит на тебя… Сломаю челюсть и даже не задумаюсь. -Это ребячество. -Нет, Тэ! Не ребячество. Так я защищаю свою семью! -Я твоя семья? -улыбаюсь, мне приятно слышать от него такие уверенные и громкие слова. -Да, Тэхен! Ты моя семья. Могу сказать, ты даже намного больше этих всех условностей. Без тебя - синоним - нет меня. Так что пусть все катятся к черту, если кому-то что-то не нравится! Люблю тебя, детка… До одури люблю… flashback Татуировок на Чонгуке намного больше, чем год назад. Мне нравится, ему идёт. Он стоит в дверном проёме и хитро улыбается зачёсывает мокрые волосы и медленно как будто специально дразнит, идёт ко мне ленивой походкой со взглядом хищника и море безудержного обаяния. -Вот гаденыш, -улыбаюсь, прикусывая нижнюю губу, -иди сюда. Я хватаю край полотенца и резким рывком сбрасываю его на кровать, опережая поцелуй. Проскальзываю пальцами в его мокрые волосы, очерчиваю ладонью шею, скольжу вниз по рельефному торсу, запрокидываю его голову за подбородок и жадно ловлю губы своими, целую долго и сладко. Целую в висок, в щеку, за ухом, медленно спускаясь ладонями по его рукам, дразняще неторопливо, сантиметр за секундой. И, добравшись до кончиков пальцев, крепко-крепко сплетаю их в замок. В глубине глаз напротив плещется искренняя, обжигающая взаимность. -Хочу тебя кроль. Побудешь снизу? — шепчу на ухо, зарываясь носом в чуть влажные волосы у виска. – Если ты этого хочешь… – Хочу, -безоговорочно. Тянусь за смазкой, предусмотрительно оставленной на столе, и тут же накрываю губы Чонгука своими. Я всегда был терпелив, растягивал его медленно, с нежностью и осторожностью. Тонкая, гибкая спина, изящно сложенная, словно узкая трапеция, влажно поблескивает вдоль позвоночника, извиваясь в такт моим прикосновениям. Что-то не так. Я не понимаю, что именно. Дышит тяжело, встревоженно. Наверное, он слишком сильно хочет и не может больше ждать. И, наверное, этих почти десяти минут ему было достаточно, чтобы подготовиться. Разрываю поцелуй, со странным чувством взглянул на Чонгука, Мне хочется ладонью скользнуть вдоль влажной впалой дорожки, пальцами пробраться в мокрые пряди и сжать их на горячем затылке. Хочется губами прижаться к пульсирующей жилке на шее, прикусив ее, и языком собрать капли на раскрасневшемся лице. И я делаю это не отказываю себе в таком удовольствие. Как же в нем узко, слишком тесно и это выбивает весь воздух из лёгких. До алых пятен впиваюсь пальцами в упругие бёдра, натягиваю его на себя, перехожу на грубый темп, хватаю за плечо и вжимаю в свою грудь. Не оставляю воздуха между нашими телами. Меняю позу, перекидываю на спину и беру его за подбородок, пробую влагу на пылающих щеках. Тэхён... — у Чонгука дрожит голос. Я наклоняюсь к нему, оставляю лёгкий поцелуй на щеке и, заметил, как он немного успокаивается. Не разрывая поцелуя, не убирая ладонь с его лица, начинаю двигаться в нём изощрённо медленно, стону ему прямо в губы изнеженно. И сам же закипаю от каждого своего толчка. Чонгук такой уязвимый, такой невообразимо чувствительный. Обнимает всё крепче, тянет на себя. Взывает взять глубже. У меня много сил, позволяю Чонгуку вдоволь прокричаться. Я беру его лениво и очень страстно. По его лицу расплывается вселенское наслаждение. Я впервые вижу его таким. У него приоткрыты губы, раскрасневшиеся от долгих поцелуев, он еле заметно закатывает глаза на каждый длинный рывок. Грудную клетку будто перетягивает жгутами, и я вбиваюсь чувственно, трусь своим носом о его, ловлю губами каждый его стон. Чонгук так сладко стонет... Я слушал бы это вечно. Я давно сбился со счёту и не знаю, который сейчас час, сколько минут мы уже вот так, в объятьях друг друга. —Детка, я больше не могу. Дай мне уже кончить. Я исполню его желание. Я не сбрасываю темп, когда Чонгук закусывает губу, явно не выдерживая такого напора, а наоборот, ускоряюсь, чуть отстраняясь от него и обхватываю ладонью его член. Я люблю это делать. Люблю смотреть, как его накрывает оргазмом, как он сгибает пальцы на руках до нездорового хруста и безбожно дрожит всем телом, постепенно расслабляясь. Люблю заламывать ему руки, делать последние толчки с присущей ему грубостью, выкрикивать что-то совершенно непристойное, кончая, а потом падать рядом на спину и зажмуриваться из-за плывущего перед глазами. Я обожаю всё это. Я чувствовал себя… сытым и счастливым. Когда я открываю глаза, Чонгук впивается в мое лицо жадным взглядом. Просто смотрит со своей глупой улыбкой и блестящими глазами. Пытается что-то там рассмотреть, а по радужке разбросаны едва заметные серые вкрапления, совсем тусклые, напоминающие звёзды. В такие моменты я понимаю, что люблю его до беспамятства. Что Чонгук – мой человек, создан для меня высечен из чего-то космического, необъяснимого. Он как потерянная на множество лет родственная душа, которая наконец-то нашлась. Рядом с ним я нашёл спокойствие и свой дом. И если кто-нибудь попытается его забрать, я за себя не ручаюсь, сделал всё для того, чтобы он никогда не ушёл… flashback К тому времени я уже был душевно привязан, когда узнал, что наша собака все это время была смертельно больна. Я узнал абсолютно случайно, когда решил сходить, вместо Чонгука ветклинику и проверить почему на прогулках он так тяжело дышит и быстро устаёт. Я не думал, что мне будет так больно, ведь я прикипел всей душой к этому псу. Он живет с нами всего год, но было ощущение, что мы прожили всю жизнь рядом с этой собакой. Я баловал его, в то время, как Чонгук был строгим родителем и воспитывал приучая к всяким командам. Мы любили его. Да, нам пришлось из-за этого чуда, сделать ремонт в квартире, к тому же мы еще и проверили наши отношения на прочность. Как верно подмечают психологи: хотите проверить свои чувства – затевайте совместный ремонт. В нашей жизни их было два. Мы прошли успешно и это испытание. И вот, я стою, оглушенный страшной правдой, смотрю в преданные глаза моего пса, и слезы безудержным потоком льются из глаз. -Вы разве не знали, что у него проблемы с сердцем? -Нет, я… я не знал. -Мне очень жаль. Ведь мы говорили, вашему другу, кажется его, зовут Чонгук? -Да, Чонгук, -закивал я головой, как болванчик. -Мы сказали ещё на первом приеме, когда Таён был ещё щенком, что у него неизлечимая болезнь. Мы предложили усыпить, пока вы ещё были не так сильно привязаны к питомцу. Но ваш друг, категорически отказался. -Ясно. Ну, а операцию можно сделать, продлить жизнь еще хотя бы на пару лет? Ведь люди же, живут с таким диагнозом. Я сам слышал много таких историй. Соглашусь, не все долгожители, и все же... это лучше, чем в запасе всего лишь один месяц? -Боюсь, мы бессильны. Все, что мы можем, это пожелать вам подарить ему счастливый месяц. Кто знает, может, он проживет и дольше… По иронии судьбы случилась непредвиденная трагедия, буквально через два дня. Наш любимый малыш, играя со своим лучшим другом в парке, просто взял и свалился замертво. Вот так просто упал и все. Он даже месяца не прожил! Мы с Чонгуком тогда очень сильно поругались. Я кричал, как умалишённый, пораженный скорбью, обвинял во всем его одного. Что если бы он тогда не перетащил нашего хвостика. То мне бы, не было так больно как сейчас. Чонгук тогда впервые пропал на целую неделю и с того дня все только стало усложняться в наших отношениях. Мы стали отдаляться с каждым днём, все больше и больше. Я не мог понять, что происходит. Ведь мы после той ужасной ссоры, помирились. Я даже прощение попросил за свои слова. А потом он стал все чаще пропадать и сочинять разные неправдоподобные истории. Мне было морально плохо. Я обижался и скучал. Мне его не хватало. И даже, когда он был дома, чаще проводил свое время за проектами и чертежами или играл в компьютерные игры. А в один прекрасный день, на что-то сильно разозлившись, разбил свой компьютер в дребезги. Причина так и осталась для меня тайной, погребенной под обломками гнева. Его приступы, вспыхивающие из ничего, пугали меня. Я старался не лезть, чтобы не бесить его еще больше. Чонгук пришел в четвертом часу утра от друга и завалился спать. Он давно так делает, чтобы не будить меня, хотя я всегда слышу и знаю, во сколько он вернулся. А еще для того, чтобы не слушать посреди ночи упреки или не ощущать то напряжение, которое сквозило в наших отношениях в последнее время. Ложился спать в другую комнату. Я оторвался от экрана ноутбука и повернул голову. Чонгук, словно тень, скользнул из спальни в гостиную. Черные джинсы обтягивали его стройные ноги, темно-серая футболка подчеркивала широкие плечи. Он схватил с дивана толстовку, небрежно накинул ее на себя, не поднимая глаз. Я смотрел ему в лицо, но тот не поднял головы, посмотрев на экран телефона, пошел в коридор. -Хорошо тебе потрахаться, Чонгук-и, -он застыл в дверном проеме, услышав мой насмешливый тон. Вздохнул тихо и обернулся, встречая издевательский блеск в моих глазах и растянутые в усмешке губы. -Что за бред, Тэ? — раздраженно спросил. — Я вроде тебе сто раз говорил… -Ага вот он что… — я откинулся на спинку кресла и продолжал смотреть в глаза. -Но тут, понимаешь, Гук-и, такая ситуация. Либо ты в свои двадцать три года стал импотентом, либо ты трахаешься с кем-то, кто не я, — линия челюсти напряглась, и я стиснул зубы, а Чонгук закатил глаза. — Потому что больше месяца секса у нас с тобой не было. Ну, у меня уж точно. - Да блять Тэхен, что за хрень, -Чонгук повысил голос и сжал в руке телефон, жестикулируя им, — ищешь повод, пытаешься поссориться? Ты знаешь, что я просто встречаюсь с друзьями и, да, могу напиться. Но я не трахаюсь ни с кем! -И со мной тоже, — тихо сказал я, смотря в черные глаза. Чонгук резко выдохнул и провел рукой по волосам. -Меня достали твои вечные придирки, они постоянно звучат в мой адрес… —А может нужно вести себя так, чтобы придраться было не к чему? —перебил его, чуть подаваясь на кресле вперед. — Хоть немного обращать внимания на того, с кем живешь? -Тэ я прошу тебя не дави! -Ты не хочешь остаться сегодня со мной? — я внимательно смотрю в глаза, не моргая. -Сегодня остаться я не смогу. -Чонгук вздохнул, стараясь успокоиться. — Тэ, завтра я буду дома… Я рассмеялся, отвернулся от него и начал натягивать большие наушники, которые у меня висели на шее. —Все ясно. Пока Чонгук, — Я быстро стучал пальцами по клавиатуре и не смотрел на него. — Отличного тебе вечера, ночи, траха и жизни. Наушники закрывают уши, музыка звучит громче, а Чонгук сжимает кулаки и скрипит зубами. Разворачивается и идет в коридор обуваться, выходит из квартиры хлопая громко дверью. Я лежу и смотрю в потолок, почти час ночи, а его все нет… Когда все это началось? Наверное, последние полгода. Я понял, что мой парень проводит все больше времени с друзьями, с коллегами, а все свободное время он посвящает своему увлечению, играет в музыкальной труппе, разъезжаясь по разным городам. И тогда я терял его вообще из вида. Он не звонил, но иногда писал когда вернётся. Я не мог поверить, неужели эти отношения приходят к своему логическому завершению? Нет, определённо я должен все исправить и вернуть нашу прежнюю сумасшедшую любовь. Но зловещая тень предчувствия все же не покидала меня… Это случилось спустя неделю я случайно увидел их и мой мир дал трещину. Я ждал его у входа, ни о чем не подозревая. Чонгук вышел спустя пятнадцать минут. Я обрадовался, увидев его и пошёл к нему на встречу. Я улыбался как влюблённый идиот. Ведь я так соскучился, он приехал спустя три дня, дома утром мы разминулись, и я решил сделать ему сюрприз, приехать к нему на работу. Моя улыбка погасла сразу же, как я увидел рядом с ним - её. Они остановились вдали от входа, она, не скрываясь от любопытных глаз, прижалась к его груди. Я почувствовал, как что-то тёплое и нежное внутри медленно и болезненно погибает, а на его место приходит глухая злоба и жгучая обида. Мой Кроль, обнял девушку в ответ и положил подбородок на её макушку. И было в этом жесте что-то такое, что заставило меня ощутить боль физически. Я схватился за ткань куртки в районе сердца и смял её в кулаке, чтобы хоть как-то успокоиться. Мир вокруг меня плыл, и я увидел испуганное лицо перед собой Чонгука. Он мне что-то говорил, тряс меня за плечи. Но я ничего не слышал, как будто на мгновение выпал из мира звуков, и не понимал, что он от меня хочет? И зачем так сильно трясти?! — Тэ, прости меня, идиота, — говорит Чонгук, целуя каждую родинку на моем бледном лице. -Единственный мой, ты все неправильно понял. Солнце мое… только ты. Ты и все. Тэ, поговори со мной? Она просто друг… Он был настолько близко, что в нос ударил привычный аромат чистоты и бергамота — меня вновь повело, а ноздри непроизвольно расширились в попытке втянуть как можно больше запаха его. Я боялся, что вот, как сейчас, больше никогда не случится - так запредельно близко. Больше никогда. Последние дни прошли словно в бреду. Настоящая ломка. Я плохо помнил, как с самого утра меня разбудил отцовский звонок. Но отчётливо вспоминал вечно непоколебимый тон, которым тот напомнил о примерке костюма. Честно говоря, я совсем забыл об этом, но после того, как послышались быстрые гудки, подскочил на кровати. День был суматошный я и ждал с нетерпением вечера. Когда время приблизилось к концу рабочего дня. Я заказал такси и уехал, так и не дописав срочную статью. И пусть весь мир подождёт… Я ехал к нему. Когда я подъехал к вершине утеса я увидел сначала наш старый пикап, а после и Чонгука. Он стоял на фоне огромного, красного - заходящего, солнца. Смотрел завороженно в даль, а я смотрел на него и ничего прекрасней этого в жизни не видел. Он сразу заметил меня, как будто его радар был нацелен на меня и я даже с такого расстояния, вижу его невероятную счастливую улыбку. Он стоит, расправив руки и зовёт меня. -Тэхен!!! Нет прекраснее на свете, моего любимого, который ждёт меня на закате дня. Я обязан этот момент увековечить в своей памяти, вырезать как фреску и заклеймить на сердце. Вечность хочу носить это в себе. -Тэ, видишь, малыш?! -Он показывает рукой позади себя на огромное, огненное солнце. -Я бы сказал, что так выглядит моя любовь к тебе! Но я бы обманул тебя! Потому что я люблю ярче тысячи таких солнц! Ты веришь мне? -Верю! Крикнул я ему тогда. Кто бы знал, что это будет моим последним ярким солнцем. Теперь закаты не приносят мне ничего, кроме боли. Каждый луч солнца, касающийся моей кожи, напоминает о его прикосновениях. Каждое дуновение ветра шепчет его имя. Моя душа выжжена дотла, и ничто не может ее исцелить. Я живу лишь воспоминаниями о том последнем ярком солнце, когда мы были счастливы вместе.